Анатолий Шигапов – ОСКОЛКИ Пепел и Первый оборот (страница 14)

Она не просто директриса, сказала Анна. Она кого-то боится. Или кому-то подчиняется.

Откуда ты знаешь?

Когда она смотрела на моё кольцо, её глаза стали другими. Жадными. Но при этом испуганными. Как будто она хотела взять, но боялась, что кто-то узнает.

Кто-то это тот, кто в кулоне? Катя поёжилась. Мне это не нравится, Анна. Мне это совсем не нравится.

Мне тоже. Анна сжала кулак, и кольцо привычно упёрлось в ладонь, тёплое, живое. Но мы должны узнать. Если директриса охотится за моим кольцом, я должна понять, зачем и кто за ней стоит.

Мы, поправила Катя. Не ты, а мы. Мы сёстры. Помнишь?

Помню.

Тогда не говори «я должна». Говори «мы должны».

Анна улыбнулась. В этой улыбке не было прежней грусти только решимость. Кольцо на её пальце стало теплее будто одобряло.

Мы должны, сказала Анна. Мы должны узнать, что скрывает директриса.

План родился не сразу. Три вечера подряд они обсуждали, как проследить за Галиной Аркадьевной, не попавшись. Интернат затихал после отбоя в десять вечера выключали свет, и коридоры погружались во тьму, которую разгоняли только тусклые дежурные лампы под потолком. Воспитательницы ходили по этажам, проверяя тишину, но после одиннадцати они обычно уходили в свою комнату пить чай и смотреть телевизор. Это был шанс.

Но если нас поймают, сказала Катя, накажут. И не просто поставят в угол. Могут исключить. Или отправить в другой интернат.

А если не поймают? спросила Анна.

Тогда мы узнаем правду.

Тогда оно того стоит.

Они выбрали ночь с субботы на воскресенье. В субботу воспитательницы обычно были уставшими после рабочей недели и засыпали быстрее. Кроме того, в субботу директриса часто задерживалась в кабинете Анна заметила это, когда ходила мимо после ужина. Свет в окне третьего этажа горел до полуночи.

Сегодня, прошептала Анна, когда они лежали в спальне и ждали, когда часы пробьют одиннадцать.

Сегодня, ответила Катя.

Они лежали с открытыми глазами, притворяясь спящими. Анна сжимала кольцо в кулаке, и оно было горячим не тёплым, а именно горячим, как перед дракой со Светой. Оно знало. Оно предупреждало.

В половине двенадцатого, когда храп девочек стал ровным и глубоким, Анна тихо села на кровати. Катя следом. Они не включали свет глаза привыкли к темноте, и луна, выглянувшая из-за туч, освещала спальню серебряным, призрачным светом.

Идём, одними губами сказала Анна.

Они прошли между кроватями, стараясь не задеть ни одну. Под ногами скрипели половицы, но девочки спали крепко усталость брала своё. Только Света, которая лежала на животе, раскинув руки, вдруг заворочалась и открыла глаза. Анна замерла. Света посмотрела на неё мутным, сонным взглядом, потом закрыла глаза и снова засопела. Сердце Анны колотилось где-то в горле.

Они вышли в коридор. Здесь было темно лампочки под потолком горели через одну, и коридор казался бесконечным, уходящим в черноту. Анна взяла Катю за руку. Ладонь Кати была холодной и влажной она боялась.

Держись, прошептала Анна.

Держусь, ответила Катя.

Они двинулись к лестнице. Коридор первого этажа был пуст ни теней, ни звуков. Только где-то далеко, в кухне, капала вода из крана: кап-кап-кап, как метроном, отсчитывающий время. Анна вела Катю за собой, стараясь ступать бесшумно. Кольцо пульсировало горячо, тревожно.

Лестница на третий этаж скрипела. Каждая ступенька, казалось, кричала под ногами, и Анна молилась, чтобы никто не услышал. Они поднялись медленно, останавливаясь после каждого скрипа, прислушиваясь. Тишина. Только сердце тук-тук-тук и капли воды где-то внизу.

Кабинет директрисы находился в конце коридора. Свет из-под двери не пробивался значит, Галина Аркадьевна ушла. Но Анна знала, что это не так. Она чувствовала. Кольцо было обжигающе горячим, и в этом жаре была не опасность, оно вело её.

Она в подвале, прошептала Анна.

Откуда ты знаешь?

Кольцо знает.

Катя не стала спорить. Они спустились обратно на первый этаж, прошли мимо столовой, мимо прачечной, мимо двери в лазарет, и остановились перед лестницей в цокольный этаж. Здесь было темнее, чем где-либо. Лампочка над лестницей не горела перегорела или её выкрутили нарочно. Внизу, в черноте, пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым тем же запахом, что и в кабинете директрисы.

Страшно, сказала Катя.

Знаю, сказала Анна. Но мы должны.

Они начали спускаться. Анна считала ступеньки шесть, семь, восемь и на десятой оказалась на бетонном полу. Рукой она нащупала стену холодную, шершавую, с капающей водой. Где-то впереди, в глубине подвала, горел свет. Тусклый, жёлтый, он пробивался из-за угла, отбрасывая длинные тени.

Сюда, прошептала Анна.

Они пошли на свет. Коридор цокольного этажа был узким, с трубами под потолком, по которым бежала горячая вода единственное тепло в этом холодном месте. Анна вела Катю за руку, и они двигались медленно, стараясь не шуметь. Пол был неровным местами бетонные плиты, местами просто утрамбованная земля.

Свет становился ярче. Анна замерла за углом и выглянула.

Подвал, в котором она сидела после драки со Светой, был маленьким, тесным, с одним матрасом и бетонными стенами. Но это был не тот подвал. Этот был другим большим, как комната, с высоким потолком и каменными стенами, сложенными из старинного кирпича. В центре стояло зеркало. Огромное, в полный рост, в тяжёлой деревянной раме с потускневшей позолотой. Оно не висело на стене оно стояло на полу, прислонённое к чему-то невидимому, и казалось, что за ним нет стены. Только чернота.

Перед зеркалом стояла директриса.

Галина Аркадьевна была без своего строгого платья в длинной ночной рубашке, похожей на саван, с распущенными седыми волосами, которые падали на плечи жидкими прядями. Она не двигалась. Она смотрела в зеркало и говорила. Тихо, почти беззвучно, но в тишине подвала каждое слово было слышно.

Я сделала всё, как вы велели, говорила директриса. Девочка здесь. Кольцо при ней. Но она не отдаёт. Я пыталась забрать ночью, но кольцо… оно защищается.

В зеркале, в отражении, было нечто. Не комната, не стены, не трубы под потолком. В зеркале был кто-то. Фигура в длинном плаще, с лицом, скрытым стеклянной маской гладкой, блестящей, без глаз, без рта, только отражение света на идеально ровной поверхности. Маска была прозрачной, но за ней не было лица только тьма.

Кольцо не может защищаться, сказал голос из зеркала. Голос был низким, тягучим, как патока, и в нём не было никаких эмоций ни гнева, ни радости, ни нетерпения. Только холодная, абсолютная уверенность. Кольцо это камень. Камни не защищаются. Девочка защищается. В ней течёт кровь Верещагиных. Она сильнее, чем ты думаешь.

Я не могу её сломать, директриса опустила голову. Она не плачет, не жалуется, не просит о помощи. Она дерётся. Она ударила старшую девочку, разбила нос. Её запирали в подвале, но она вышла оттуда с холодными глазами. Она не боится меня.

Значит, ты плохо стараешься.

Я делаю всё, что могу. Но если вы хотите кольцо, вы должны прийти сами.

Я приду, сказал голос из зеркала. Когда придёт время. А пока следи за ней. Докладывай каждую ночь. Если кольцо начнёт светиться ты узнаешь. Если девочка начнёт видеть сны ты узнаешь. Если она встретит кого-то, кто поможет ей ты убьёшь этого кого-то. Поняла?

Поняла, Магистр Кроу, прошептала директриса.

Магистр Кроу. Анна запомнила это имя. Оно врезалось в память, как нож в дерево глубоко, навсегда.

А что делать с подругой? спросила директриса. С Катей? Они стали неразлучны. Девочка рассказывает ей про кольцо. Катя может стать проблемой.

Убери её, сказал голос. Не убивай пока. Но убери. Отправь в другой интернат. Переведи в другой класс. Сделай так, чтобы они не виделись. Девочка должна быть изолирована. Одна. Без друзей. Без поддержки. Только тогда кольцо ослабнет.

Слушаюсь.

И помни, Галина. Голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. Если ты провалишь это задание, твоя собственная дочь…

Нет! директриса упала на колени. Нет, пожалуйста. Я сделаю всё. Всё, что скажете. Только не трогайте её.

Тогда не проваливай.

Отражение в зеркале качнулось, фигура в стеклянной маске стала расплываться, таять, как дым. Через секунду в зеркале была только директриса стоящая на коленях перед своим собственным отражением, с лицом, мокрым от слёз.

Анна не дышала. Она стояла за углом, прижимаясь спиной к холодной стене, и чувствовала, как кольцо на её пальце пульсирует сильно, как второе сердце. Рядом Катя зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Директриса поднялась. Она вытерла лицо подолом ночной рубашки и пошла к выходу прямо туда, где прятались девочки.

Бежим, прошептала Анна.

Они бросились назад, в темноту коридора, спотыкаясь о трубы и коробки. Анна вела Катю за руку, и они бежали, не разбирая дороги, только вперёд, только к лестнице. Шаги директрисы гремели сзади она тоже пошла быстрее, наверное, услышала шорох.

Лестница. Анна взлетела по ступенькам, таща Катю за собой. Десять ступенек и они на первом этаже. Бегом по коридору мимо прачечной, мимо столовой, к лестнице на второй этаж. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём интернате.

Спальня. Анна толкнула дверь, и они влетели внутрь, падая на свои кровати. Анна натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, притворяясь спящей. Рядом Катя дышала тяжело, прерывисто она не могла успокоиться.