Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ 10.0. (страница 6)

три килограмма яблок (сушёных, для начинки, чтоб было),

два килограмма капусты (квашеной, в банках, чтоб не прокисла),

и бесконечное количество готовых пирожков в специальных герметичных контейнерах, которые дед смастерил из старых кастрюль, скотча, любви и нескольких космических технологий.

Дед упаковал кофеварку в антивандальный чехол, который сшила бабушка из старых штор, снятых с окон в гостиной. Чехол был украшен вышивкой «Счастливого пути», маленькими пирожками и надписью «В случае потери вселенной вернуть по адресу». Кофеварка довольно мигнула из-под ткани.

Громовы, устав спорить, просто взяли свои бластеры, запасные обоймы, гранаты, ножи и прочий арсенал, и молча сели в кресла в прихожей, всем своим видом показывая, что они готовы, но всё ещё дуются друг на друга и не разговаривают. Старый демонстративно отвернулся, молодой делал вид, что чистит бластер.

Павлик с трудом застегнул рюкзак (балалайка всё равно торчала наружу, и из-под клапана виднелся край веника, который он всё-таки умудрился пронести контрабандой, спрятав его под курткой и прикрыв учебником алгебры). Он выглядел крайне довольным собой.

Аня взяла дневник, десять запасных ручек, три блокнота для заметок, фотоаппарат и диктофон – на случай, если придётся записывать важные сообщения, и запасные батарейки ко всему этому.

Чих – стопку книг (он взял целых пять: «Теория относительности для начинающих», «Кулинарная книга путешественника», «Как выжить в космосе без скафандра», «Мифы и легенды о Сердце Вселенной» и «Дневник Чиха: том 42»).

Светик и Саксония – свои инструменты и запасные батарейки для свечения, а также несколько кристаллов, которые Светик использовал для усиления света и создания спецэффектов.

– Всё? – спросил я, оглядывая команду, стоящую в прихожей с вещами, готовую к отбытию.

– Всё, – ответили все хором, но как-то неуверенно, переглядываясь.

– Точно всё?

– Аптечку взяли? – спросила Аня, хлопая себя по карманам.

– Взяли, – ответила бабушка, показывая на свою сумку. – Там и бинты, и йод, и валидол, и валерьянка, и ещё много чего.

– Зубные щётки?

– Взяли, – вздохнул дед. – Даже две. И пасту.

– Половник?

– Он всегда со мной, – бабушка погладила свой главный инструмент, который висел у неё на поясе, как у ковбоя кольт. – Без него я как без рук.

– Тогда в путь.

Мы вышли во двор. Там нас уже ждали. Но это уже совсем другая история, которая начинается прямо сейчас.

Глава 2. Прощание с теми, кто остаётся

(или Как тётя Зоя впервые в жизни не стала креститься, увидев Светика, а Полозов зачитал три варианта эпитафии и чуть не довёл всех до слёз)

«Прощание – это всегда грустно. Но когда тебя провожает тётя Зоя с трёхлитровой банкой варенья, Полозов с блокнотом наготове, Семёныч с мешком картошки, и целая толпа двойников из параллельного мира, грусть как-то отступает. Особенно когда понимаешь, что они будут ждать тебя с пирожками. А если не вернёшься – Полозов уже написал три варианта эпитафии и репетирует выражение лица. На всякий случай. Чтобы не ударить в грязь лицом перед скорбящей общественностью.»

Когда мы вышли во двор, нас уже ждали. Честно говоря, я ожидал, что провожающих будет немного – ну, тётя Зоя, Полозов, может быть, Семёныч из мясного павильона. Но реальность превзошла все ожидания.

Во дворе собралась, кажется, вся улица. Соседи выглядывали из окон, сидели на лавочках, стояли группами и обсуждали предстоящее событие с таким оживлением, будто мы отправлялись не спасать вселенную, а на курорт в Сочи.

– А вон тот, светящийся, это кто? – слышался чей-то шёпот.

– Это Светик, программа бывшая, теперь почти человек, – отвечали знающие.

– А два одинаковых деда с бластерами?

– Это Громовы. Один старый, другой молодой. Долгая история.

– А бабушка с половником?

– Это главная. Её все боятся. Даже Громовы.

Тётя Зоя стояла в первом ряду, как командир парада. В руках она сжимала трёхлитровую банку варенья, и вид у неё был такой решительный, будто она собралась лично штурмовать Сердце Вселенной, если мы там задержимся.

Рядом с ней переминался с ноги на ногу Полозов, нервно листая блокнот и что-то бормоча себе под нос. По выражению его лица можно было понять, что он репетирует.

Чуть поодаль расположились наши двойники из параллельного мира – целая делегация во главе с Майком-2, Павликом-2, Аней-2 и Громовым-2 (который, кажется, уже успел поссориться с нашим Громовым-молодым, хотя они даже не обменялись ни словом).

– Ничего себе, – присвистнул Павлик, оглядывая толпу. – Нас провожать пришло больше народу, чем на день города.

– Это потому что день города бывает каждый год, – заметил Чих, поправляя пенсне. – А конец света – событие эксклюзивное. Такое не каждый день увидишь.

– Мы не на конец света, мы его предотвращать едем, – поправила Аня.

– Для зрителей разницы никакой, – философски заметил Чих. – Главное – зрелище.

Тётя Зоя, заметив нас, решительно направилась к трапу, оттеснив плечом какого-то любопытного зеваку.

– Стойте! – скомандовала она, и мы послушно замерли. – Я с вами не простилась.

– Тётя Зоя, мы же только что на кухне виделись, – удивилась бабушка.

– То было на кухне, а это официально, – отрезала тётя Зоя. – На публике. Совсем другое дело.

Она подошла к Ане и торжественно вручила ей трёхлитровую банку варенья. Банка была закатана так старательно, что, казалось, её можно было использовать как космический снаряд.

– Тётя Зоя, спасибо, – растроганно сказала Аня, принимая банку и чуть не уронив её от тяжести. – Но оно не разобьётся в полёте? В невесомости всё летает, знаете ли.

– Моё варенье не разбивается, – гордо заявила тётя Зоя, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что даже Громовы перестали спорить и прислушались. – Оно даже чёрные дыры засахаривает. У меня экспериментальным путём проверено.

– Экспериментальным? – удивился Павлик. – Тётя Зоя, вы что, с чёрными дырами экспериментировали?

– А то, – тётя Зоя загадочно улыбнулась. – В молодости всякое бывало. Не всё ж вам приключения искать. Если что – кинете банку в дыру, она закроется. Главное – не промахнитесь.

– Спасибо, учтём, – серьёзно кивнул Павлик, и я заметил, как он мысленно прикидывает, можно ли будет использовать варенье не только по прямому назначению, но и как оружие.

Тётя Зоя перевела взгляд на Светика, который скромно стоял в сторонке, держа Саксонию за лапку, и светился нежно-розовым. Обычно при виде светящегося зверька тётя Зоя крестилась и бормотала что-то про «нечистую силу». Но сейчас она просто смотрела на него с каким-то новым, незнакомым выражением.

– А ты, светлячок, – сказала она вдруг, и в её голосе не было ни капли прежнего страха, – береги их. Ты у них самый ответственный. Я за вами всеми давно наблюдаю. Ты хоть и светишься, а душа у тебя добрая. Настоящая.

Светик от неожиданности засветился так ярко, что даже солнце, кажется, померкло на секунду.

– Я… я постараюсь, тётя Зоя, – пролепетал он. – Обещаю.

– То-то же. – Тётя Зоя вдруг шагнула к нему и… перекрестила. Впервые без ужаса, без дрожи в руках, а просто с теплотой. – Возвращайтесь все. Живыми и с пирожками.

Саксония, тронутая до глубины души, заиграла на саксофоне трогательную мелодию, и многие соседи начали вытирать глаза.

– Ладно, хватит сантиментов, – тётя Зоя махнула рукой и отступила, уступая место Полозову.

Полозов вышел вперёд, торжественно развернул блокнот и откашлялся. На его лице застыло выражение человека, который сейчас будет зачитывать приговор, но очень надеется на помилование.

– Семён Семёнович, вы что там написали? – насторожилась бабушка.

– Я тут набросал несколько вариантов развития событий, – начал Полозов, и голос его звучал непривычно официально. – Учитывая непредсказуемость вашей миссии и возможные риски для жизни и здоровья, я, как официальный летописец семьи Светловых, подготовил три варианта финала для десятой книги.

– Три варианта? – удивился Павлик. – Зачем?

– На всякий случай, – пожал плечами Полозов. – Летописец должен быть готов ко всему. Итак, вариант первый: вы успешно добираетесь до Сердца Вселенной, перезапускаете её и возвращаетесь домой с триумфом. В этом случае я опубликую книгу под названием «Светловы: герои галактики».

– А другие варианты? – спросил я, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Вариант второй: вы добираетесь до Сердца Вселенной, но перезапуск происходит не совсем удачно, и вы застреваете во временной петле. Тогда книга будет называться «Светловы: вечные странники».

– А третий? – тихо спросила Аня.

Полозов замялся, но всё же продолжил:

– Третий вариант: вы не возвращаетесь. Вообще. – Он сделал драматическую паузу. – В этом случае я опубликую посмертное издание под названием «Светловы: последний рубеж». С иллюстрациями и факсимиле ваших дневников. И с эпитафией.