Анатолий Шигапов – Обещанное жильё. Паутина на острие права 3.0. (страница 2)
- Он всё понимает, - пояснила Ирина. - Может кивнуть, покачать головой, написать пару слов на бумаге. Иногда вырываются короткие фразы, но редко. Врачи говорят, это может восстановиться со временем, а может и нет. Главное - он жив, он здесь, он со мной.
- Вы героиня, Ирина, - искренне сказал Топольский.
- Нет. Просто жена. - Она взяла папку, достала документы. - Сертификат получили ещё в госпитале, когда Андрея выписывали. Обрадовались, думали, теперь у нас будет своя квартира, перестанем скитаться. Выбрали квартиру на Батальной - новая, с хорошей планировкой, близко к поликлинике. Подали заявление, получили одобрение, приехали смотреть - а там уже Николай. Дверь открывает он, сидит в коляске, и у него точно такой же сертификат.
- Вы не поругались?
- Нет. Мы сначала растерялись, потом он сказал: «Это не вы, это они ошиблись». И мы поняли, что он прав. Мы не враги. Враги - те, кто допустил эту двойную выдачу.
Топольский взял сертификат Андрея, сравнил с копией сертификата Николая. Номера разные, даты выдачи разные, но квартира одна и та же - адрес, корпус, этаж, номер.
- Вы обращались в министерство? В суд?
- Обращались. Судья была, на удивление, внимательной. Но сказала, что министерство признало ошибку и уже внесло изменения в реестр: квартира теперь значится под двумя номерами - 45 и 45А. И формально каждый из нас имеет право на свою квартиру. Только квартира - то одна. И её уже занял Николай. С ним мы не ссоримся, но и жить нам негде.
- Где вы сейчас живёте?
- В общежитии на Октябрьской. Том самом, куда хотели переселить жителей Междуречья. - Ирина горько усмехнулась. - Комната на четверых, туалет и душ на этаже. Андрею нужен покой, а там по ночам кричат, кто - то пьяный, кто - то дерётся. Он не спит, я не сплю. Восемь месяцев уже. А конца не видно.
Андрей вдруг поднял голову и произнёс - с трудом, выталкивая слова, будто они застревали в горле:
- Устал. Помогите.
Топольский кивнул.
- Помогу. Я уже взял дело Николая. Теперь возьму и ваше. Вы не против подавать коллективный иск? Вместе легче доказывать, что система дала сбой, а вы, граждане, не обязаны страдать из - за этого.
- Мы - за, - твёрдо сказала Ирина. - Мы уже обсуждали это с Николаем.
- Тогда я подготовлю документы. Потребуется ваше личное присутствие в суде. Справитесь?
- А куда деваться? - она посмотрела на мужа. - Андрей, справимся?
Он кивнул, один раз, уверенно.
Топольский начал записывать данные, задавать уточняющие вопросы - о датах, о номерах документов, об обстоятельствах получения сертификатов. Ирина отвечала чётко, память у неё была отличная. В какой - то момент Андрей взял ручку и на листе бумаги напечатанными буквами вывел: «Я верю адвокату». Топольский бережно свернул листок и положил в папку - не как доказательство, а как напоминание о том, зачем он работает.
Через час они ушли. Топольский проводил их до лифта, вернулся в кабинет. Лена уже сидела с ноутбуком.
- Готовить запросы в министерство?
- Да. И ещё - найдите всех, кто имеет отношение к внесению изменений в реестр по этой квартире. У нас есть один сотрудник - Кошелев. Но могут быть и другие.
- Сделаю.
- И ещё - Лена, как вы думаете, могла ли эта ошибка быть случайной? Или за ней стоит что - то большее?
Лена подняла глаза.
- Два сертификата на одну квартиру - это уже не единичный сбой. Я проверю, были ли ещё такие случаи. Если да - это система.
- Проверьте.
Она ушла. Топольский остался один. Он смотрел в запотевшее окно, за которым всё так же падал снег. Два ветерана, две судьбы, одна квартира. Государство не обманывало их намеренно - оно просто дало сбой. Но кто - то этим сбоем воспользовался. И этот кто - то должен был ответить.
Глава 3. Региональный реестр
Через неделю после того, как Топольский начал работу над делом, Лена принесла первые результаты. Она распечатала несколько десятков страниц из открытых баз данных, сделала выписки из реестра, даже сумела через знакомого программиста получить логи изменений по учётным записям сотрудников министерства.
- Андрей Владимирович, я систематизировала информацию по квартире № 45/45А на Батальной, - сказала она, раскладывая листы на столе. - Вот хронология.
Топольский пододвинулся ближе. На первом листе была таблица с датами и событиями.
- Десятого марта прошлого года в реестр внесена запись о квартире № 45. Она выделена Андрею Сорокину. Двадцатого марта составлен акт приёма - передачи, Андрей подписал его, ключи получил. Формально квартира была занята.
- Дальше?
- Двадцать пятого апреля, то есть через месяц после того, как квартира уже была занята, в реестр вносится запись о квартире № 45А. Та же площадь, тот же этаж, тот же подъезд, но другой номер. В графе «статус» - «свободна». Тринадцатого мая на эту квартиру выдан сертификат Николаю Н.
- Кто вносил эти изменения?
- Вот здесь самое интересное. - Лена перевернула страницу. - Доступ к редактированию реестра имеют пять сотрудников министерства. Но конкретно эти две операции - внесение квартиры 45 и потом 45А - выполнялись с учётной записи Дмитрия Петровича Кошелева, главного специалиста отдела жилищной политики.
- Кошелев? - Топольский вспомнил эту фамилию из предыдущих запросов. - Он где - то уже мелькал?
- Мелькал. В открытых источниках указано, что он внештатно консультировал благотворительный фонд «Рубеж» в 2021–2022 годах. Тот самый фонд, который фигурировал в деле Веры из первой книги. Но это не запрещено законом - внештатное консультирование, если оно не связано с его основной деятельностью и не создаёт конфликта интересов.
- Внештатное консультирование может быть безвозмездным или за вознаграждение?
- Может быть и так, и так. Декларацию о доходах Кошелева я посмотрела - дополнительных доходов не задекларировано. То есть либо он работал бесплатно, либо получал деньги неофициально.
- А второй вариант - это уже нарушение.
- Да. Но пока мы не можем это доказать.
Топольский задумался.
- Что ещё по Кошелеву? Кто он, откуда, какие у него связи?
- Работает в министерстве с 2015 года. До этого - юрисконсульт в нескольких коммерческих организациях, в том числе в фирме, которая занималась строительным аудитом. Жена - индивидуальный предприниматель, оказывает юридические услуги. Ничего криминального. Но есть один момент, который меня насторожил.
- Какой?
- В 2022 году Кошелев внёс изменения в реестр ещё по одной квартире - в Гурьевске. Там была аналогичная ситуация: квартира сначала была выделена одному ветерану, потом её дубликат - другому. Ветераны не судились, приняли предложение министерства о предоставлении альтернативного жилья, и скандал замяли. Но схема та же.
- Значит, единичной ошибкой это не назовёшь. - Топольский взял ручку, начал записывать. - Кошелев мог действовать умышленно, создавая фиктивные дубликаты, чтобы на них выдавались сертификаты, а реальные квартиры… а куда уходили реальные квартиры?
- Не знаю. Но это можно выяснить через банки. Деньги на покупку квартир выделялись из бюджета. Если квартира была куплена, но потом её дубликат оформили на другого ветерана, то кто - то получил двойное финансирование.
- Это уже похоже на мошенничество. - Топольский отложил ручку. - Лена, подготовьте официальный запрос в Министерство финансов о движении средств по программе жилищных сертификатов за последние два года. С акцентом на те квартиры, которые имели дубликаты в реестре.
- Такой запрос - это надолго. Месяцы.
- Значит, будем ждать. А пока - сфокусируемся на иске для Николая и Андрея. Им нужны квартиры, а не уголовное дело. Уголовное дело - это для прокуратуры и Следственного комитета.
Он встал, подошёл к окну. Снегопад усилился, видимость была почти нулевой.
- Завтра поедем в министерство. Попробуем поговорить с Кошелевым. Неофициально. Может, он сам захочет объяснить, как это вышло.
- Думаете, согласится?
- Если он невиновен - согласится. Если виновен - может испугаться и пойти на контакт, чтобы смягчить последствия. В любом случае, разговор не помешает.
Лена кивнула и ушла готовить документы. Топольский остался один. Он перечитал выписки из реестра, ещё раз просмотрел логи изменений. Кошелев, Кошелев, Кошелев. Его имя всплывало везде. Но это ещё не значило, что он преступник. Он мог просто исполнять указания начальства, не вникая. Или мог ошибиться по невнимательности.
Топольский решил не торопиться с выводами. Сначала - разговор. Потом - официальные запросы. И только после этого - суд.
Глава 4. Два номера
Дмитрий Петрович Кошелев оказался человеком непубличным. Его не было в соцсетях, он не давал интервью, не выступал на конференциях. Единственное, что удалось найти Лене, - это его рабочую фотографию на сайте министерства: мужчина лет пятидесяти, с правильными чертами лица, тёмными волосами, зачёсанными назад, и безучастным взглядом. Обычный чиновник, каких тысячи.
Топольский отправил ему официальное приглашение на беседу через секретариат министерства. Ответ пришёл через два дня: Кошелев согласился встретиться в своём рабочем кабинете в среду в одиннадцать утра.
- Идём вместе? - спросила Лена.
- Нет. Такой разговор лучше вести один. Вы будете ждать в приёмной.
В среду утром Топольский приехал в министерство - здание на площади Победы, серое, советской постройки, с массивными дверями и турникетами. Его пропустили по удостоверению, проводили на третий этаж. Приёмная отдела жилищной политики оказалась маленькой комнаткой с пластиковыми стульями и запахом дешёвого кофе. За столом сидела женщина лет пятидесяти, которая, не глядя, сказала: