Анатолий Шигапов – Срок годности (страница 3)
Третье - через год: «Чарли, меня уволили. Сокращение. Компания перевела половину функций на ИИ. Мой дом - они пересмотрели условия. Теперь я должен в два раза больше. Я пытаюсь найти работу, но без корпоративного паспорта меня никуда не берут. Я не могу продать квартиру - она принадлежит корпорации. Я не могу уйти. Я в ловушке. Чарли, я не знаю, что делать».
Чарльз перезвонил. Абонент недоступен.
Он больше никогда не слышал о Джейкобе.
Теперь, стоя под дождем, он смотрит на рекламу и чувствует холод. Не от погоды. От понимания.
В этом мире есть два типа людей. Те, кто у власти. И те, кто подписывает документы, не читая их.
Чарльз смотрит на свои руки. Он больше не архитектор. Он курьер. У него нет дома, нет семьи, нет будущего. У него есть только сегодня. Посылка. Дорога. Выживание.
Он идет дальше.
Подземный переход. Пахнет мочой, плесенью и сыростью. На стенах - граффити. Кто-то нарисовал флаг, перечеркнутый красным логотипом «Кибер-Фонда». Подпись: «ГОСУДАРСТВО - ЛОГОТИП КОРПОРАЦИИ». Ниже - еще одно: «ВЫ УЖЕ ПРОДАЛИСЬ. ВЫ ПРОСТО НЕ ЗАМЕТИЛИ». Следующее - более мрачное: «РОБОТЫ ПОМРУТ. А МЫ - НЕТ. ПОТОМУ ЧТО МЫ УЖЕ МЕРТВЫ».
Чарльз проходит мимо. Эти надписи были здесь годами. Их закрашивают, но они появляются снова. Это голос тех, кто еще помнит, что значит быть свободным. Но таких все меньше. Остальные просто хотят выжить.
На выходе из перехода его останавливает дрон. Серебряная сфера размером с баскетбольный мяч. Она парит на высоте груди, бесшумно, как призрак. В центре - камера, которая сканирует его лицо. Из динамика - механический голос, без интонации, без эмоций:
- Идентификация. Предъявите паспорт.
Чарльз достает пластиковую карточку. Государственное удостоверение. На нем фотография, сделанная пять лет назад. Тогда он еще брился. Сейчас на его лице недельная щетина. Дрон сканирует.
- Чарльз Дэвис. Налоговый статус - «неплательщик с 2031 года». Кредитный рейтинг - 412. Уровень доверия - «низкий».
Чарльз не смотрит на дрон. Он ждет.
- Ваше присутствие в этом районе отмечено. Рекомендуется покинуть сектор в течение 24 часов. В случае повторного обнаружения - штраф 200 кредитов.
Дрон делает паузу. Камера вращается.
- Хорошего дня.
Он улетает. Быстро, бесшумно. Растворяется в сером небе.
Чарльз смотрит ему вслед. «Налоговый статус - неплательщик». Это потому что у него нет официальной работы. Он курьер на частных заказах. Он платит налоги, когда может - раз в полгода, мелкими суммами. Но система считает его должником. Это значит: он не может взять кредит, арендовать жилье в хорошем районе, купить лекарства по государственной программе. Его лечат только в бесплатных клиниках, где очереди по три месяца. Он не может голосовать - его просто не внесли в списки. Он может пользоваться только общественным транспортом, и то - с ограничениями. Он - изгой.
Но страшнее не это. Страшнее то, что скоро государственных паспортов не станет.
Корпорации уже запустили «Цифровой Паспорт 1.0». Бета-версия, только для сотрудников. Чарльз видел, как работает система. Его сосед по ночлежке - бывший инженер «Кибер-Фонда» - показывал. Там всё привязано: налоги, ипотека, страховка, медицинская история. Одним чипом в запястье заменяют двадцать документов. И если государственный паспорт можно потерять, подделать, уничтожить - цифровой не потеряешь. Он всегда с тобой. И он всегда контролирует.
Корпорации работают над тем, чтобы расширить его на всех. И тогда Чарльз перестанет быть Чарльзом Дэвисом. Он станет «Пользователем CR-44921». У него не будет прав. Будут только «Условия использования». И если он нарушит их - корпорация «отключит» его. Просто, тихо, без суда и следствия.
Чарльз вытирает лицо рукавом. Дождь стихает. Над головой - дирижабли. Бесстрастные. Равнодушные. Боги.
Он выходит на 45-ю улицу. Здания здесь старые, довоенные. Кирпич, который когда-то был красным, теперь серый от грязи. Окна заколочены. В парадных - палатки бездомных. Дети бегают по лужам босиком. Здесь, в секторе 14-B, корпорации не правят. И правительство тоже. Здесь - анархия. Люди выживают как могут.
Чарльз находит нужный адрес. Дверь - железная, с облупившейся краской. Он стучит. Ему открывает женщина с лицом, изрезанным морщинами. Ей, наверное, сорок. Выглядит на шестьдесят.
- Посылка, - говорит Чарльз. - Заказ 4492.
Она кивает. Молча. Забирает контейнер. Чарльз не спрашивает, что там. Не его дело.
Она закрывает дверь.
Чарльз поворачивается и идет обратно. Мимо подземного перехода. Мимо граффити. Мимо дронов. Мимо дирижаблей.
Он доставил посылку. Он получит свои кредиты. Он купит еду. Он выживет сегодня.
И завтра - еще один день.
СЦЕНА 2. ПЕРВЫЙ ЧАСТНЫЙ ГОРОД
Январь 2038 года. Пустыня Аризона.
Здесь, где когда-то была заброшенная военная база, теперь строится чудо. Чудо, которое видно из космоса - идеальный прямоугольник на карте пустыни, где земля расчерчена линиями будущих улиц, где фундаменты поднимаются из песка, как зубы гигантского животного.
Джошуа Холл стоит на смотровой площадке. Это временная конструкция - стальные балки, настил из металлических листов, ограждение из проволоки. Ветер дует с пустыни, обжигает лицо, несет песок. Джош поправляет очки, которые защищают глаза. Под ним - будущий «Нью-Эдем».
Он смотрит вниз, и в его груди разливается чувство, которое он не может описать. Не гордость. Не радость. Что-то более глубокое - удовлетворение от власти. От того, что он создает мир. Целый мир. Для полумиллиона людей.
«Нью-Эдем» стоит семьдесят миллиардов долларов. Семьдесят миллиардов. В 2025-м это был бы годовой бюджет целой страны - например, Норвегии. Теперь это просто строительный проект. У «Солар-Сити» есть деньги. Много денег. Больше, чем у большинства государств. Джош знает точную цифру - активы корпорации составляют пять триллионов. Это больше, чем ВВП всей Южной Америки.
Рядом с ним стоит Ли Чен. Главный инженер. Ей тридцать три, но она уже сделала карьеру, о которой другие могут только мечтать. Она отвечает за проект - за то, чтобы все работало: энергетика, водоснабжение, канализация, климат-контроль, транспорт. Она держит планшет с трехмерной моделью. Линии коммуникаций пульсируют голубым, как вены на теле города.
- Джош, мы укладываемся в график, - говорит Ли. Голос у нее спокойный, деловой. - Фундамент готов на восемьдесят процентов. Энергетический купол будет запущен через месяц - солнечные панели на крышах, геотермальные источники под землей, резервные аккумуляторы. Вертикальные фермы дадут первые урожаи через полгода. Мы сможем кормить пятьсот тысяч человек без внешних поставок.
Джош кивает. Он массирует переносицу. Бессонная ночь - переговоры с инвесторами, споры с юристами, утверждение бюджетов. Но он не жалуется. Это его проект. Его детище.
- Ли, сколько заявок на въезд? - спрашивает он.
- Сто тридцать тысяч за первую неделю. Ожидаем, что к моменту запуска будет полмиллиона. Мы даже не давали рекламу, только объявление на сайте. Они сами приходят.
- Они знают условия?
Ли поднимает бровь. Легкая улыбка на губах:
- Конечно, Джош. Все подписано. Контракты стандартные: ипотека на тридцать лет, работа в корпорации, соблюдение корпоративных правил. Мелким шрифтом... ну, ты знаешь.
Джош усмехается. Да, он знает. Он сам писал этот мелкий шрифт. Он сидел с юристами три недели, выверяя каждую формулировку. «В случае увольнения - ипотека передается в корпоративный фонд. Корпорация имеет право пересмотреть условия кредита в одностороннем порядке. Несоблюдение условий ведет к изъятию жилья». Юридически безупречно. Никакого нарушения прав. Они подписали добровольно.
- Они не читают, - говорит Джош. - Никогда не читают. Они видят цифру - два процента годовых. Они видят картинки счастливых людей. Они видят чистые улицы и школы для детей. И они подписывают.
Ли смотрит на него. В её взгляде есть вопрос. Она не задает его вслух, но Джош знает. Всегда знает, о чем думают его подчиненные.
- Тебе их не жалко? - спрашивает она наконец.
Джош смотрит на нее. Она молодая. Она еще верит. Верит в то, что они строят «лучший мир». Верит в слова, которые пишут в рекламных буклетах. Джошу пятьдесят два. Он перестал верить двадцать лет назад, когда увидел, как работает настоящая власть.
- Их не жалко, - отвечает он. - Им хорошо. В «Нью-Эдеме» будет чисто, безопасно, стабильно. Они будут есть синтетическую еду - но зато они не умрут с голоду, как в государственных зонах. Они будут дышать очищенным воздухом - в отличие от тех, кто остался в городах, где смог убивает по десять тысяч человек в год. Они будут счастливы, потому что им скажут, что они счастливы. Разве это не лучше, чем жить в страхе, грязи и нищете?
- Но они не свободны.
- Свобода, Ли, - это абстракция. Люди не хотят свободы. Они хотят безопасности. Хотят, чтобы у их детей было будущее. Хотят, чтобы их не убивали на улицах. Хотят стабильности. Мы даем им это. А взамен они отдают нам... ну, они отдают нам всё.
Он поворачивается к ней:
- Ты думаешь, я злодей? Нет, Ли. Я реалист. Мы не забираем у них свободу. Они сами ее отдают. Мы просто предлагаем сделку.
Ли молчит. Она смотрит на стройку. Дроны носят стальные балки, экскаваторы копают траншеи, рабочие-мигранты в оранжевых жилетах мельтешат как муравьи. Тысячи людей строят город для других. Они сами никогда не будут жить в «Нью-Эдеме».