Анатолий Шигапов – МАЙК СВЕТЛОВ И ТАЙНА ПРОПАВШЕЙ ГАЛАКТИКИ 7.0. (страница 7)

Чих, услышав своё имя, поднял голову от книги и чихнул.

– Будь здоров, – сказала бабушка, не оборачиваясь от плиты. – Кстати, о хлебе. У меня сегодня новая партия пирожков. С крапивой.

– Бабушка, крапива жжётся, – резонно заметил я, принюхиваясь. Пахло, кстати, божественно.

– А я её ошпарила. Теперь не жжётся. Вкусно, полезно, витамины. В крапиве железа больше, чем в шпинате.

– А в шпинате вообще мало, – вставил Павлик, хватая пирожок прямо с противня. – Там популяризаторы ошиблись с запятой. На самом деле железа в шпинате не больше, чем в любой другой зелени.

– Ты откуда знаешь? – удивилась Аня.

– В интернете прочитал. Там всё написано.

– И про теорему Пифагора там тоже написано?

– А она зачем? Я же говорю, тираннозавры её не спрашивают.

– Павлик, ты неисправим.

– Зато вкусный, – сказала бабушка, подкладывая ему ещё пирожок. – Ешь, расти.

– Я и так вырос. Теперь вширь расту.

Дед сидел в углу и что-то паял. На столе перед ним лежали отвертки, провода, какие-то микросхемы, а в центре этого хаоса гордо возвышалась кофеварка. Она тихонько гудела – то ли от удовольствия, то ли от того, что дед опять залез в её внутренности и теперь она пыталась переварить новые настройки.

– Игнат, – подозрительно спросила бабушка, поглядывая на мужа через плечо, – что ты с ней делаешь?

– Улучшаю, Зина. Добавляю функцию распознавания лиц.

– Зачем кофеварке распознавание лиц?

– Чтобы она знала, кому кофе наливать. А то Павлик вечно лезет без очереди.

– Я не лезу! – возмутился Павлик с набитым ртом. – Я просто быстро пью!

– Ты быстро исчезаешь, – поправил Громов, входя с балкона. – Вместе с кофе. Я иногда думаю, что ты не пьёшь, а всасываешь.

– Это талант, – гордо заявил Павлик.

Громов, как всегда, был мрачен. Он вообще редко улыбался, но в последние дни хмурился особенно сильно. Казалось, он ждал чего-то плохого с таким нетерпением, что это уже начинало раздражать.

– Громов, вы опять не спали? – спросила Аня, разливая чай.

– Спал. Но плохо. Снилось что-то… нехорошее.

– Что именно?

– Не помню. Но чувство тревоги осталось. Такое бывает перед операцией. Когда знаешь, что что-то пойдёт не так, но не знаешь, что именно.

– У вас всегда чувство тревоги, – заметил Павлик.

– Потому что я реалист. А реалист всегда готов к худшему. Оптимисты живут дольше, но реалисты – осознаннее.

– Это вы сами придумали?

– Опыт, молодой человек. Двадцать лет службы.

Чих сидел на подоконнике и читал книгу. «Краткая история времени» Стивена Хокинга. Маленький пушистый зверёк с умными глазами и книгой по космологии – это зрелище, которое могло выбить из колеи кого угодно. Но мы уже привыкли.

– Чих, ты правда понимаешь? – спросил я, подходя к нему.

– Конечно. Я это всё видел. – Он перевернул страницу лапкой. – Хокинг хорошо описал, но некоторые детали упустил.

– Например?

– Например, чёрные дыры. Они не совсем чёрные. И не совсем дыры. Это скорее… ну, как переходные комнаты. Знаешь, когда входишь в одну дверь, а выходишь из другой? Вот примерно так.

– И ты там был?

– Бывал. Не рекомендую. Там скучно. Одна гравитация.

– А как же знаменитое излучение Хокинга?

– Оно есть. Но очень слабое. Как свет от гнилушки. Теоретически интересно, практически – бесполезно.

Жужа, наша собака, лежала на своей подстилке и сонно наблюдала за происходящим. Иногда она косилась на Чиха – проверяла, не собирается ли он опять чихнуть на её шерсть.

– Жужа, не бойся, – сказал Павлик. – Чих теперь свой. Он не чихает на тех, кого любит.

– Он чихает на всех, – возразила Аня. – Просто одних больше, других меньше.

– Это аллергия, – объяснил Чих, не отрываясь от книги. – Я древний. У меня на многое аллергия. На пыльцу, на пыль, на резкие запахи, на глупость.

– На глупость? – переспросил я.

– Да. Когда кто-то говорит глупость, у меня сразу першит в горле. Вот сейчас, например, – он покосился на Павлика.

– А что я сказал? – возмутился Павлик.

– Ты сказал, что тираннозавры не спрашивают теорему Пифагора. Это глупость. Тираннозавры вообще ничего не спрашивают. Они только едят.

– Вот видишь! Я же говорю, алгебра не нужна!

– Алгебра нужна, – назидательно сказал Чих. – Без неё ты не сможешь рассчитать траекторию побега от тираннозавра. Или угол наклона портала. Или количество пирожков на человека.

– Пирожки я и так считаю.

– В уме?

– В уме. И во рту.

– Ладно, – махнул лапкой Чих. – Безнадёжен.

За окном светило солнце, птицы пели, соседи сверху традиционно ругались – обычное утро обычного дня.

– Завтракать! – скомандовала бабушка, ставя на стол огромное блюдо с пирожками.

Мы уселись вокруг стола. Пирожки были с капустой, с мясом, с яблоками, с крапивой (новинка) и с чем-то ещё, что бабушка называла «секретный ингредиент».

– Вкусно, – сказал Павлик с набитым ртом. – А что за секретный ингредиент?

– Любовь, – ответила бабушка.

– Ба, любовь не считается. Это не ингредиент.

– Для меня – считается. Без любви тесто не поднимется. Проверено.

– А научное объяснение?

– Научное объяснение – дрожжи. А метафизическое – любовь. Выбирай, что нравится.

– Я выбираю и то, и другое.

– Молодец.

Громов мрачно жевал пирожок с мясом и поглядывал на кофеварку. Она стояла на столе, мирно попыхивая паром, и, казалось, не предвещала беды.

– Игнат, – вдруг сказал он. – А почему она мигает?