Анатолий Шигапов – Интерн и царь Горох или Людская медицина по сказочному (страница 3)
- Откуда вы знаете?
- Догадался, - сказал Серебряков. - Что ещё?
- Избушка стоит на месте. Спутник её видит. Но когда я попытался приблизить - изображение замылилось. Как будто кто-то специально скрывает.
- Магия, - сказал Серебряков.
- Что? - не понял Коля.
- Ничего. Спасибо. Идите.
Коля вышел. Серебряков остался один.
Он посмотрел на рукопись, потом на компьютер, потом в окно. За окном всё так же серая Москва бежала по своим делам. Люди спешили на работу, в поликлиники, в аптеки. Они не знали, что где-то в лесу, в избушке на курьих ножках, живёт человек, который лечит Кощея от панических атак и делает прививки из лягушек.
- Я найду тебя, - сказал Серебряков. - Я профессор. У меня есть связи. И упрямство. И чутьё.
Он взял телефон, набрал номер ректора.
- Иван Петрович, - сказал он. - Мне нужна командировка. В лес.
- Какой лес? - спросил ректор.
- В Тридевятое царство.
В трубке повисла тишина.
- Борис Сергеевич, - сказал ректор после паузы. - Вы пили?
- Я не пью, - сказал Серебряков. - Я ищу гения.
- Гения в лесу?
- В Тридевятом царстве. Это недалеко. За болотом. За избушкой.
Ректор вздохнул.
- Ладно, - сказал он. - Пишите заявку. Но если вы привезёте оттуда не гения, а бородавки - я вас уволю.
- Бородавки я вылечу, - сказал Серебряков. - У меня есть рукопись. Там про лягушку.
Ректор бросил трубку.
Серебряков улыбнулся. Он редко улыбался - последний раз, когда защитил докторскую. Но сегодня он улыбнулся.
- Практикующий сказочный врач, - сказал он, перечитывая псевдоним. - Я найду тебя. И ты получишь свой диплом. Даже если ты - Кощей. Или Ваня. Или просто интерн, который умеет вправлять вывихи зайцам.
Он положил рукопись в портфель, надел пальто, вышел из кабинета.
На лестнице его остановила вахтёрша тётя Зина.
- Борис Сергеевич, - сказала она. - Вы куда? Скоро лекция.
- Лекцию отменяйте, - сказал Серебряков. - Я уезжаю.
- Куда?
- В сказку.
Тётя Зина перекрестилась.
- О господи, - сказала она. - Допрыгались. Ещё один профессор свихнулся.
- Я не свихнулся, - сказал Серебряков. - Я нашёл диссертацию. Гениальную.
- Диссертацию? - тётя Зина подозрительно посмотрела на портфель. - Про что?
- Про леших и русалок.
- А-а-а, - сказала тётя Зина. - Ну, тогда ладно. А то я думала, вы в запой.
- Я не пью, - напомнил Серебряков.
- Это вы сейчас не пьёте, - сказала тётя Зина. - А приедете из лесу - может, запьёте.
Серебряков вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Он поднял воротник, поймал такси.
- Куда? - спросил водитель.
- За город, - сказал Серебряков. - В сторону леса. Где болото.
- Там же медведи, - сказал водитель.
- Я профессор. Медведи меня не тронут.
- А я думал, профессоров медведи любят, - усмехнулся водитель. - Особенно весной.
- Весной они любят всех, - сказал Серебряков. - Поехали.
Такси тронулось. Москва осталась позади.
А впереди был лес.
И избушка на курьих ножках.
И гений, который прятался за псевдонимом.
ГЛАВА 1
«Царская грамота, или Как я попал к людям»
Пока профессор Серебряков собирал чемодан и ловил такси в сторону леса, в Тридевятом царстве всё шло своим чередом. Ваня Кукушкин жил в избушке на курьих ножках уже целый год. Год - это много. Год - это когда кот Черныш похудел на три килограмма (гречневая диета делала своё дело), когда филин Филимон прозрел настолько, что перестал влетать в двери (глаукома отступила), когда лягушка Жаба стала местной знаменитостью (её портрет висел в избе Яги с подписью «Герой вакцинации»).
Ваня лечил. Лечил много, лечил усердно, лечил почти профессионально. Кощей приходил раз в месяц на сеанс психотерапии - теперь он не только дышал квадратом, но и научился смеяться над своей фобией. Иглу он носил в кармане как талисман и иногда доставал при гостях, чтобы похвастаться: «Смотрите, я её не боюсь!» Гости делали вид, что впечатлены.
Русалки перестали болеть циститом - тёплые шарфы из водорослей и регулярные ингаляции сделали своё дело. Водяной соблюдал диету, ел одного маленького рака в месяц и чувствовал себя отлично. Леший мылся раз в неделю (перестарался, но Ваня не возражал - чистота, она и в лесу чистота). Яга забыла, что такое боль в суставах: отвар коры ивы и упражнения с помелом вошли в её ежедневный ритуал.
- Студент, - сказала Яга однажды утром, помешивая зелье правой рукой (левая работала отлично). - Ты тут уже год. Скоро доктором станешь.
- Я уже почти доктор, - сказал Ваня, заваривая иван-чай. - Мне осталось сдать экзамен по психиатрии и получить диплом.
- А где ты его сдавать будешь? В Москву не вернёшься же.
- Не знаю. Может, профессор Серебряков сам приедет.
- Приедет, - хмыкнула Яга. - Я вчера в хрустальный шар смотрела. Он уже в такси сидит. Едет к нам.
- Шутите?
- Яга не шутит, - сказала Яга. - Яга предупреждает. Готовь халат, студент. Будет гость.
Ваня не успел спросить, откуда у Яги хрустальный шар и почему он работает как GPS-навигатор. В окно влетел голубь.
Не простой голубь - царский. С золотым кольцом на лапке, с маленькой короной на голове (видимо, придворный) и с берестяной грамотой, привязанной к крылу. Голубь устало приземлился на стол, выпил воды из кружки Яги (та не возражала) и уставился на Ваню.
- Читай, - сказала Яга, кивая на грамоту.