Анатолий Шигапов – Срок годности (страница 4)

- А что будет с ними? - показывает она вниз.

Джош равнодушно пожимает плечами:

- Они получат свое. Еду, воду, медпомощь. Мы соблюдаем контракты. Они подписали согласие на работу на три года. По истечении срока - депортация. Законно. Мы не нарушаем законы, Ли. Мы их просто... используем.

«Все законно». Эти два слова будут преследовать Ли Чен всю оставшуюся жизнь. Она еще не знает этого. Она просто кивает и возвращается к планшету.

Джош смотрит на горизонт. Пустыня тянется до бесконечности, желтая, мертвая. Но через несколько месяцев здесь вырастет оазис. Искусственный, контролируемый, прирученный.

- Ли, - говорит он, не оборачиваясь. - Через пять лет ты не сможешь найти на карте ни одно независимое государство. Только зоны влияния корпораций. «Нью-Эдем» - только начало. Мы строим новый мир. И мы строим его правильно.

Он делает паузу:

- Знаешь, в чем наша сила?

- В деньгах?

- В терпении. Мы не захватываем власть. Мы просто ждем, пока государства устанут. Пока они обанкротятся. Пока их граждане сами придут к нам. Мы не отнимаем - мы предлагаем. И они берут.

Он смотрит на стройку:

- И когда они возьмут - они уже не смогут отдать.

СЦЕНА 3. ИПОТЕЧНАЯ ЛОВУШКА

Март 2042 года. «Нью-Эдем». Район «Золотые Врата».

Здесь даже воздух другой. Чистый, прозрачный, с легким запахом хвои - в парке посадили настоящие сосны, каждое дерево стоит по двести тысяч долларов в год на обслуживание. Но кто считает деньги, когда речь идет об идеальном мире?

Дэниэл Миллер стоит у окна. Из его гостиной открывается вид на центральный парк. Зеленый, аккуратный, расчерченный на геометрические зоны. В центре - фонтан, который не замолкает никогда. Вода в нем кристально чистая, с легким подсветом. Дроны-садовники снуют между деревьями, поправляют ветки, собирают листья. Идеальная картинка. Картинка, за которую он платит.

Дом Дэниэла стоит полмиллиона. Он взял ипотеку на тридцать лет под два процента годовых. Это казалось выгодным - тысяча пятьсот кредитов в месяц. Он зарабатывал шесть тысяч. У него была жена Сара, дочь Эмили. Они были счастливы. Они переехали в «Нью-Эдем» в 2037-м, когда город только открылся. Дэниэл верил. Верил, что это начало новой жизни. Верил, что он будет здесь работать, растить дочь, состариться. Верил, что все будет хорошо.

Теперь он смотрит на договор. Тот самый. Пожелтевший, потрепанный. Он хранил его в ящике стола, как напоминание о своей глупости.

Три месяца назад его перевели на полставки. «Оптимизация штата», - объяснил менеджер по персоналу. Молодой парень с идеально уложенными волосами. Он говорил вежливо, с улыбкой. «Корпорация вынуждена сократить расходы. Ваш отдел больше не нужен. Но мы не увольняем вас - мы переводим на полставки. Вы останетесь в системе, сохраните корпоративный паспорт. Пока. Мы же семья, Дэниэл».

«Семья». Дэниэл слышал это слово так часто, что оно потеряло смысл.

Теперь его зарплата - три тысячи в месяц. Ипотека - тысяча пятьсот. Коммуналка - четыреста. Еда - шестьсот. Страховка - двести. Остается триста кредитов. Этого хватает на одну поездку в месяц в корпоративный кинотеатр. На подарок дочери на день рождения. На кофе. На всё остальное - нет. Он не может купить новую одежду. Не может заплатить за ремонт дрона, который возит дочь в школу. Не может позволить себе лекарства, которые не входят в страховку. Он живет от зарплаты до зарплаты. И он уже пропустил два платежа по ипотеке.

Вчера пришло уведомление.

Экран коммуникатора мигнул голубым, и Дэниэл открыл его, не думая ни о чем плохом. Он ждал письма от дочери. Она писала ему из школы - они проходили историю корпораций, и учительница задала им написать эссе. Эмили просила помочь. Он хотел ответить, что поможет вечером. Но вместо письма от дочери на экране появилось уведомление.

«Уважаемый Дэниэл Миллер. Ваша задолженность по ипотеке составляет 4500 кредитов. Согласно п. 14.3 договора, в случае просрочки более чем на 90 дней, корпорация имеет право пересмотреть условия кредита в одностороннем порядке. Ваша ставка повышается до 12% годовых. Новый ежемесячный платеж составляет 5500 кредитов. Если вы не сможете оплатить в течение 30 дней, ваш дом будет изъят. С уважением, отдел по работе с активами «Солар-Сити»«.

Дэниэл смотрит на экран. Пять тысяч пятьсот. Это почти в два раза больше его зарплаты. Это больше, чем он и Сара зарабатывают вместе.

Его руки дрожат. Он перечитывает сообщение. Перечитывает еще раз. Надеясь, что это ошибка. Но цифры не меняются.

Он открывает договор. Тот самый, который подписывал пять лет назад. Он листает страницы, ища пункт 14.3. Страница 47. Мелкий шрифт. Почти незаметно. Там написано:

«В случае просрочки платежа более чем на 90 дней, корпорация имеет право пересмотреть условия кредита в одностороннем порядке, включая, но не ограничиваясь, повышением процентной ставки, изменением графика платежей и требованием полного досрочного погашения. Корпорация также имеет право изъять имущество, переданное в залог, без дополнительного судебного разбирательства, на условиях, определенных в разделе 18.2 настоящего договора».

Дэниэл не читал этого. Он не читал ничего за пределами первой страницы. Он видел цифру - два процента. Видел картинки счастливых семей. Слышал голос менеджера: «Подписывайте, Дэниэл. Мы одна семья». И подписал.

Он подписал свою смерть.

Он садится на диван. Руки опущены. Он смотрит на белые стены, на панорамные окна, на парк за ними. Этот дом - тюрьма. Он не может продать его, потому что дом принадлежит корпорации. Он не может уйти, потому что долг останется. Корпоративный суд взыщет всё. У него нет денег на адвоката. У него нет даже денег на билет до границы.

Он думает о Саре. Она в школе, работает воспитательницей. Зарабатывает две тысячи. Она не знает. Она думает, что у них всё хорошо. Она верит, что они справятся.

Он думает об Эмили. Ей двенадцать. Она мечтает стать архитектором. Она рисует дома, парки, мосты. Она не знает, что ее отец - банкрот. Что ее семья на грани катастрофы.

Дэниэл смотрит на телефон. У него есть номер Чарльза. Старого друга. Они учились вместе в университете, в Канзасе. Чарльз всегда говорил: «Не подписывай, Дэн. Не подписывай, не прочитав. Мелкий шрифт - там вся правда». Дэниэл смеялся тогда. Думал, что Чарльз слишком осторожен. Чарльз был прав. Чарльз всегда был прав.

Он набирает номер. Гудок. Гудок. Гудок. Голос: «Абонент недоступен».

Дэниэл кладет телефон. Закрывает глаза.

Ему тридцать пять. Он должен жить еще двадцать пять лет, расплачиваясь за дом, который уже не его. Если повезет. Если корпорация не выселит его раньше. Если он не сломается.

Он встает. Подходит к окну. Смотрит на идеальный город. На чистые улицы. На счастливых людей, которые гуляют в парке. Они тоже подписали. Они тоже не читали.

Он тихо говорит, в пустоту:

- Добро пожаловать в «Нью-Эдем». Город-в-коробке. Лучшая тюрьма на Земле.

СЦЕНА 4. ГОСУДАРСТВА БЕРУТ КРЕДИТЫ

Февраль 2045 года. Вашингтон, Овальный кабинет.

За окном - снег. Белый, пушистый, как в старых фильмах. Он падает на лужайку перед Белым домом, на деревья, на туристов, которые фотографируются на фоне главного входа. Туристы не знают, что через несколько недель этот снег будет красным от крови. Не в прямом смысле. В метафорическом. Экономика истекает кровью.

Президент Джонатан Вудс сидит за столом. Тяжелым, дубовым, с гербом Соединенных Штатов. Он смотрит на этот герб и думает: «Сколько еще он продержится?». Он президент уже восемь лет. Он помнит, как в 2037-м его избрали - тогда еще были выборы, настоящие, с дебатами, голосованием, надеждой. Люди верили в него. Он обещал «вернуть величие Америке».

Он не вернул. Он не мог. Потому что Америка уже была не его. Она была корпоративной.

Перед ним сидит Марта Кларк. Министр финансов. Женщина с усталыми глазами, седыми прядями в русых волосах. Она держит папку с расчетами. Ее руки дрожат - то ли от холода, то ли от напряжения.

- Господин президент, - начинает она. Голос тихий, но твердый. - У нас проблема.

Вудс поднимает голову. Он устал. За последнюю неделю он подписал пять указов. Каждый из них отдает корпорациям контроль над еще одним портом, еще одним аэропортом, еще одной энергосетью. Он делает это, потому что у страны нет денег. Совсем. Бюджет пуст. Золотовалютные резервы вычерпаны. Кредитный рейтинг - «мусорный». Америка - банкрот.

- Что на этот раз, Марта?

Она открывает папку:

- Мы должны «Кибер-Фонду» 2.3 триллиона долларов. «Солар-Сити» требует выплаты по кредитам на сумму 800 миллиардов. «Нейра-Инфра» - еще 1.1 триллиона. Проценты растут. Мы не можем обслуживать долг. Даже проценты - мы не можем выплачивать проценты.

- И что вы предлагаете?

Марта тяжело вздыхает:

- Мы можем взять новые кредиты. Под залог инфраструктуры.

- У нас больше нет инфраструктуры, Марта. Мы уже заложили всё. Порты - «Кибер-Фонду». Аэропорты - «Солар-Сити». Энергосети - «Нейра-Инфра». Спутники - мы их продали в 2042-м, помнишь? Остались только военные. Но и они - уже не наши. Генералы получают зарплату от корпораций.

Марта молчит. Она знает. Она все знает. Но она должна сказать то, что должна.

- Есть еще кое-что, - говорит она. - Национальные парки. Военные базы, которые еще не переданы. И - пахотные земли.