Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ (страница 7)

Элис первой нарушила молчание. Она смотрела на отца долгим, испытующим взглядом – тем самым, каким она на допросах смотрела на самых опасных преступников, на убийц и маньяков, которые думали, что смогут её обмануть. В этом взгляде не было ненависти, но и доверия не было тоже. Была только холодная, расчётливая сталь профессионала, который готов услышать любую правду, какой бы чудовищной она ни была.

– Ты говорил, что у тебя есть план, – произнесла она ровно, но в голосе звенела та самая сталь, от которой у преступников подгибались колени. – Ты говорил, что знаешь, как остановить Гаррисона. Пришло время рассказать всё. Без утайки, без недомолвок, без этой твоей проклятой отеческой заботы, которая, как выяснилось, стоила нам пятнадцати лет ада. Мы имеем право знать, во что ввязываемся. Мы имеем право выбирать, умирать нам или нет.

Отец тяжело вздохнул. Он сидел во главе стола, ссутулившись так, словно на плечи ему давила невидимая ноша весом в целый мир. Морщины на его лице стали глубже, резче, превратив кожу в подобие старого пергамента, на котором записана история множества смертей и предательств. Руки, лежащие на столе, заметно дрожали – мелкой, противной дрожью, которую он не мог контролировать. Перед ним стояла кружка с остывшим чаем, к которой он не притронулся. Жидкость покрылась тонкой плёнкой, и в ней, как в мутном зеркале, отражались пляшущие тени.

– Ты права, – ответил он наконец. Голос его звучал глухо, словно из глубокого, затхлого колодца, на дне которого годами копилась гнилая вода. – Вы заслуживаете знать всю правду. Даже ту, которую я надеялся унести с собой в могилу. Даже ту, от которой вам, возможно, станет ещё больнее.

Алекс, сидевший у окна с винтовкой на коленях, нервно хмыкнул. Он то и дело поглядывал на лес за стеклом – не мелькнёт ли там тень, не блеснёт ли ствол. Но лес был тих, слишком тих, словно замер в ожидании.

– Звучит как начало хорошей трагедии, – сказал он, не скрывая сарказма. – Только не говори, что это мы виноваты во всём. Потому что я, знаешь ли, уже устал чувствовать себя виноватым. Моя совесть и так перегружена.

– Нет, – отец покачал головой, и в этом движении была такая усталость, что у всех сжалось сердце. – Виноват только я. И Гаррисон. Но корни этой вражды уходят гораздо глубже, чем вы думаете. Гораздо глубже, чем та пропасть, в которую мы все смотрели.

Он помолчал, собираясь с мыслями, словно ворочал тяжёлые камни в глубине своего сознания. Потом заговорил, и голос его, поначалу тихий, постепенно крепчал, наливаясь силой, которую, казалось, уже невозможно было отыскать в этом измождённом теле.

– Вы знаете, что Гаррисон и я были коллегами. Мы вместе учились, вместе работали в клинике, вместе разрабатывали методы лечения. Но вы не знаете, что мы были… братьями.

Тишина стала абсолютной. Даже огонь в печке, казалось, перестал трещать, даже тени замерли на стенах, прислушиваясь. Алекс перестал дышать. Миранда зажала рот рукой. Лина побелела так, что стала похожа на призрака. Элис лишь сильнее сжала кулаки, готовясь к самому страшному.

– Братьями? – переспросила Лина, и в голосе её звучало не просто недоверие – звучала мольба. Мольба о том, чтобы это оказалось неправдой. – Ты хочешь сказать, что Гаррисон – твой брат? Что человек, который десять лет держал меня в подвале, который убил нашу маму, который сломал нам всем жизнь, – твой брат?

– Единокровный, – кивнул отец, и этот кивок был тяжелее любого признания. – У нас была одна мать и разные отцы. Она вышла замуж за моего отца, когда мне было пять, и через год родила Гаррисона. Я помню его младенцем – маленький, сморщенный, крикливый. Я думал, что у меня появился брат, друг на всю жизнь. Я носил его на руках, качал, когда он плакал. Я любил его.

– А он? – спросила Элис тихо.

– Он завидовал. Всегда. С самого детства. – Отец провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него тени прошлого. – Завидовал тому, что наш отец любил меня больше. Что я был успешнее в учёбе, что мне легче давались науки, что у меня был талант к музыке и рисованию. Он считал, что всё это должно было достаться ему. Что я украл его жизнь.

– А когда отец умер, – продолжил Алекс, уже догадываясь, – он оставил всё тебе?

– Всё. Дом, землю, деньги. И главное – научные разработки нашего деда, знаменитого психиатра, который первым начал эксперименты с изменением сознания через творчество. Эти разработки стоили целое состояние. Гаррисон считал, что имеет на них право. Я считал иначе.

– И поэтому он убил наших родителей? – Миранда произнесла это шёпотом, но в тишине хижины её голос прозвучал как набат.

– Не только поэтому. – Отец сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Он хотел не просто денег. Он хотел мою жизнь. Мою семью. Моих детей. Он хотел, чтобы я страдал так же, как страдал он, чувствуя себя обделённым, никому не нужным, второсортным. Он хотел, чтобы я познал ту пустоту, которая жила в нём с детства.

– Но ты выжил, – заметила Элис. – Он думал, что убил всех, а ты каким-то чудом выбрался.

– Да. И это его бесило больше всего. – Отец позволил себе горькую усмешку. – Я стал его навязчивой идеей, его личным демоном. И следующие пятнадцать лет я только тем и занимался, что собирал на него досье. Каждое его преступление, каждая смерть, каждый подкуп, каждая связь, каждая тёмная сделка – всё это записано, задокументировано, спрятано в надёжном месте. Я ждал. Ждал момента, когда смогу нанести удар.

– Где? – Алекс подался вперёд, и в глазах его зажёгся опасный огонёк. – Где эти документы?

– Там, где он никогда не догадается искать. – Отец позволил себе слабую улыбку – первую за весь разговор. – В доме нашего детства. Том самом, который он сжёг дотла.

– Но дом сгорел, – возразила Лина. – Мы видели. Я помню эти обугленные стены, этот пепел.

– Дом сгорел, но подвал уцелел. Он был сложен из камня, и огонь не смог его уничтожить. А в подвале есть тайник, о котором знал только я. Мой дед показал его мне, когда мне было десять лет. Гаррисон о нём не знал. И все эти годы документы лежали там, в железном ящике, замурованные в стену, ожидая своего часа.

Элис вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся.

– Так чего мы ждём? – воскликнула она. Глаза её горели. – Едем и забираем! Сейчас же!

– Не так быстро, – остановил её отец, поднимая руку. Жест был властным, но рука дрожала. – Во-первых, это далеко, в нескольких сотнях миль отсюда. Во-вторых, за нами следят. Гаррисон наверняка уже выставил посты на всех дорогах, ведущих из этого леса. У него есть люди, техника, связи. Если мы попытаемся уехать все вместе, нас перехватят.

– А в-третьих? – спросила Миранда, чувствуя подвох.

– А в-третьих… – Отец вздохнул. – Документы заперты в сейфе, который открывается только моим отпечатком пальца и моим голосом. Биометрическая система, старомодная, но надёжная. Я должен быть там лично.

Алекс присвистнул и откинулся на спинку стула.

– Старомодная предосторожность. Твой дед, похоже, был тем ещё параноиком.

– Мой дед был гением. И он прекрасно знал цену тому, что хранил. Он не доверял никому – ни жене, ни детям, ни адвокатам. – Отец развёл руками. – Так что план прост: мы должны добраться до старого дома, забрать документы и передать их в ФБР. Но для этого нужно отвлечь Гаррисона. Заставить его смотреть в другую сторону.

– Чем? – спросила Миранда, и голос её дрогнул. Она уже догадывалась, каким будет ответ.

– Собой. – Отец посмотрел на неё с бесконечной грустью и любовью. – Я выйду на связь с Гаррисоном и назначу встречу. Скажу, что готов отдать всё, если он гарантирует вашу безопасность. Он, конечно, не поверит ни единому моему слову, но любопытство заставит его прийти. Жадность заставит его прийти. Ненависть заставит его прийти. А пока он будет ждать меня в условленном месте, вы поедете за документами.

– Нет. – Элис сказала это твёрдо, как отрезала. – Нет, папа. Это самоубийство. Ты же понимаешь. Он не оставит тебя в живых.

– Возможно. – Отец пожал плечами с таким спокойствием, словно речь шла о погоде на завтра. – Но выбора у нас нет. Если мы не достанем эти бумаги, Гаррисон продолжит охоту. Он будет преследовать вас до конца ваших дней. Он не остановится, пока не уничтожит всех, кто носит фамилию Новак. Я слишком долго ждал. Слишком долго прятался. Пора заканчивать.

– Я поеду с тобой на встречу, – заявил Алекс, вставая. Винтовка упала на пол, но он не обратил на это внимания. – Вдвоём у нас больше шансов. Я прикрою.

– А кто повезёт девушек к документам? – возразил отец. – Им нужна защита. В лесу может быть опасно. Гаррисон мог оставить там засаду.

– Я могу защитить себя сама, – отрезала Элис, и в голосе её зазвенела та сталь, которую она оттачивала годами работы в ФБР. – Я агент, между прочим. Я проходила подготовку. Я умею стрелять.

– Против десятка вооружённых головорезов? – усмехнулся Алекс. – В открытом лесу, где каждый куст может таить опасность?

– У меня есть Марти. – Элис достала телефон, помахала им в воздухе. – Он подключит спецназ. Как только мы подадим сигнал, они будут здесь через двадцать минут.

– Который приедет через час, когда всё уже будет кончено, – парировал Алекс. – Ты же знаешь, как работает бюрократия. Сначала подтверждение, потом разрешение, потом выдвижение. Гаррисон не будет ждать.