Анатолий Шигапов – Светлый Майк или как дед баллотировался 4.0. (страница 2)

– Интересно, интересно… – бормотал он, щупая пульс у существа (пульс был, но какой-то странный – бился в ритме вальса). – Биополе нестабильное, энергетика чуждая, но не враждебная. Скорее даже наоборот – какая-то родственная. И, кажется, он сильно голоден.

– Это ты по кофеварке определил? – съязвил подоспевший Громов, который, как всегда, появился бесшумно и уже держал руку на пистолете.

– По запаху изо рта, – серьёзно ответил дед, даже не обернувшись. – Когда человек падает в голодный обморок, у него специфический запах ацетона. Я по таким делам специалист. А у гуманоидов, видимо, те же проблемы.

Бабушка уже тащила кастрюлю с борщом. Она двигалась с той решительностью, с какой генералы ведут войска в наступление.

– Отойдите все! – скомандовала она, расталкивая нас локтями. – Голодного человека надо кормить. Всё остальное потом. Это аксиома.

– Бабушка, это не человек, – заметил я, но отошёл в сторону – спорить с бабушкой, когда у неё в руках половник, себе дороже.

– Для меня все, кто ест, – люди, – отрезала она и начала методично вливать борщ в рот существу. – А кто не ест – те или покойники, или привереды. Этот ест – значит, человек.

Эффект был мгновенный и впечатляющий. Гуманоид закашлялся, открыл глаза, посмотрел на бабушку, на половник, на кастрюлю, на наши лица… и расплакался. Самые настоящие слёзы потекли по синим щекам, оставляя светлые дорожки.

– Спасибо, – прошептал он на чистейшем русском, но с акцентом, который напоминал интонации прибалтийских народов. – Сто лет не ел горячего. Двести лет. Триста!

Мы все замерли. Тишина в кухне стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

– Ты по-русски говоришь? – удивился я, чувствуя, как челюсть медленно отвисает.

– Учил, – кивнул гость, с трудом приподнимаясь на локтях и жадно оглядывая кастрюлю с борщом. – Когда узнал, что вы существуете. Три года учил. По вашим фильмам, учебникам и анекдотам. Это было самое сложное в моей жизни – понять, почему у вас «лопата» женского рода, а «помидор» – мужского. – Он снова посмотрел на бабушку с таким выражением, будто она была божеством. – Вы даже представить себе не можете, как я мечтал попробовать настоящий борщ. У нас на Мафусаиле есть что-то отдалённо похожее, но это синтетическая бурда.

– Ешь давай, – бабушка пододвинула тарелку ближе, а вторую руку с половником держала наготове. – Потом расскажешь. Сначала еда, потом разговоры. Закон.

Гость ел. Ел жадно, быстро, иногда останавливаясь и вытирая слёзы, которые текли по синим щекам. Он хватал пирожки, макал их в борщ, отправлял в рот и зажмуривался от удовольствия. Мы молча наблюдали. Громов держал руку на пистолете – на всякий случай. Дед крутил кофеварку, настраивая её на «режим допроса». Полозов уже открыл блокнот и строчил карандашом, записывая каждое слово.

Когда тарелка опустела, гость откинулся на стену и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Его хвост, который до этого безжизненно лежал на полу, начал подрагивать и медленно закручиваться в спираль.

– Меня зовут Ксирг, – начал он, открывая глаза. В них была такая глубина усталости, что мне стало не по себе. – Я с планеты Мафусаил. Официальное название – PSR B1620-26 b. И мне нужна ваша помощь.

– Нет, – сказал я раньше, чем успел подумать.

– Даже не спрашивай, – поддержал Громов, кивая.

– Мы отдыхаем, – добавила Аня, обводя рукой кухню, будто это могло служить аргументом.

Ксирг посмотрел на нас с такой тоской, такой безнадёжностью и одновременно надеждой, что у меня защемило сердце. Ни одно существо не должно так смотреть. Даже если оно синее и с хвостом.

– Я три месяца добирался до вас, – тихо сказал он. – Три месяца. Через пояса астероидов, через зоны космического пиратства, через системы слежения. Меня преследовали, за мной охотились, меня грабили, пытались убить, продать в рабство, съесть. Я потерял всё. Но я верил, что найду вас. Светловых. Легенду. Единственных, кто может помочь.

– Слушай, парень, – бабушка присела рядом с ним на корточки, отложив половник в сторону. – Ты сначала расскажи, что случилось. Кто тебя так? А мы уж подумаем, чем помочь. Без обещаний, но подумаем.

И Ксирг начал рассказывать. А мы слушали. И с каждой минутой понимали: наш отдых закончился. Окончательно, бесповоротно и, судя по всему, с музыкой.

Глава 2. Планета у пульсара, или Добро пожаловать в ад

«Если вы думаете, что у вас тяжёлая жизнь, попробуйте родиться на планете, где над головой крутится пульсар, делающий сто оборотов в секунду. Это вам не московские пробки». – Ксирг с Мафусаила, космический скиталец

– Моя планета, Мафусаил, – начал Ксирг, вытирая рот рукавом и принимая более удобную позу, – находится в шаровом скоплении M4. Это одно из древнейших скоплений в галактике. Нам 12,7 миллиарда лет.

– Чего? – переспросил Полозов, роняя карандаш. – Двенадцать миллиардов?

– Да, – кивнул Ксирг, ничуть не удивлённый нашей реакцией. – Мы – одна из самых древних цивилизаций во Вселенной. Когда Земля только формировалась, у нас уже были города, космические корабли и интернет. Правда, интернет у нас работал на нейтринных связях, но суть та же.

– А почему вы не захватили галактику? – спросил дед с практическим интересом. – Я бы на вашем месте уже всех завоевал.

– Во-первых, мы мирная цивилизация, – Ксирг вздохнул. – Во-вторых, у нас есть небольшая проблема с местонахождением. Мы вращаемся вокруг пульсара.

– Вокруг чего? – не поняла бабушка.

– Пульсар, – вмешался дед, который в астрономии разбирался не хуже, чем в кофеварках. – Это нейтронная звезда. Очень плотная, очень тяжёлая, очень радиоактивная. И она вращается. Быстро вращается.

– Очень быстро, – подтвердил Ксирг. – Почти сто оборотов в секунду. Представьте, что над вами каждую миллисекунду проносится луч радиации. Как гигантский космический маяк, только маяк убивает.

– И вы там живёте? – ужаснулась Аня.

– А куда деваться? – философски заметил Ксирг. – Это наша родина. Мы привыкли. У нас есть защитные поля, подземные города, специальные костюмы. Но главное – мы научились с этим жить. Пульсар – это часть нашей культуры. У нас даже есть поговорка: «Боишься радиации – не ходи в астронавты».

– А вторая звезда? – спросил я, вспоминая что-то из курса астрономии.

– Белый карлик, – кивнул Ксирг. – Масса – 0,34 солнечной. Он крутится вокруг общего центра масс с пульсаром. Расстояние между ними – одна астрономическая единица. Примерно как от Земли до Солнца. Полный оборот они делают за шесть месяцев.

– То есть у вас там два солнца? – уточнил Павлик, который подкрался незаметно и слушал, раскрыв рот.

– Два, – подтвердил Ксирг. – Одно – убийственно-радиоактивное мельтешащее, второе – спокойное, но мёртвое. Красота.

– Детям такое слушать рановато, – строго сказала бабушка, но сама слушала с не меньшим интересом и даже подвинулась ближе.

И тут Ксирг начал рассказывать о том, что действительно случилось. Его голос дрожал, хвост нервно подёргивался, а глаза наливались гневом.

– Несмотря на все трудности, мы жили хорошо, – говорил он. – Демократия, свобода, высокие технологии. У нас был рай. А потом пришёл ОН.

– Опять «он»? – вздохнул Громов. – Вечно какие-то «они» портят жизнь нормальным людям.

– Грог Завоеватель, – Ксирг произнёс это имя с такой ненавистью, что даже кофеварка деда замигала красным. – Был популярным телеведущим. Вёл шоу «Грог и компания». Обещал всем золотые горы, честные выборы, борьбу с коррупцией. Народ поверил. А когда он пришёл к власти…

– Что? – спросил Полозов, уже строчащий в блокноте.

– Сначала отменил выборы. Сказал, что «в условиях пульсарной нестабильности они небезопасны». Потом закрыл независимые СМИ. Потом посадил всех, кто был против. А потом начал воровать.

– Много? – поинтересовался дед.

– Столько, что даже пульсар меркнет, – горько усмехнулся Ксирг. – Министр обороны продал чертежи нашего главного звездолёта пиратам. Министр финансов перевёл бюджет на свой личный счёт в нейтринном банке. Министр культуры… ну, тот просто пил всё время, но пил за казённый счёт, и пил дорого. Самый дорогой синтетический алкоголь в галактике.

– Свои люди, – удовлетворённо кивнула бабушка. – Прям как у нас в ЖЭКе.

– А оппозиция? – спросил Полозов.

– Оппозицию он посадил. Всех. Кроме меня. Я успел бежать. Потому что работал в архиве и знал все тайные ходы.

– И ты решил, что мы вам поможем? – удивился я. – Мы же не политики. Мы даже в своём доме не можем выбрать, куда поставить диван без трёхчасовой дискуссии и лёгкой потасовки.

– Вы – Светловы! – глаза Ксирга загорелись тем самым фанатичным блеском, который я уже видел у многих. – Вы победили Коршунова! Вы спасли Элиос! Вы тёмного властелина перевоспитали пирожками! Вы – легенда! Если кто и может помочь, то только вы.

– Ну, пирожками – это да, – согласилась бабушка, польщённая. – Пирожки – наше всё.

– Расскажи лучше, как ты до нас добрался, – перебил Громов, который всегда мыслил стратегически. – Ты говорил, тебя преследовали. Кто? Как ты ушёл?

Ксирг вздохнул и начал рассказ. То, что мы услышали, заставило бы позеленеть даже самого опытного контрабандиста.

– Служба безопасности Грога – это не шутка, – начал он. – У них есть дроны-невидимки, психозонды, обученные убийцы с телепатическими способностями. Я вышел через систему вентиляции в подземном городе, переоделся в рабочего, смешался с толпой на космопорте. Думал, проскочу.