Анатолий Шигапов – ПРОРЫВ 7.0. (страница 12)

Снаружи послышался грохот. Мутанты, лишившиеся своей королевы, замерли, а потом начали падать один за другим, их тела рассыпались в прах. Купол над Ригой, державшийся последние минуты на одной лишь инерции, лопнул, и в проёмы окон хлынул чистый, холодный свет северного солнца.

– Идём, – сказал Йонас, поддерживая её. – Нам нужно уходить. Город рушится.

Она кивнула, и они вышли из собора. Площадь перед ним была пуста. Только янтарная пыль, кружащаяся в воздухе, напоминала о том, что здесь произошло.

– Она мертва? – спросил Йонас.

– Мертва, – ответила Алиса. – Всё кончено.

Они двинулись к окраинам, и с каждым шагом мир вокруг становился чище, светлее, человечнее. Рига освобождалась.

Глава 7. Алиса против Королевы

Они вбежали в Домский собор, и тяжёлые дубовые двери захлопнулись за их спинами с глухим, похоронным стоном. Алиса прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, но главное – кристалл был у неё. Она чувствовала его через ткань разгрузки – горячий, пульсирующий, словно второе сердце. Йонас стоял рядом, сжимая автомат, и его дыхание тоже было тяжёлым, прерывистым.

– Долго они не продержатся, – сказал он, кивая в сторону двери, за которой слышался глухой грохот – мутанты пытались выломать преграду.

– Нам и не нужно долго, – ответила Алиса, оглядываясь. – Мы должны найти способ уничтожить Королеву.

Собор встретил их тишиной. Но это была не та тишина, которая бывает в заброшенных зданиях, – не мирная, не мёртвая. Это было затишье перед бурей, напряжение, которое чувствовалось кожей. Золотистый свет, сочившийся сквозь разбитые витражи, ложился на каменные плиты пола причудливыми узорами, и в этих узорах мерещились лица, фигуры, тени. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло пылью, древним камнем и чем-то ещё – сладковатым, приторным, напоминающим запах увядающих цветов.

Алиса двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно. Её наган был наготове, хотя она понимала, что против Королевы пули – почти детская игрушка. Но оружие давало иллюзию контроля, и эта иллюзия была сейчас нужна ей как воздух.

– Она здесь, – прошептал Йонас, и Алиса кивнула.

Они чувствовали её. Не видели, не слышали, но чувствовали – как давящее присутствие, как тяжесть на плечах, как холодок, ползущий по позвоночнику. Королева была здесь, в этом соборе, и она знала, что они пришли.

Неф собора тянулся вперёд, уходя в полумрак. Колонны, когда-то величественные, теперь были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали слабым, болезненным светом. Скамьи для прихожан валялись на боку, многие были разбиты, и среди обломков Алиса заметила кости. Человеческие кости. Целые скелеты, скорчившиеся в позах, которые невозможно было принять в жизни. Она заставила себя не смотреть на них.

– Не останавливайся, – сказала она, когда Йонас замедлил шаг, глядя на груду останков у алтарной преграды. – Это ловушка.

– Что?

– Она хочет, чтобы мы отвлеклись. Хочет, чтобы страх сковал нас. Не смотри.

Они двинулись дальше, и свет становился всё ярче. Он исходил из глубины собора, из-за алтаря, где когда-то, наверное, стоял священник, вознося молитвы, а теперь царило нечто совсем иное. Алиса обогнула колонну и увидела её.

Королева сидела на груде янтарных обломков, возвышавшихся над полом, как трон. Она изменилась с тех пор, как они видели её в подземельях Академии наук. Тогда она была огромной, неуклюжей, покрытой трещинами, рассыпающейся. Теперь она возродилась. Её тело, стройное и гибкое, было покрыто янтарной чешуёй, которая переливалась в полумраке собора тёплым золотым светом. Длинные руки с тонкими, почти прозрачными пальцами покоились на подлокотниках импровизированного трона. Лицо – прекрасное и страшное одновременно – сохраняло женские черты, но глаза горели золотом, и в этом золоте не было ничего человеческого. Только холод, только древняя, ненасытная воля к жизни.

– Ты пришла, – сказала Королева, и её голос наполнил собор, отражаясь от сводов, множась, проникая в самые дальние уголки. – Я ждала тебя.

– Ты знала, что мы вернёмся, – ответила Алиса, сжимая наган.

– Знала. – Королева склонила голову набок, и её длинные волосы, похожие на янтарные нити, заструились по плечам. – Ты не могла не вернуться. Кристалл зовёт тебя. Так же, как он звал меня когда-то. Мы с тобой похожи, маленькая девочка. Мы обе чувствуем его. Мы обе не можем без него жить.

– Я не похожа на тебя.

– Отрицаешь? – Королева улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти нежное. – Ты носишь его на груди. Ты чувствуешь, как он пульсирует в такт твоему сердцу. Ты знаешь, что без него ты станешь слабее, что часть тебя умрёт. Я была такой же. Когда-то давно, когда этот город был живым, а люди не боялись выходить на улицы, я тоже была человеком. Я тоже носила кристалл, потому что он давал силу. А потом он стал мной.

– Ты стала монстром.

– Я стала больше, чем человек. Я стала защитницей. Я дала убежище тем, кто не мог выжить. Я превратила этот город в крепость. Никто из моих детей не умер от голода, от холода, от болезней. Они стали частью чего-то вечного.

– Они стали рабами! – выкрикнул Йонас, вскидывая автомат. – Ты превратила их в чудовищ!

Королева перевела взгляд на него, и Йонас пошатнулся, словно от удара. Её глаза вспыхнули ярче, и воздух вокруг сгустился, стал тяжелее.

– Тише, мальчик, – сказала она, и в её голосе прозвучало раздражение. – Взрослые разговаривают. Ты ещё не дорос до понимания того, что такое жертва. Что такое ответственность за тех, кто слабее. Ты готов умереть за свою свободу? Хорошо. А я готова убивать за неё. Разница лишь в том, что я делаю это уже много лет, а ты только учишься.

– Йонас, не слушай её, – сказала Алиса, чувствуя, как слова Королевы проникают в сознание, обволакивают, заставляют сомневаться. – Она лжёт.

– Лгу? – Королева поднялась с трона, и Алиса увидела, насколько она высока – не меньше трёх метров. Её тело, покрытое чешуёй, переливалось в золотистом свете, и от неё исходил жар, как от раскалённого металла. – Я никогда не лгу. Я даю выбор. Каждый, кто приходит ко мне, делает выбор. Они могут умереть или стать частью меня. Они выбирают жизнь. Разве это рабство? Разве это не то, чего хочет каждый – жить?

– Ты забираешь их волю.

– Я даю им покой. Они больше не боятся. Они больше не страдают. Они становятся единым целым, и это целое – я. Ты можешь называть это рабством, но для них это спасение.

– Для них это смерть, – сказала Алиса. – Смерть всего, что делает их людьми.

– А что делает человека человеком? – Королева сделала шаг вперёд, и пол под её ногами покрылся янтарной коркой. – Страх? Боль? Одиночество? Сомнения? Я избавляю их от этого. Я даю им силу, бессмертие, единство. Разве это не то, о чём мечтали люди с древних времён?

– Они мечтали об этом, но они не хотели платить такую цену.

– Цену? – Королева рассмеялась, и от этого смеха задрожали стены. – Ты говоришь о цене, маленькая девочка, которая несёт в кармане камень, уже начавший пожирать её душу? Ты думаешь, ты свободна? Ты думаешь, ты не станешь такой, как я, если будешь носить его достаточно долго? Кристалл не терпит пустоты. Он заполняет тебя. Сначала он даёт силу, потом он забирает волю, а потом ты становишься им. Или он становится тобой. Разница лишь в том, сколько времени у тебя есть.

Алиса почувствовала, как кристалл в кармане пульсирует сильнее, и её рука невольно потянулась к нему. Она одёрнула себя, но Королева заметила этот жест.

– Ты чувствуешь, – сказала она. – Он внутри тебя. Он уже связал тебя. И чем дольше ты носишь его, тем сильнее становится связь. Отдай его мне. Отдай, и я отпущу тебя. Ты уйдёшь, и мы больше никогда не встретимся. Твой город будет свободен. Купол над Калининградом падёт. Всё закончится.

– Нет, – Алиса покачала головой. – Ты лжёшь. Ты не отпустишь нас. Ты убьёшь нас, как убила всех, кто пытался тебе помешать.

– Я никого не убивала, – голос Королевы стал твёрже. – Я давала им шанс. Они отказывались. Они выбирали смерть. Это не моя вина.

– Ты убила Руслана! – выкрикнула Алиса, и в её голосе прорвалось то, что она так долго сдерживала. – Ты убила его, когда мы были здесь в первый раз! Он закрыл меня собой! Он умер, чтобы я могла уйти!

Королева замерла. Её лицо, ещё минуту назад надменное и спокойное, вдруг изменилось. В золотистых глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, а потом – на узнавание.

– Руслан, – повторила она, и её голос стал тише. – Высокий, светловолосый. Он был храбрым. Он не просил пощады. Он смотрел на меня и улыбался. Я помню его.

– Ты убила его.

– Я дала ему шанс. Он отказался.

– Он защищал меня.

– Он выбрал смерть. – Королева покачала головой, и её янтарные волосы заструились, как расплавленное золото. – Ты винишь меня в его выборе. Но это был его выбор. Он мог стать частью меня, жить вечно, быть сильным. Он предпочёл умереть. Зачем? Ради чего? Ради тебя? Ради того, чтобы ты стояла сейчас передо мной с кристаллом, который уже пожирает тебя? Какой в этом смысл?

– Смысл в том, что я свободна, – сказала Алиса. – Я свободна выбирать. Я свободна умереть за то, во что верю. И я свободна убить тебя.

Она выхватила наган и выстрелила.

Пуля ударила Королеву в плечо. Янтарная чешуя треснула, из раны вырвался сноп золотистых искр, и Королева вскрикнула – коротко, резко, словно от неожиданности, а не от боли. Она отступила на шаг, и её рука взметнулась в защитном жесте.