Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК И ТАЙНА ЗАПУТАННОГО ВРЕМЕНИ 9.0. (страница 4)

– Ты даже нот не знаешь!

– А мне ноты не нужны! Я по слуху!

Мы смотрели на это, раскрыв рты. Это были мы. Маленькие Павлик, Аня и… где-то должен быть я. И действительно, из подъезда вышел мальчик постарше, с серьёзным лицом и книгой в руках.

– Павлик, отдай балалайку, – сказал он спокойно. – Аня, не кричи. Мама пирожки испекла, идите есть.

– Ура! – заорал Павлик-маленький и, бросив балалайку, побежал в подъезд.

– Вот это да, – прошептал наш Павлик. – Я был таким… маленьким.

– И глупым, – добавила Аня. – Балалайку чуть не сломал.

– А ты была занудой, – парировал Павлик. – В очках и с косичками.

– Тихо вы, – одёрнул я. – Нас заметят.

Но было поздно. Аня-маленькая, задержавшись, чтобы поднять балалайку, вдруг подняла голову и уставилась прямо на нас. Её глаза расширились.

– Вы кто? – спросила она. – Вы похожи на… на меня. И на Майка. И на Павлика. Только старые.

– Мы не старые, – обиделся Павлик. – Мы… другие.

– Вы из будущего? – спросила Аня-маленькая, и в её глазах загорелся тот самый огонёк любопытства, который мы так хорошо знали. – Я читала про путешествия во времени. Это вы?

– Эээ… – замялся я. – Понимаешь, это сложно объяснить…

– Вы пришли спасать мир? – продолжала допытываться девочка. – А можно я с вами? Я буду записывать всё в дневник! У меня есть дневник!

– Аня, у тебя всегда был дневник, – улыбнулась наша Аня.

– Правда? – обрадовалась маленькая Аня. – Я так и знала, что это важно! Ну что, берёте?

– Нет, – твёрдо сказал я. – Ты должна остаться здесь. Иначе будущее изменится. Ты должна вырасти, стать нами, записать все наши приключения и…

– И стать крутой? – перебила маленькая Аня.

– И стать крутой, – согласился я.

– Ладно, – вздохнула она. – Но вы потом расскажете? Хотя бы во сне?

– Обязательно, – пообещала наша Аня.

Маленькая Аня кивнула и убежала в подъезд, крикнув на прощание:

– Я всё равно всё узнаю! Я же буду вести дневник!

– Ну и ну, – покачал головой молодой Громов, который всё это время стоял с каменным лицом. – Ваше детство… странное. У меня такого не было. Я в пять лет уже стрелял из лазерной винтовки.

– Громов, ты вообще человек? – спросил Павлик.

– Человек, – ответил лейтенант. – Но с пелёнок готовили к службе.

– Теперь понятно, почему ты таким вырос, – вздохнула бабушка. – Ладно, идём дальше. Нам нужно найти точку разрыва.

– А где её искать? – спросил я.

– Светик говорит, – ответил Чих, – что разрывы происходят в самые важные моменты. В моменты, которые формируют личность. Наверное, нам нужно проследить всю вашу жизнь.

– Всю жизнь? – ужаснулся Павлик. – Это ж сколько времени займёт?

– У нас 24 часа, – напомнил Чих. – Так что поторапливаемся.

– Следующая остановка – юность наших родителей, – объявила кофеварка голосом (она вдруг заговорила, и все вздрогнули). – Готовьтесь.

– Ты говорить умеешь? – удивился дед.

– Всегда умела, – ответила кофеварка. – Просто молчала. Не хотела вас пугать. А теперь придётся.

– Вот это поворот, – только и сказал Громов-молодой.

Сиреневая воронка снова закружилась, и мы шагнули в следующую эпоху.

Глава 2. Родители в юности

(или Как мы чуть не помешали папе сделать предложение маме)

Эпиграф к главе:

«Вы когда-нибудь видели своих родителей молодыми, влюблёнными и счастливыми? Это одновременно умилительно и неловко. Особенно когда ты понимаешь, что если они не поцелуются именно в эту секунду, ты не родишься. И вот ты сидишь в кустах, жуёшь пирожок и мысленно кричишь: «Целуй её, дурак!» А Громов рядом ворчит: «Никакой тактики, одни эмоции». И это говорит человек, который вчера ещё был старым ворчуном.»

– Из дневника Михаила Светлова (Светлого Майка)

Воронка выплюнула нас в парке. Судя по одежде прохожих и отсутствию порталов в небе, это были восьмидесятые. Играла музыка, пахло мороженым, и где-то вдалеке играл духовой оркестр.

– Красиво, – сказала Аня. – Мама всегда говорила, что они с папой познакомились в парке.

– И где они? – оглядывался Павлик.

– Вон там, – показал Светик, светясь в сторону скамейки.

На скамейке сидели двое. Молодой человек в смешной рубашке и с усиками, которые сейчас никто не носит, и девушка с длинными волосами, в лёгком платье. Они смущённо смотрели друг на друга и молчали.

– Это папа? – удивился Павлик. – С усами?

– Мода была такая, – вздохнула Аня. – Мама говорила, что он тогда ужасно ей нравился.

– А чего они молчат? – спросил я.

– Стесняются, – ответила бабушка. – Я тоже стеснялась, когда ваш дед за мной ухаживал. Правда, он тогда не молчал, а что-то чинил. Всё время что-то чинил.

– Смотрите! – прошептал Павлик. – Папа руку тянет!

Действительно, молодой папа осторожно протянул руку и положил её на плечо маме. Мама вздрогнула, покраснела и…

И в этот момент рядом с ними появился странный прозрачный силуэт. Он был похож на человека, но какой-то размытый, нечёткий. Он протянул руку к плечу папы, словно хотел отдернуть её.

– Это он! – воскликнул Светик. – Корректор! Тот, кто меняет время!

– Что он делает? – закричала Аня.

– Хочет помешать им! Если они не будут вместе, вы не родитесь!

– Нет! – заорал Павлик и бросился вперёд.

– Павлик, стой! – закричал я, но было поздно.

Павлик выбежал на аллею, размахивая балалайкой, и заорал:

– Папа, целуй её! Не слушай никого! Целуй, пока не поздно!

Молодые люди обернулись и уставились на странного парня с балалайкой. Папа отдёрнул руку.

– Ты кто? – спросил он.

– Я… я это… – замялся Павлик. – Я из будущего. Ваш сын. Если вы не поцелуетесь, я не рожусь!

Мама покраснела ещё сильнее и закрыла лицо руками. Папа встал и решительно направился к Павлику.