Анатолий Шигапов – Светлый Майк где ты родина моя 3.0. (страница 4)

– Из- за Урала, говорите? – спросил он, внимательно, профессиональным взглядом оглядывая каждого из нас. Взгляд его задержался на дедовой дымящейся кофеварке, на бабушкином рюкзаке, из которого торчало горлышко заветной фляги и выглядывал краешек сковородки, на моих джинсах и кроссовках, на модном Анином сарафане, на Полозове с блокнотом. – А поконкретнее можно? Кто такие? Откуда? И почему одеты, как на карнавале в честь Первомая? Или это новая форма такая? Мода из- за Урала?

– Можно, – Громов вышел вперед и встал рядом с бабушкой. – Только давайте сначала определимся, где мы конкретно находимся и что здесь происходит. Времени у нас мало, а объяснение будет долгим. Очень долгим. И, возможно, вы нам не поверите. Но пирожки у нас настоящие, можете не сомневаться.

Майор усмехнулся. Усмешка вышла невеселой, даже горькой.

– Где мы? – он обвел рукой поляну, шалаши, усталых людей у костра. – В аду мы, товарищи. В самом настоящем, кромешном аду, из которого, кажется, нет выхода. Немцы сегодня, на рассвете, войну начали. Вероломно, без объявления, сволочи. Бомбят города, танки прут, наших бьют почем зря. Я командир разбитого стрелкового батальона, майор Воронов. С остатками людей вышел из окружения. Теперь вот собираем всех, кто может оружие держать. Будем партизанить, гадам кровь портить, покоя не давать, спать по ночам не давать. А вы, простите, кто будете?

Громов глубоко вздохнул, собираясь с духом.

– Мы Светловы, товарищ майор. Семья. Мы… – он на секунду замялся, подбирая слова, – из будущего мы. Из 2025 года. Попали сюда случайно. Очень долгая и нелепая история, замешанная на гениальности одного пожилого инженера и его кофеварки, которая, кстати, сейчас пытается прийти в себя после гиперпространственного скачка.

Майор Воронов уставился на нас так, будто мы сказали, что мы делегация с Марса, прибывшая на драконе для заключения мирного договора и обмена кулинарными рецептами, а заодно и технологиями по выращиванию марсианской картошки. Он перевел взгляд на бабушку, на ее рюкзак, на деда с кофеваркой, которая в этот момент тихо пискнула и выпустила струйку пара, похожую на мысль.

– Из будущего? – переспросил он медленно. – Это что, шутка такая, товарищи? Шутка юмора? Если шутка, то не смешно. Война, сами понимаете, не до шуток. Тут люди гибнут, а вы тут со своим будущим.

– Да какие уж тут шутки, товарищ майор, – вздохнула бабушка и, не дожидаясь приглашения, тяжело опустилась на пенек, скинув рюкзак. – Вы бы присели. И людей своих покормить бы надо, пока возможность есть. Вон, смотрите, какие у меня пирожки. – Она ловко, не глядя, расстегнула рюкзак и извлекла оттуда огромный, завернутый в чистую тряпицу сверток. Запах от него разнесся по поляне такой умопомрачительный, такой родной, такой невозможный здесь, в этом лесу, полном смерти и отчаяния, что у бойцов, сидевших у костра, кажется, слюни потекли ручьем, а в глазах загорелся почти звериный голодный блеск.

– Раздай, Михаил, – кивнула мне бабушка. – Пусть люди поедят, сил наберутся. Война долгая, дорога дальняя, а на голодный желудок воевать – только портить статистику и зря расходовать патроны.

Я взял сверток и пошел к костру. Через минуту вокруг меня собралась плотная толпа, и пирожки исчезали с невероятной, прямо- таки космической скоростью. Бойцы, вчера еще бывшие на передовой, а сегодня оказавшиеся в лесу, в окружении, ели жадно, молча, только изредка причмокивая и зажмуриваясь от удовольствия. Кто- то даже всхлипнул, уткнувшись в пирожок, и это были не просто эмоции – это было что- то большее.

– Ты посмотри, – сказал дед, наблюдая за этой умиротворяющей картиной и довольно поглаживая бороду, из которой торчали кусочки припоя и мелкие винтики. – А они, оказывается, еще ничего. Живые. Не сломленные. Не сдаются, гадам. Пирожки жуют и не сдаются. Хороший признак.

– Не сдадутся, – тихо, но твердо сказал майор Воронов, садясь на пенек рядом с бабушкой и принимая из ее рук дымящийся пирожок. – Русские не сдаются. Это не в нашем характере. Ладно, – он махнул рукой Громову, – рассказывайте, товарищи будущие. Только коротко. Время не ждет, немцы наступают.

Громов начал рассказывать. Он говорил коротко, четко, сухо, по- военному, без лишних эмоций, но с долей иронии, присущей всем Светловым. О нашей войне с Коршуновым, о путешествии в Элиос, о возвращении, о портале и о том, как мы сюда попали благодаря дедовой тяге к «улучшайзингу». Майор слушал молча, не перебивая, только изредка качая головой и поглаживая седой подбородок, на котором уже начала пробиваться щетина. Бойцы у костра тоже притихли, слушая эту невероятную историю, забыв даже о пирожках.

Когда Громов закончил, на поляне повисла тишина. Слышно было только, как потрескивает костер да где- то далеко ухают разрывы.

– Верить или нет – не мне решать, – сказал наконец майор, доедая пирожок и облизывая пальцы. – Дело темное, не наше, не солдатское. Но пирожки у вас, бабушка, отменные, спору нет. Таких даже в мирное время не всегда отведаешь, а уж в военное – и подавно. И одёжа у вас чудная, нездешняя, и приборы эти, – он кивнул на дедову кофеварку, которая все еще попискивала, – явно не в нашей стране деланы. Ладно, допустим, что не врете. А что нам с этого, с вашего появления, польза? Кроме пирожков, конечно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.