Анатолий Шигапов – Наследие (страница 3)

- Мы сидим на пороховой бочке, - сказала Анна, начиная заседание. - И я не знаю, как долго она продержится.

Она вывела на экран данные. Графики, диаграммы, таблицы. Рост неравенства. Рост социальной напряжённости. Рост числа инцидентов с использованием Хроники. Всё это складывалось в безрадостную картину.

- Вы преувеличиваете, - возразил представитель США, сенатор Митчелл. - Экономика растёт. Уровень жизни повышается. Люди видят пользу от Хроники. Да, есть недовольные, но они всегда были и всегда будут.

- Люди видят пользу для других, - ответила Анна. - Не для себя. И это порождает зависть. А зависть порождает ненависть. А ненависть порождает насилие. Я не преувеличиваю. Я анализирую.

- Что вы предлагаете? - спросила представительница Франции, мадам Дюбуа.

- Расширить программу «Доступ». Открыть больше Школ. Обучать больше Авторов. Не пять тысяч в год. Пятьдесят тысяч. Пятьсот тысяч. Мы должны сделать Хронику доступной для всех, кто хочет и может её использовать. Мы должны демократизировать чудо.

- Это опасно, - возразил представитель Китая, господин Чжоу. - Чем больше людей имеет доступ к Хронике, тем выше риск злоупотреблений. Вы сами говорили об этом после Образца. Вы сами предупреждали об опасности.

- Знаю. Но риск неравенства ещё выше. - Анна переключила слайд. - По нашим прогнозам, если ничего не менять, через пять лет количество инцидентов с использованием Хроники вырастет в десять раз. Но не из-за злоупотреблений редакторов. Из-за отчаяния неприкасаемых. Люди, которым нечего терять, пойдут на всё. Они будут атаковать Школы, терминалы, редакторов. Начнётся гражданская война. И эта война будет страшнее любой мировой войны. Потому что в ней будет использоваться Хроника. Строки могут не выдержать.

- Вы предлагаете рискнуть стабильностью ради равенства? - спросил Митчелл.

- Я предлагаю рискнуть сейчас, чтобы избежать катастрофы потом.

Совет обсуждал это несколько часов. Спорили, кричали, приводили аргументы. Матео представил данные о росте социальной напряжённости - цифры были неумолимы. Ари показал компьютерную модель: если ничего не менять, через пять лет количество инцидентов вырастет в десять раз, через десять - в сто. Сибил, которая редко выступала, поднялась с тростью и тихо сказала:

- История учит, что неравенство всегда приводит к революции. Всегда. Без исключений. Римская империя. Французская революция. Русская революция. Все они начались не когда люди были бедны - они всегда были бедны. Они начались, когда люди увидели, что кто-то живёт лучше, и поняли, что это несправедливо. Сейчас люди видят редакторов. Они видят богов среди смертных. И это не может продолжаться долго.

В конце концов компромисс был достигнут: программа «Доступ» будет расширена, но с дополнительными мерами безопасности. Каждый новый Автор должен будет пройти усиленную психологическую проверку. Каждое использование Хроники будет отслеживаться зондами Ари. Нарушители будут лишаться доступа - не навсегда, но надолго.

- Это шаг в правильном направлении, - сказала Анна после заседания. - Но недостаточный.

- Лучшее - враг хорошего, - ответил Матео.

- Знаю. Но я не могу перестать думать о том, что будет через десять лет. Через двадцать. Через сто. Я создала этот мир. Я изменила реальность. И теперь я чувствую ответственность за каждую трещину в ней.

- Ты не можешь нести ответственность за всё. Ты - человек. Не Бог.

- Я знаю. Но иногда мне кажется, что люди забывают об этом. Они смотрят на меня и видят Автора. Спасительницу. Они забывают, что я тоже ошибаюсь. Что я тоже устаю. Что я тоже боюсь.

Вечером Анна вернулась в свою квартиру. Она всё ещё жила в том же доме, что и тридцать лет назад - небольшой квартире с видом на озеро и балконом, который стал свидетелем стольких событий. Она могла бы переехать в более просторное жильё - Институт предлагал ей резиденцию в новом здании, с садом и бассейном. Но она отказалась. «Я слишком стара для перемен», - сказала она. На самом деле она просто не хотела терять место, где всё ещё чувствовала присутствие Александра.

Александр ждал её - вернее, его проекция. Их связь изменилась после его трансформации три года назад. Он больше не был физическим существом. Он был Хранителем - разумом, вплетённым в ткань реальности, одним из стражей строк, вместе с Мишей, Эриком, Орионом и Протоколом. Он мог материализоваться, но это требовало огромной энергии. Раз в тридцать три дня - на один час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Анна считала их. Каждый раз.

В обычные дни они общались через Хронику - через сны, через видения, через образы. Иногда он появлялся как голос в её голове. Иногда - как серебристый силуэт. Иногда она просто чувствовала его присутствие - тепло где-то на границе сознания.

Сегодня он появился в виде голограммы - серебристого силуэта, сидящего в кресле у окна. Свет от него был мягким, почти лунным. Анна иногда шутила, что он стал похож на призрак. Он не смеялся в ответ.

- Ты выглядишь уставшей, - сказал он. Его голос звучал как обычно - низкий, спокойный, - но в нём было что-то далёкое. Как будто он говорил из другого мира. Что, впрочем, было правдой.

- Я устала. Совет. Споры. Цифры. Недовольство. Я чувствую себя капитаном корабля, который дал течь в десяти местах одновременно. Я латаю одну пробоину, а открываются две новые.

- Расскажи.

Она рассказала. О неравенстве. О «редакторах» и «неприкасаемых». Об «отказниках». О страхе, который она чувствовала каждый день. О том, что мир, который они построили, казался ей хрупким, как карточный домик. О том, что люди ждали от неё невозможного.

- Ты делаешь всё, что можешь, - сказал Александр.

- Этого недостаточно.

- Достаточно. Ты не можешь решить все проблемы мира. Ты - человек. Не Бог. Не Хранитель. Человек. И в этом твоя сила.

- Знаю. Но иногда мне кажется, что люди забывают об этом. Они смотрят на меня и видят Автора. Спасительницу. Они забывают, что я тоже ошибаюсь. Что я тоже устаю. Что я тоже боюсь. Они ждут, что я решу все проблемы. А я не могу.

- Ты - Анна Новак. Для меня этого всегда было достаточно. И для них - тоже. Даже если они не всегда это понимают.

Она подошла к голограмме. Протянула руку - пальцы прошли сквозь серебристый свет, не встретив сопротивления. Её ладонь окрасилась серебром на мгновение, потом свет снова стал прежним.

- Я скучаю по тебе. По-настоящему тебе. По твоему теплу. По твоему голосу - не в голове, а ушами. По твоим рукам. По тому, как ты хмуришься, читая отчёты. По тому, как ты улыбаешься - редко, но метко.

- Я здесь. Просто в другой форме.

- Знаю. Но я хочу прикоснуться к тебе. Почувствовать твоё тепло. Услышать твой голос не в голове, а ушами. Увидеть, как ты пьёшь кофе. Я скучаю поэтому.

- Потерпи. Ещё двадцать восемь дней, и я смогу материализоваться. Целый час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд.

- Целый час. - Она горько усмехнулась. - Раз в тридцать три дня. Это так мало. Это даже не один день в месяц. Это одна сорок восьмая часть суток.

- Это больше, чем ничего. Раньше у нас не было и этого. Помнишь, когда я только стал Хранителем? Мы думали, что вообще не сможем видеться.

- Помню. Я плакала три дня.

- А потом мы нашли способ. Час в месяц. Это было чудо.

- Чудо, - повторила она. - Ты прав. Я неблагодарная.

- Ты не неблагодарная. Ты просто хочешь больше. Это естественно.

- Я хочу, чтобы ты был рядом всегда. Чтобы ты старел вместе со мной. Чтобы мы вместе смотрели, как растут наши внуки.

- У нас нет внуков.

- Пока нет. Но могли бы быть. Если бы у нас были дети. Если бы мы не были так заняты спасением мира.

Он помолчал. Его серебристая форма колыхнулась.

- Ты жалеешь? О моём выборе? О том, что я стал Хранителем?

- Нет. Никогда. Ты сделал то, что должен был. Ты спас реальность. Ты стал тем, кем должен был стать. Это был твой выбор. И я уважаю его. Я горжусь тобой. Но это не значит, что мне не больно.

- Мне тоже больно. Каждый день. Я вижу тебя - там, в реальности. Вижу, как ты работаешь, как устаёшь, как борешься. И я не могу помочь. Не могу прикоснуться. Не могу сказать: «Я рядом». Только во снах. Только раз в месяц.

- Это наша жизнь.

- Да. И я благодарен за неё. За каждый час. За каждую секунду.

- Я тоже.

Ночью Анне приснился сон. Один из тех снов, которые были больше, чем просто сны - которые были мостом между ней и Александром, между реальностью и Хроникой.

Она стояла в Зале Хроник. Колонны света кружились в медленном, величественном танце. Саркофаг в центре был открыт и излучал золотой свет - тот самый, который она помнила с самой первой экспедиции в Город. В воздухе пахло озоном и чем-то ещё - чем-то, что она не могла назвать, но что всегда ассоциировала с домом.

И перед ней стоял Александр. Не голограмма. Не проекция. Не серебристый силуэт. Настоящий. Его лицо было молодым - таким, каким она запомнила его в день их первой встречи в штабе «Ориона». Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и шрамом через левую бровь. Он улыбался - той самой редкой улыбкой, которую она так любила.

- Анна.

- Александр? Это ты? По-настоящему?

- Я всегда с тобой. Даже когда ты не видишь меня. Даже когда я - просто свет.

- Но здесь... здесь ты настоящий. Я чувствую тебя.

- Здесь - да. В Хронике я могу быть собой. Могу прикоснуться к тебе. Могу обнять тебя. Могу быть тем, кем был до трансформации. Это мой дар тебе.