Анатолий Шигапов – Красная Линия (страница 3)
Бизнес-центр «Атлант» вздымался в небо стеклянной громадой. Охрана на входе узнавала Ивана в лицо, но все равно каждый раз проверяла пропуск. Правила есть правила. Иван прошел через турникет, поднялся на лифте на четырнадцатый этаж.
– Доброе утро, Иван Петрович! – секретарша Людочка улыбнулась ему профессиональной улыбкой, обнажая идеально ровные зубы. На ней было обтягивающее платье, и она кокетливо поправила волосы. – Кофе? Чай? Может быть, свежевыжатый сок?
– Спасибо, я уже, – Иван кивнул, даже не взглянув на нее, и прошел в свой кабинет.
Кабинет был большой, угловой, с окнами во всю стену. На столе – два монитора, клавиатура, телефон, ежедневник в кожаном переплете. Ничего лишнего. Ни фотографий, ни сувениров с корпоративов, ни растений. Только работа.
Иван включил компьютер. Пока система загружалась, он посмотрел в окно. Внизу, как муравьи, суетились люди. Такие маленькие, такие одинаковые. Их было трудно различать с такой высоты.
Почта: сорок семь новых писем. Двадцать три – спам, двенадцать – рассылки (биржевые сводки, новости отрасли, приглашения на вебинары), двенадцать – рабочие. Он быстро пробежался по рабочим, три письма требовали срочного ответа, остальные можно отложить.
В 9:10 зазвонил внутренний телефон.
– Иван Петрович, все собрались, – голос Людочки. – Ждем только вас.
Переговорная комната на двадцать человек. Длинный стол из светлого дерева, удобные кресла, проектор, флипчарт. Пришло всего восемь: финансовый директор Сергей Викторович, начальники отделов, пара аналитиков.
Иван открыл презентацию на проекторе, раздал заранее подготовленные распечатки. Графики поползли по экрану.
– Господа, доброе утро. Рад вас приветствовать на презентации стратегии развития на следующий квартал.
Он говорил уверенно, четко, оперируя цифрами. Рост продаж – 14 процентов. Оптимизация издержек – 9 процентов. Прогноз на следующий период – плюс 22. Все красиво, все убедительно, все просчитано до мелочей. Он делал это сотни раз и мог бы повторить с закрытыми глазами.
Иван смотрел на лица. Семеро подчиненных слушали с надеждой, кивая в нужных местах. Один начальник, Соколов из отдела закупок, смотрел с прищуром хищника, выискивая слабые места, чтобы потом использовать их в своих интересах. Иван знал все их мысли наперед. Знал, кто поддержит, кто возразит, кто промолчит. Слишком хорошо знал.
– Впечатляет, – сказал Сергей Викторович, когда Иван закончил. Он откинулся в кресле и поигрывал ручкой. – Прямо скажем, впечатляет. Ты уверен в цифрах, Ваня?
– Абсолютно. – Иван выдержал его взгляд. – Все показатели подтверждены расчетами и независимой экспертизой. Если хотите, могу предоставить детализацию по каждому пункту.
– Не нужно, верю. – Финансовый директор кивнул. – Жду отчет в понедельник, как обычно. Все свободны.
Люди зашевелились, засобирались. Кто-то хлопнул Ивана по плечу, кто-то просто кивнул на прощание. Иван собирал бумаги, выключал проектор, убирал ноутбук в сумку.
И вдруг понял: он ничего не чувствует.
Ни гордости. Ни радости. Ни удовлетворения. Только пустоту. Огромную, холодную пустоту внутри, которую ничем не заполнить – ни деньгами, ни успехом, ни новой машиной.
Он вернулся в кабинет, сел в кресло, уставился в монитор, но строчки расплывались перед глазами. Мысли ушли куда-то далеко, в детство, в тот вечер на МХ-1. Красная стрелка. Слова отца.
В дверь постучали.
– Вань, привет! – в проеме появилась голова Марины из бухгалтерии. Она была симпатичная, разведенная, с легким намеком в глазах. – Не занят?
– Заходи, – кивнул Иван.
Марина вошла, прикрыла дверь. На ней была белая блузка и строгая юбка, но взгляд был совсем не строгий.
– Слушай, внизу открыли новую кофейню. «Кофеин», слышал? Говорят, у них отличный капучино и круассаны с миндалем прямо из печи. – Она облизнула губы. – Пойдем? Через полчаса перерыв, самое то.
Иван посмотрел на нее. Красивая. Умная. Одинокая. Год назад, может, он бы и согласился. Просто чтобы не быть одному вечером. Но сейчас…
– Не могу, Марин, – сказал он, и голос его прозвучал устало. – Отчеты, сам понимаешь. Сергей Викторович до понедельника ждет.
Улыбка на ее лице дрогнула, обида мелькнула в глазах.
– Понимаю, – сказала она, но по тону было ясно, что не понимает и обижена. – Работа прежде всего. Ну, в другой раз.
Она вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.
Иван остался один. Он знал, что Марина не вернется. Что в другой раз она уже не позовет. И ему было все равно.
Хорошо. Одному легче.
В час дня Иван спустился в столовую на первом этаже. Стеклянные двери, очередь с подносами, запах первых и вторых блюд. Он взял стандартный обед: салат, суп, горячее, компот. Сел за свободный столик у окна.
Ел механически, почти не чувствуя вкуса. Смотрел на людей. Сотрудники других компаний сидели за столами, болтали, смеялись. Девушка напротив кормила с ложечки молодого человека, и они ворковали, как голубки. Группа коллег обсуждала вчерашний футбол. Трое женщин в углу что-то горячо обсуждали, поглядывая на вошедшего начальника.
Иван жевал и чувствовал себя пришельцем с другой планеты. Он смотрел на них и не понимал: откуда они берут столько эмоций? Откуда берутся эти разговоры, эти улыбки, эта легкость? Или он просто забыл, как это бывает?
Он доел, отнес поднос, вернулся наверх. До встречи с партнерами оставалось еще полчаса.
В 13:45 зазвонил телефон. Экран высветил «Мама».
Иван помедлил секунду, потом ответил.
– Привет, мам.
– Ваня, сынок, здравствуй! – голос матери был бодрым, но Иван уловил в нем привычную тревогу. – Как ты? Не замерзаешь там? Морозы-то какие!
– Все нормально, мам. В машине тепло, в офисе тепло. – Он говорил коротко, глядя в монитор.
– А кушаешь хорошо? Не фастфудом одним питаешься? Я тут пирожков напекла с капустой, как ты любишь. Может, приедешь на выходные?
– Мам, на выходные у меня работа. Проект срочный.
– Работа, работа… – вздохнула она. – Всегда у тебя работа. А личная жизнь как? Встретил кого-нибудь?
– Мам…
– Ладно, ладно, молчу. – Она помолчала. – Я тут подумала… Может, съездим как-нибудь на кладбище? К отцу? Давно не были.
Иван замер. Отец. Он редко думал о нем. Слишком больно. Слишком давно.
– Мам, зима же. Снегом все завалено. Весной съездим.
– Весной, весной… – Она снова вздохнула. – Ладно, Ваня. Ты береги себя. Звони.
– Позвоню. Пока.
Он нажал отбой. Посмотрел на экран телефона. Фотография матери стояла на аватарке – старая, еще с тех времен, когда она улыбалась по-настоящему. Иван убрал телефон в ящик стола.
Весной. Обязательно весной.
Вечер тянулся бесконечно. Звонки, письма, встречи, переговоры. К шести вечера голова гудела, глаза слипались, но нужно было еще проверить отчеты отдела продаж и подготовить документы на завтра.
В 20:15 Иван наконец вышел из офиса.
Город горел огнями. Миллионы лампочек, неоновые вывески, фары машин. Люди спешили по домам, в рестораны, в кино, в гости. Иван сел в машину и поехал домой. В свою пустую квартиру, где никто не ждал.
Дорога заняла сорок минут – пробки уже рассосались. Он заехал в супермаркет у дома, купил готовый ужин в пластиковой упаковке и бутылку воды. Дома разогрел еду в микроволновке, съел, не чувствуя вкуса. Выпил воды. Включил телевизор.
Новости. Все те же. Политика, экономика, катастрофы. Он переключил на какой-то сериал, где красивые люди решали красивые проблемы. Посмотрел десять минут, выключил. Слишком фальшиво.
Он сел на подоконник с чашкой чая. За окном светились окна соседнего дома. Кто-то двигался за стеклом, кто-то танцевал, кто-то ссорился, кто-то, кажется, занимался любовью. В одной квартире накрывали на стол – видимо, ждали гостей. В другой играли с ребенком, тень прыгала по стене. В третьей двое сидели на диване и смотрели телевизор, прижавшись друг к другу.
Жизнь. Настоящая, живая, шумная.
А здесь – тишина. И пустота.
Иван допил чай, поставил чашку в раковину. Сходил в душ, как утром – ровно семь минут. Лег в кровать. Будильник заведен на 6:30. Завтра будет новый день. Такой же, как сегодня. Как вчера. Как месяц назад. Как год.
Он закрыл глаза. И вдруг – провал. Не сон, а что-то другое. Воспоминание, пришедшее ниоткуда.
Он маленький, сидит на коленях у отца в кабине поезда. За окном мелькают огни тоннеля. Отец что-то говорит, но слов не слышно. Только чувство тепла и защищенности. А потом отец исчезает, и Иван остается один в темноте, и поезд мчится в никуда, и нет тормозов, и нет выхода…
Иван резко открыл глаза.
Сердце колотилось где-то в горле. Он сел на кровати, тяжело дыша. Комната была пуста. Только свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на стене.