Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 35)

– А теперь… – Шурале задумался, и его морда приняла мечтательное выражение. – Теперь хочется, чтобы она была моя. Чтобы всегда рядом. Чтобы чак- чак пекла только для меня. Чтобы ворчала, когда я щекочу без дела. Чтобы…

– Понял, – остановил его Зорин. – Классика. Любовь.

– И что делать? – повторил Шурале.

– Ну, – Зорин почесал затылок, вспоминая свой опыт. – Обычно признаются. Говорят: ты мне нравишься, давай встречаться. Или жениться.

– Жениться? – Шурале аж подпрыгнул на месте и стукнулся головой о потолок. – Шурале может жениться? Шурале будет мужем? А Бичура согласится? А если не согласится? А если засмеет? А если сковородкой?

– Сковородкой? – удивился Зорин.

– Она всегда сковородкой, если я балуюсь, – объяснил Шурале, потирая голову. – Привыкла. А тут я не балуюсь, я серьезно. Может, еще сильнее даст?

– Не должна, – неуверенно сказал Зорин. – Если правильно подойти.

– А как правильно? – Шурале смотрел на него как на последнюю надежду.

Зорин вздохнул. Сватовство лесного духа к домовой – это было новое испытание, которое судьба подкинула ему в этой безумной жизни. Но отступать было некуда.

– Ладно, – сказал он. – Давай подготовимся. Во- первых, нужен подарок. Что Бичура любит?

– Нитки! – мгновенно ответил Шурале. – Блестящие, золотые, серебряные. Она нитки коллекционирует. И пуговицы. У неё целый сундук пуговиц – отовсюду.

– Отлично, – Зорин уже мысленно составлял план. – Идем на базар, покупаем самые лучшие нитки. Самые блестящие, какие найдем.

– А деньги? – Шурале замялся. – У Шурале денег нет. Шурале не пользуется.

– У меня есть, – успокоил его Зорин. – Считай это подарком от меня. На свадьбу.

– Спасибо, – растроганно сказал Шурале и попытался обнять Зорина своими длинными руками. Тот еле вывернулся.

– Во- вторых, – продолжил он, – надо придумать, что сказать. Не ляпнуть, а именно красиво сказать. Что она тебе дорога, что ты хочешь быть с ней, заботиться, чак- чак есть.

– Чак- чак есть – это важно, – серьезно кивнул Шурале.

– Очень, – согласился Зорин. – Это база. И в- третьих, будь готов к любому ответу. Если откажет – не убивайся. Духов много.

– Других не надо, – твердо сказал Шурале, и в его голосе впервые появились такие нотки, которых Зорин раньше не слышал. – Мне Бичура нужна. Только она.

– Тогда идем готовиться, – Зорин хлопнул его по плечу. – Время не ждет.

Акт второй: Подготовка

Два часа спустя. Базар в Казанском Кремле.

Базар гудел как улей. Торговцы зазывали покупателей, покупатели торговались, дети бегали между рядов, где- то мычала корова, которую вели продавать. Зорин и Шурале пробирались сквозь толпу к рядам с тканями и нитками.

Шурале нервничал. Он то и дело оглядывался, дергал Зорина за рукав и шептал:

– А вдруг не те нитки? А вдруг не понравятся? А вдруг она скажет, что я плохой подарок выбрал?

– Успокойся, – шипел Зорин. – Ты жених или кто? Жених должен быть уверенным.

– Я жених, – неуверенно сказал Шурале. – Кажется.

Они подошли к лавке, где старый купец разложил товары – нитки всех цветов, от белых до черных, от золотых до серебряных, от толстых до тонких.

– Что ищем? – спросил купец, с интересом разглядывая странную пару.

– Самые лучшие золотые нитки, – сказал Зорин. – Самые блестящие, какие есть.

– Есть, – купец полез в сундук и извлек моток ниток, которые действительно сияли, как настоящее золото. – Из самой Византии. Чистое золото с шелком. Для царских одежд такие покупают.

– Сколько? – спросил Зорин.

Купец назвал цену. Зорин присвистнул – дорого. Но отступать было нельзя.

– Беру, – сказал он, отсчитывая монеты. – Шурале, смотри, какие нитки. Бичура оценит.

Шурале взял моток дрожащими руками. Нитки переливались на солнце, отбрасывая золотистые блики.

– Красиво, – выдохнул он. – Она таких не видела. У неё серебряные есть, а золотых нет.

– Вот видишь, – обрадовался Зорин. – Уже хорошо.

Они купили еще несколько мотков – на всякий случай, для подстраховки, и отправились обратно.

По дороге Шурале репетировал речь.

– Бичура, – бормотал он. – Я это… я хочу сказать… ты мне нравишься… нет, не так. Бичура, ты самая лучшая… тоже не то. Бичура, я без тебя не могу… а вдруг она спросит, почему не могу?

– Не парься, – успокаивал Зорин. – Скажи как есть. От души. Она поймет.

– А если не поймет?

– Значит, не судьба, – философски заметил Зорин. – Но я думаю, поймет.

Они вернулись в избу. Бичуры не было – ушла по своим домовым делам. Шурале заметался по комнате, не зная, куда себя деть.

– Как её ждать? – ныл он. – Шурале не может ждать. Шурале хочет сейчас!

– Потерпи, – сказал Зорин. – Вечером придет. А пока репетируй.

Шурале репетировал. Он обращался к лавке, к столу, к печке, к Шурале, нарисованному углем на стене. Каждый раз речь получалась разной, и ни одна не казалась ему идеальной.

– Всё не то, – жаловался он. – Всё не так.

– Главное – искренность, – повторил Зорин. – И нитки.

Акт третий: Признание

Вечер того же дня. Изба Зорина.

В избе было напряженно. Настолько напряженно, что, казалось, воздух можно было резать ножом. Бичура сидела на лавке с вязанием, делая вид, что ничего не происходит, но краем глаза поглядывала на Шурале. Шурале стоял перед ней на коленях – зрелище было то еще, учитывая его длинные руки и короткие ноги, но он старался держаться с достоинством.

В руках он держал моток золотых ниток, перевязанный красной ленточкой. Пальцы дрожали, глаза блестели, папаха съехала набок, но он не обращал внимания.

Зорин забился в угол и делал вид, что очень занят берестяными отчетами. На самом деле он не пропускал ни слова.

– Бичура, – торжественно начал Шурале, и голос его слегка дрожал. – Я это… я долго думал. Очень долго. Целый день думал.

– Долго по твоим меркам, – хмыкнула Бичура, не отрываясь от вязания.

– Да, – согласился Шурале. – По моим меркам – очень долго. И вот что я понял. Ты мне… ну… очень нравишься. Не как друг, не как соседка по подвалу, а… по- другому.

Бичура подняла глаза, но ничего не сказала.

– У меня пальцы чешутся, когда я тебя вижу, – продолжил Шурале. – Но не чтобы щекотать, а… а просто чешутся. И внутри тепло, хотя ты не топишь. И когда ты уходишь – мне холодно. И пусто. И хочется, чтобы ты скорее вернулась.

– Так, – сказала Бичура, откладывая вязание. – Интересно.

– И я понял, – Шурале набрал воздуха, – что хочу с тобой всегда быть. Всегда. Чтобы вместе чак- чак есть, чтобы вместе ворчать, чтобы вместе духов воспитывать. Чтобы ты была моя. А я – твой. Выходи за меня, Бичура.

Он протянул нитки.

Бичура взяла моток, повертела в руках, поднесла к свету.

– Золотые, – сказала она. – Настоящие?