Анатолий Шигапов – СВЕТЛЫЙ МАЙК И МУЗЫКАЛЬНЫЙ БУМ 8.0. (страница 2)

– Сынок, – говорит бабушка, стоя в дверях с половником (она всегда носит его с собой, даже в туалет), – ты посмотри на себя. Мешки под глазами размером с багажник «Запорожца». Ты когда в последний раз нормально спал?

– В прошлом году, кажется, – отвечаю я, не отрываясь от клавиатуры. – Или в позапрошлом. Я уже путаю.

– А пирожки мои ел?

– Ел, бабушка, ел. Они единственное, что меня держит в этом мире.

– Вот и хорошо. А теперь спать. Я тебе пирожков с собой дам, в постель.

– Бабушка, пирожки в постель – это антисанитария.

– А не спать ночами – это антижизнь, – парирует она и уходит, грозно стуча половником.

Я ложусь. Но в голове уже крутится новая сцена: Громов спорит с рокерами о том, что настоящая музыка должна быть тихой. Это же абсурд, но Светловы живут абсурдом. И я встаю снова.

– Ты издеваешься? – слышу я голос из соседней комнаты. Это Громов (настоящий, не книжный, мой старый друг, который иногда заходит в гости и вечно ворчит на мои ночные бдения). – Я уже два часа слушаю, как ты стучишь по клавишам. У меня завтра работа, между прочим!

– Громов, ты же в отставке, – напоминаю я.

– В отставке, но у меня режим! Я в шесть утра встаю, зарядку делаю, папиросу курю… А тут ты со своими Светловыми!

– Извини, – говорю я. – Они не дают покоя.

– Кто не даёт? Твои выдуманные герои?

– Они не выдуманные, они реальные. Просто живут в другом измерении.

– Ага, в измерении «недосып», – ворчит Громов и захлопывает дверь.

Я снова сажусь за компьютер. И вдруг замечаю, что кофеварка (та, что стоит на кухне) начинает мигать. Она мигает золотистым, а потом из неё доносится джаз. Самый настоящий джаз, с саксофоном и контрабасом.

– Ты чего? – спрашиваю я у кофеварки.

Она мигает в ответ.

– Это она тебе сигнал подаёт, – говорит Чих (нет, не книжный, а мой кот, которого я назвал в честь персонажа). – Говорит, что пора писать дальше.

– Чих, ты разговаривать научился?

– Я всегда умел, просто молчал, – отвечает кот и уходит на кухню, где, судя по звукам, открывает холодильник.

Я смотрю на часы. Три ночи. За окном темно, только звёзды светят. И вдруг я понимаю: это не просто звёзды, это те самые звёзды, под которыми Светловы сидят на балконе и обсуждают новые приключения. И где-то там, в далёкой галактике, Лада поёт свои народные песни, а Громгор разбивает очередную гитару.

И я пишу. Потому что не могу не писать.

Помните, в конце седьмой книги кофеварка замигала золотистым и предложила нам отправиться в новую галактику? Мы тогда решили не торопиться – пирожки были горячие, чай вкусный, а Громов только-только перестал ворчать. Мы думали: «Успеется, галактика никуда не денется». И два месяца наслаждались покоем. Но, как вы знаете, Светловы долго отдыхать не умеют. Это противоречит законам вселенной.

– Майк, – сказал мне Павлик как-то утром (он пришёл ко мне в гости, потому что мы дружим семьями и он иногда консультирует меня по поводу своего книжного образа), глядя на мигающую кофеварку, – а может, всё-таки слетаем? А то скучно.

– Павлик, ты же знаешь, что это только книга, – ответил я. – Мы никуда не полетим.

– А вдруг? – он подмигнул. – Ты сам не знаешь, на что способна твоя фантазия.

– Скучно? – удивилась Аня (она зашла вместе с ним, чтобы принести мне домашнего варенья). – Ты же школу ненавидишь, а тут каникулы.

– Каникулы – это хорошо. Но без приключений они какие-то… ненастоящие.

Я понимал Павлика. После всего, что мы пережили в предыдущих книгах, обычная жизнь казалась пресной. Даже бабушкины пирожки, которые мы ели каждый день (настоящие, не книжные), уже не спасали от ощущения, что чего-то не хватает.

– А давайте глянем, что там за сигнал, – предложил дед (он тоже пришёл, потому что у нас был запланирован семейный обед). – Кофеварка всё равно мигает. Может, там что-то важное.

И мы глянули. И знаете, куда мы попали? В галактику под названием Ладога. Место, где все разговаривают… музыкой. Не словами, а песнями, мелодиями, ритмами. Представляете? Там даже за хлебом ходят с балалайкой. А если хочешь сказать соседу, что у него вкусные пирожки, приходится петь оду. Мы сначала растерялись, но бабушка быстро освоилась – она у нас вообще талант.

– Зина, – спросил дед, глядя, как она распевается перед выходом из портала (порталом служила арка, которую кофеварка создала прямо посреди гостиной), – ты где так научилась?

– В молодости в фольклорном ансамбле пела, – ответила бабушка. – Второй голос.

– Ты? – дед вытаращил глаза. – Я тебя двадцать лет знаю, и ты никогда не говорила, что пела в ансамбле!

– Ты не спрашивал, – пожала плечами бабушка. – А потом, когда дети появились, стало не до песен.

– А сейчас?

– А сейчас внуки выросли, можно и вспомнить молодость.

Она затянула «Ой, то не вечер», и у меня мурашки побежали по коже. Даже кофеварка подхватила, заиграв на своих внутренних динамиках.

В общем, мы пожили в этой галактике, подружились с местными, научились играть на народных инструментах и даже привезли домой балалайку-самогудку. Но это было только начало. Потому что вскоре выяснилось, что в Ладогу съезжаются музыканты со всей вселенной. Рокеры, поп-звёзды, джазмены, любители попсы, классики, а капелла, мюзикл, блюз и симфо-металл. И каждый считает, что его музыка – самая лучшая.

– Это что же получается? – спросил Громов (настоящий, который уже забыл про свою обиду и сидел с нами за одним столом, слушая мои рассказы). – Все эти жанры соберутся вместе и начнут выяснять, кто круче?

– Именно, – ответил я. – Представляешь, какой хаос?

– Представляю, – вздохнул он. – Я двадцать лет в спецслужбах проработал, но такое даже мне не снилось.

Началось такое… Я даже не знаю, как это назвать. Музыкальная война? Битва жанров? Концерт апокалипсиса? Скажем так: когда Metallica пытается переиграть Lady Gaga, а Чайковский вступает в схватку с джазовыми импровизациями, получается хаос. Настоящий, оглушительный, сногсшибательный хаос.

– И кому, как не Светловым, разбираться с этим безобразием? – сказал я, глядя на своих друзей. – У нас есть пирожки, балалайка, Громов с его фирменным ворчанием и, конечно, бабушка с половником.

– А я? – обиделся Чих (кот).

– И ты, – погладил я его. – Ты за миллион лет (ну, ладно, за девять кошачьих жизней) наслушался всякого и мог бы дать дельный совет.

Светик, который до этого мирно светился в углу (это моя настольная лампа, которую я в шутку назвал Светиком), вдруг замигал ярче.

– И ты, Светик, – добавил я. – Ты будешь светить в такт любой музыке.

Эта книга о том, что произошло дальше. О фестивале, который чуть не уничтожил вселенную. О том, как рокеры учились слушать джаз, а поп-звёзды открывали для себя народные песни. И о том, что даже в самом громком хаосе можно найти гармонию. Особенно если у тебя есть пирожки.

Я хочу предупредить сразу: если ты после прочтения этой книги начнёшь напевать попсу, играть на балалайке или собирать рок-группу – это нормально. Это побочный эффект. Лечится пирожками и долгими прогулками под классику. Но если ты вдруг решишь открыть портал в другую галактику, чтобы устроить там свой фестиваль – пожалуйста, не надо. Кофеварку лучше держать подальше от розетки. И от деда. Особенно от деда.

– А что не так с дедом? – спросил мой друг Серёга, который зашёл в гости и теперь слушал мои рассуждения.

– Дед однажды подключил кофеварку к системе отопления, и у нас весь дом две недели работал как портал в параллельное измерение. Соседи до сих пор косятся.

– И что, помогло?

– В смысле?

– Ну, отопление заработало?

– Отопление – да. Но у нас в ванной теперь живёт двойник тёти Зои.

– Какой двойник?

– Из параллельного мира. Она хорошая, только всё время просит соль. Мы уже привыкли.

Серёга покачал головой и ушёл, бормоча что-то про «ненормальных писателей».

Я не буду долго задерживать тебя на пороге. Бабушка уже наливает чай, дед греет кофеварку, а балалайка-самогудка настраивается на новый концерт. Заходи, располагайся поудобнее. Только не забудь взять пирожок. Без пирожков никак.

– А пирожки с чем? – спросил вдруг Павлик (книжный, который возник в дверях моей комнаты и теперь смотрел на меня с укором).

– С чем хочешь, – ответил я. – С капустой, с мясом, с яблоками, с творогом, с вареньем, с картошкой, с грибами, с вишней, с рисом, с яйцом, с луком…

– Хватит, – остановил он. – Я уже теку слюной.

– Вот и хорошо. Читай и на здоровье.