Анатолий Шигапов – Последний Ачивмент (страница 10)

Анна хотела подойти к нему, но мир вокруг начал меняться. Пионерлагерь таял, как утренний туман, краски блекли, звуки стихали. Через секунду она снова стояла в игровом Эренделле, у фонтана, в своей эльфийской мантии.

Дэн стоял рядом, уже не прячась.

– Это было круто, – сказал он. – Реально круто. Я думал, ты сломаешься.

– Я сама думала, что сломаюсь, – призналась Анна. – Но когда она подошла, я вдруг поняла: если я сейчас промолчу, то буду молчать всю жизнь. И в игре, и в реале. И никогда себе этого не прощу.

– Ты сделала первый шаг, – кивнул Дэн. – Осталось ещё четыре. Система даст тебе следующие сцены из этого воспоминания. Будут сложнее.

– Я справлюсь, – сказала Анна. И удивилась собственной уверенности.

Они пошли в таверну отметить маленькую победу. Дэн заказал эль и пироги, Анна сидела напротив и чувствовала странное удовлетворение. Впервые за долгое время она сделала что-то правильно.

– Слушай, – сказала она, когда эль был наполовину выпит. – А что ты делал всё это время? Пять лет. Чем занимался?

Дэн пожал плечами.

– Исследовал мир. Тут много интересного, если копать глубже. Система считает меня NPC, поэтому у меня есть доступ к местам, куда обычным игрокам нельзя. Я видел серверные комнаты. Читал код. Пытался понять, как это всё работает.

– И понял?

– Кое-что понял. Этот мир – не просто игра. Это гигантский симулятор, который питается человеческими эмоциями. Особенно негативными. Травма, боль, обида – для системы это топливо. Поэтому она держит таких, как мы. Мы для неё – батарейки.

Анна похолодела.

– То есть мы здесь, чтобы питать эту штуку?

– Вроде того, – кивнул Дэн. – Но есть и хорошая новость. Если ты проходишь квесты и снижаешь уровень Травмы, система теряет власть над тобой. Чем меньше боли ты носишь внутри, тем легче выбраться.

– Поэтому ты не можешь выйти? – догадалась Анна. – У тебя Травма 95. Ты слишком тяжёлый для системы.

– Именно. Я её перекормил. Пять лет одиночества и ненависти к себе – это мощный ресурс. Я пытался снижать, но один не справляюсь. Мне нужен кто-то, кто поможет. Кто пройдёт со мной мои квесты.

Анна посмотрела на него внимательно.

– Ты поэтому мне помогаешь? Чтобы я потом помогла тебе?

Дэн встретил её взгляд.

– И поэтому тоже. Не буду врать. Но не только. Ты мне… симпатична, что ли. Несмотря на всю твою забитость и неуверенность. В тебе есть стержень. Ты просто забыла, где он лежит.

Анна почувствовала, как краснеет. Вот это да. Заявление.

– Я тебе тоже симпатичен? – с кривой усмешкой спросил Дэн.

– Не знаю, – честно ответила Анна. – Ты странный. Злой. Обиженный на весь мир. Но с тобой почему-то спокойно.

– Это главное, – кивнул Дэн. – Спокойствие. В этом мире без него никак.

Они допили эль, и Анна вдруг почувствовала, что её клонит в сон. Не обычная усталость, а какая-то глубокая, тянущая, как будто весь день она таскала камни.

– Что со мной? – удивилась она.

– Квест отнял много сил, – объяснил Дэн. – Ты не просто играла, ты меняла прошлое. Это энергозатратно. Иди отдыхай. Завтра новый день.

Анна кивнула и поплелась в свою комнату. В голове шумело, мысли путались. Она рухнула на кровать, даже не раздеваясь, и провалилась в сон без сновидений.

Проснулась она от того, что кто-то тряс её за плечо.

– Вставай, – услышала она голос Дэна. – Срочно. Там что-то странное.

Анна открыла глаза. В комнате было темно, только слабый свет пробивался из-за двери.

– Который час?

– Ночь. Но это неважно. Идём, покажу.

Она встала, накинула мантию и вышла за Дэном в коридор. В таверне было тихо, все спали. Они вышли на улицу – и Анна ахнула.

Небо над Эренделлом было не чёрным, а каким-то мутно-серым, и в нём висела огромная трещина. Прямо разрыв в ткани реальности, из которого сочился белесый свет.

– Что это? – прошептала Анна.

– Баг, – ответил Дэн. – Глитч. Огромный. Я такого никогда не видел.

Они пошли к центру города, туда, откуда, казалось, исходило свечение. На площади у фонтана уже собралась небольшая толпа игроков – все смотрели вверх и переговаривались.

– Сервер глючит, – говорил кто-то. – Наверное, перед отключением.

– Давно такого не было, – вторил другой.

Анна подошла ближе к фонтану и вдруг заметила, что в воде что-то есть. Не отражение – картинка. Как будто в фонтане открылось окно в другой мир.

Она наклонилась и замерла.

В воде была её кухня. Реальная кухня в московской квартире. Она видела стол, на котором стоял остывший кофе, видела ноутбук с погасшим экраном, видела свой халат, висящий на стуле. И видела себя – своё реальное тело, сидящее в кресле с закрытыми глазами.

– Мамочки, – выдохнула Анна.

Она протянула руку к воде, пытаясь коснуться изображения, и в этот момент картинка изменилась. В кухню вошли люди. Двое. Она узнала их сразу – Соня и Егор. Её дети.

Соня, двенадцать лет, подошла к ней и потрогала за плечо. Егор, десять лет, стоял рядом и что-то говорил. Анна не слышала звука, но видела, как шевелятся их губы.

– Мам, – прочитала она по губам Сони. – Мам, проснись. Мы есть хотим.

Егор дёргал её за руку. Анна-реальная не реагировала.

– Она не просыпается, – сказал Егор Соне. – Что делать?

– Папе позвони, – ответила Соня. И заплакала.

Картинка в фонтане задрожала и исчезла. Вода стала обычной водой, в которой отражалось только аварийное небо с трещиной.

Анна стояла на коленях у фонтана и не могла пошевелиться. В ушах звенело. Дети. Её дети плачут, потому что она не просыпается. Егор звонит отцу. Игорь приедет, увидит её в коме, вызовет скорую. А дальше? Больница, капельницы, врачи. И неизвестность.

– Дэн, – позвала она хрипло. – Ты видел?

Он стоял рядом, бледный даже в этом неестественном свете.

– Видел.

– Это мои дети. Они там одни. Им страшно.

– Знаю.

Анна вскочила, заметалась по площади.

– Я должна выйти! Немедленно! Ты понимаешь? Они же маленькие! Они испугаются! Что, если я не вернусь? Что, если я здесь навсегда?

– Аня, успокойся, – Дэн схватил её за плечи, останавливая. – Паника не поможет.

– Не трогай меня! – закричала она, вырываясь. – Ты не понимаешь! У тебя нет детей! Тебе всё равно, что там, в реале! А у меня там Соня и Егор!

Она ударила его кулаком в грудь. Раз, другой. Дэн стоял, не двигаясь, позволяя ей выплеснуть гнев. Потом, когда она обессилела и затихла, обнял её.

– Тише, – сказал он тихо. – Тише. Я всё понимаю. У меня нет детей, но я понимаю. Ты выйдешь. Мы вместе выйдем. Но для этого нужно делать то, что велит система. Иначе никак.

Анна уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась. Впервые с тех пор, как попала сюда, она позволила себе плакать. Не слёзы жалости к себе, а настоящий, горький плач матери, которая не может защитить своих детей.