Анатолий Шигапов – Куратор. Паутина на острие права 9.0 (страница 5)

- Или просто испугался. После того как Кузнецова арестовали, его офис разогнали. Курьер остался без работы и без выходного пособия. И теперь зол.

- Злость - плохой советчик, - заметил Топольский.

- Но иногда злость помогает делать правильные вещи.

Они замолчали. В соседней комнате Лена разговаривала по телефону с очередным клиентом - голос у неё был усталый, но твёрдый.

- Знаете, - сказал Топольский, - когда я начинал это дело, я думал, что найду какого-нибудь мелкого жулика, посажу его и успокоюсь. А теперь мы охотимся на человека, который сидит в Швейцарии, управляет целой империей и, возможно, завтракает с послами.

- Вы жалеете?

- Нет. - Топольский повернулся. - Но иногда страшно.

- Мне тоже страшно, - признался Белов. - Но мы не одни. За нами - закон. И двести сорок семь клиентов, которые нам поверили.

Через неделю курьер Владимир сидел в кабинете Топольского - мужчина лет сорока, с бледным лицом и дрожащими руками. Он держал на коленях потёртый рюкзак и постоянно оглядывался на дверь.

- Владимир, вы в безопасности, - сказал Топольский. - Охрана внизу, в машине. Рассказывайте.

- Я возил документы, - начал он. - Платёжки, договоры, какие-то письма с грифами. Из офиса на Кутузовском в здания на Старой площади и в Следственный комитет.

- Кому именно? Назовите фамилии.

- Не могу. - Владимир покачал головой. - Я их не знал. Мне давали пакет и говорили: «Отвезёшь Ивану Петровичу» или «Сергею Владимировичу». Без фамилий. Только имена и отчества.

- А куратора вы видели? - спросил Белов, присаживаясь на край стола.

- Два раза. Высокий, седой, в дорогом костюме. Он приезжал из-за границы. Я слышал, как он говорил: «Деньги переведены. Всё чисто. Продолжайте работать».

- Голос? Акцент?

- Чистый русский. Но манера - как у начальника. «Сделайте то», «организуйте это». Не просил, а приказывал.

Топольский записывал каждое слово. В его блокноте появлялись новые детали: седой, высокий, костюм, часы «Ролекс», приказной тон. Картинка становилась чётче, но имени по-прежнему не было.

- Владимир, вы готовы повторить это в суде? - спросил Топольский.

- Готов. Но боюсь. У этих людей длинные руки.

- Государственная защита. И охрана. Не бойтесь.

- А если не поможет?

- Поможет, - твёрдо сказал Топольский. - Я прослежу.

Владимир ушёл. Белов проводил его до машины охраны, а Топольский остался один. Он перечитал свои записи и добавил в блокноте: «Связи в Кремле. Администрация президента. Следственный комитет. Куратор - свой для них».

- Лена, - позвал он. - Соедините меня с Громовым.

Через минуту в трубке раздался усталый голос следователя.

- Иван Петрович, у нас есть показания курьера, который возил документы куратора в Кремль.

- Я в курсе, - ответил Громов. - Мы уже взяли его под охрану.

- И что дальше?

- А дальше, Аркадий Сергеевич, мы будем проверять, кому именно он возил папки. И если подтвердится, что среди получателей есть действующие чиновники… - Громов сделал паузу. - Тогда начнутся аресты.

- Жду.

- Ждите.

Топольский положил трубку и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого ночи. Лена уже ушла, Белов сидел в своей комнате, перебирая базы данных. В окно стучал дождь.

Он взял маркер и на большой карте, висевшей на стене, нарисовал стрелку от Калининграда к Москве. А от Москвы - к Кремлю. И написал: «Кто там?»

Глава 5. Куратор за границей

Топольский ждал ответа из Швейцарии три недели. Три недели он каждое утро первым делом проверял почту, каждое утро находил только рекламу и счета. Белов, в отличие от него, сохранял спокойствие - перебирал свои базы, уточнял данные, созванивался с коллегами в Европе.

Утро 28 мая началось с того, что Белов ворвался в кабинет без стука - но на этот раз не с папкой, а с ноутбуком, из динамиков которого доносился чей-то прерывистый шёпот на немецком.

- Слушайте, - сказал Белов, присаживаясь на край стола и поворачивая экран к Топольскому. - Это запись от нашего детектива. Он установил микрофон на заборе виллы.

Топольский склонился к динамику. Шёпот оказался голосом женщины, которая говорила по-немецки с швейцарским акцентом. Белов переводил:

- «Хозяин уехал в Дубай. Вернётся через неделю. Охране велено никого не пускать, даже полицию. Если кто-то будет спрашивать - мы ничего не знаем, нас наняли через агентство».

- Это домработница? - спросил Топольский.

- Да. - Белов остановил запись. - Она говорит с кем-то по телефону. Мы не знаем, с кем. Но важнее другое: куратор не живёт на вилле постоянно. Он приезжает туда наездами, а остальное время проводит в Дубае или в Лондоне.

- Значит, у него несколько точек.

- Несколько. И деньги он тоже распределяет между юрисдикциями. - Белов открыл файл с таблицей. - Смотрите, я сопоставил переводы. Из пятидесяти миллионов, которые мы отследили, двадцать остались в Швейцарии, пятнадцать ушли в Дубай, десять - в Лондон, пять - в Сингапур.

- И все на подставных лиц?

- На подставные фирмы, которые зарегистрированы на подставных директоров, которые наняты через подставные агентства. - Белов усмехнулся. - Такая матрёшка, что голова идёт кругом. Но я нашёл одну ниточку.

Он увеличил фотографию - въездные ворота виллы, крупным планом номерной знак Mercedes.

- Машина зарегистрирована на компанию в Белизе. А та, в свою очередь, принадлежит трасту на острове Мэн. А траст управляется швейцарской юридической фирмой. Я отправил им запрос как частное лицо - сказал, что попал в аварию с этой машиной и хочу связаться с владельцем.

- И они ответили? - удивился Топольский.

- Пока нет. Но если ответят - получим имя.

Топольский откинулся в кресле. Он чувствовал, что они приближаются, но каждый шаг давался с боем.

- Сергей Иванович, я хочу съездить в Цюрих. Сам.

Белов посмотрел на него долгим взглядом.

- Это опасно.

- Знаю.

- Он может вас узнать.

- Не узнает. Я буду туристом. Фотоаппарат, кепка, кроссовки. Погуляю по набережной, посмотрю на озеро, заодно и на виллу.

- А если охрана заметит?

- Вызовет полицию? - усмехнулся Топольский. - «Задержите русского, который фотографирует мой дом»? Швейцарская полиция только посмеётся.

Белов нехотя согласился.

- Хорошо. Но возьмите с собой тревожную кнопку. И не подходите близко к воротам.

Через неделю Топольский был в Цюрихе. Он летел через Москву и Франкфурт - с пересадкой, с полуночным вылетом, с трёхчасовым ожиданием в стерильном зале транзитной зоны. В кармане лежали франки, в рюкзаке - запасная флешка, паспорт и диктофон.

Он снял номер в недорогом отеле недалеко от вокзала - маленькая комната с видом на железнодорожные пути. Стены были тонкими, и всю ночь он слышал, как за стеной кто-то ссорился на итальянском. Утром, едва рассвело, он взял такси.

- Seefeldstrasse, 45, - сказал он водителю, пожилому швейцарцу в очках с толстыми линзами.

- Das ist eine gute Gegend, - заметил таксист, косясь на него в зеркало. - Reiche Leute. (Богатые люди.)