Анатолий Шигапов – Даугавпилсский узел 5.0. (страница 9)

Совещание закончилось. Боровского проводили обратно в его комнату, но он не мог усидеть на месте. Ходил из угла в угол, обдумывая план. Он понимал, что натовцы ему не верят, что они используют его как пешку. Но и он использовал их. Шар, власть, Калининград – всё это было так близко.

Утром, когда взошло солнце, Боровский уже стоял на вертолётной площадке. Вокруг суетились солдаты, грузили ящики с оружием. Вертолёт, старый «Блэк Хоук» с натовскими опознавательными знаками, уже прогревал двигатели.

– Готовы? – спросил Джонсон, подходя к нему.

– Готов, – ответил Боровский. – Когда вылетаем?

– Через десять минут. Удачи.

– Удача нам не помешает.

Боровский забрался в вертолёт, пристегнулся. Рядом с ним сидели десять бойцов в чёрной форме, с автоматами и гранатомётами. Все молодые, подтянутые, уверенные. Он оглядел их лица – ни страха, ни сомнений. Наёмники. Или фанатики.

– Взлетаем, – сказал пилот.

Вертолёт оторвался от земли, развернулся и взял курс на восток. Боровский смотрел в иллюминатор на уходящую вниз Варшаву, на разрушенные здания, на заснеженные поля. Где-то там, впереди, ждал шар. И девчонка, которая уже дважды его переиграла.

– В этот раз не уйдёшь, – прошептал он. – Не уйдёшь.

Вертолёт шёл на восток, оставляя позади развалины Варшавы. Боровский смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу поля, леса, редкие деревни. Всё было покрыто снегом, но даже сквозь белую пелену были видны следы разрушений – чёрные пятна пожарищ, разбитые дороги, брошенная техника. Польша, как и Калининград, всё ещё не оправилась от катастрофы.

– Через час будем на месте, – сказал пилот, обернувшись. – Ветер попутный, идём с опережением.

– Хорошо, – ответил Боровский, отворачиваясь от окна.

Рядом с ним сидел командир натовского отряда – капитан Мюллер, немец, лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и холодными голубыми глазами. Он всю дорогу молчал, только изредка поглядывал на Боровского с любопытством, смешанным с презрением.

– Вы знаете этих людей? – спросил Мюллер, когда вертолёт начал снижаться.

– Кого?

– Тех, из Калининграда. Которые тоже идут к шару.

– Знаю. Командира – Алису. Мы уже встречались.

– И чем закончились те встречи?

– Не тем, чем я хотел, – сухо ответил Боровский. – Но в этот раз всё будет иначе.

– Надеюсь, – Мюллер усмехнулся. – Мне не нужны трупы своих людей.

Вертолёт завис над заснеженной поляной, медленно опускаясь. Снег взметнулся вверх, закрывая обзор. Когда лопасти остановились, дверь открылась, и в салон ворвался морозный воздух.

– Выходим, – скомандовал Мюллер.

Боровский спрыгнул на снег, огляделся. Вокруг был лес – густой, тёмный, с высокими соснами, ветви которых сгибались под тяжестью снега. Впереди, метрах в пятидесяти, стояли несколько палаток, замаскированных под цвет леса. У входа в одну из них суетились люди в камуфляже.

– Добро пожаловать на базу «Север», – сказал Мюллер. – Отсюда до Даугавпилса километров двадцать. Дальше пойдём пешком.

– А вертолёт? – спросил Боровский.

– Останется здесь. Будет ждать сигнала.

Они направились к палаткам. Навстречу вышел высокий мужчина в белом маскхалате, с рыжей бородой и цепкими глазами.

– Егерь? – спросил Боровский.

– Он самый, – ответил мужчина. – Зовите меня Янис. Я проведу вас к комплексу.

– Далеко?

– Километров десять. Но идти придётся осторожно. Там, где мы будем проходить, часто встречаются мутанты.

– Много?

– Сотни, если не тысячи. Все они подчиняются Королеве.

Боровский нахмурился. Сотни мутантов – это не шутка.

– Как мы пройдём?

– Ночью, когда они менее активны. И тихо. Очень тихо.

В палатке Боровскому дали тёплую одежду, оружие – автомат, пистолет, гранаты. Он проверил всё, как учили в молодости, и остался доволен. Натовцы умели экипировать своих людей.

– Выступаем через час, – объявил Мюллер. – До темноты нужно успеть выйти на позиции.

Боровский вышел на улицу, закурил. Снег всё падал, крупный, пушистый. Где-то там, в лесу, шла группа Алисы. Они тоже пробирались к Даугавпилсу, к тому же шару. Если они встретятся… он не знал, что сделает. Убьёт? Поговорит? Всё зависело от обстоятельств.

– Господин Боровский, – окликнул его Янис. – Пора.

Он затушил сигарету и направился к группе.

Колонна двинулась в лес. Впереди шёл Янис, за ним – Боровский и Мюллер, потом остальные бойцы. Шли молча, стараясь не шуметь. Снег скрипел под ногами, но этот звук тонул в общем гуле ветра.

Через час ходьбы лес начал меняться. Деревья стали искривлёнными, покрытыми какими-то наростами. Снег был не белым, а серым, словно припорошённым пеплом. Воздух стал тяжелее, появился запах химии.

– Мы входим в зону, – прошептал Янис. – Здесь мутанты. Держитесь ближе ко мне.

Боровский сжал автомат. Он чувствовал, как напряжение растёт. Вдруг впереди, за деревьями, что-то шевельнулось. Тень, большая, тёмная.

– Стоять, – скомандовал Янис, поднимая руку.

Все замерли. Тень приближалась. Показались очертания существа – высокого, с длинными конечностями, с горящими глазами. Оно двигалось медленно, словно сканируя местность.

– Не стрелять, – прошептал Мюллер. – Ждём.

Существо прошло в нескольких метрах от них, остановилось, повернуло голову. Боровский затаил дыхание. Казалось, оно смотрит прямо на него. Потом тварь развернулась и исчезла в лесу.

– Ушло, – выдохнул Янис. – Повезло.

– Долго ещё? – спросил Боровский.

– Час. Если повезёт.

Они двинулись дальше. Лес становился всё более мрачным, деревья – всё более искривлёнными. Снег под ногами хрустел, как битое стекло. Вдалеке слышался вой – не один голос, а множество.

– Стая, – сказал Янис. – Идём быстрее.

Они почти бежали, когда впереди показались очертания разрушенного здания – старая водонапорная башня, покрытая копотью и льдом.

– Это он, – сказал Янис. – Вход под башней.

– А мутанты? – спросил Мюллер.

– Внутри. Но их там меньше. Королева держит их рядом с собой.

Боровский посмотрел на башню. Там, под землёй, ждал шар. И Алиса. Он чувствовал это.

– Вперёд, – сказал он. – Пора кончать.

Глава 6. Переход в Латвию

Зима в Латвии встретила их не снегом, а пеплом. Во всяком случае, так казалось Алисе, когда они пересекли границу и углубились в лес. Снег здесь был не белым, а серым, словно припорошённым золой, и под ногами хрустел не так, как дома, а глухо, будто рассыпался в труху. Воздух казался тяжёлым, и дышать было трудно, особенно когда они поднимались на холмы.

– Здесь что-то не так, – сказал Руслан, остановившись на привал. Он снял рукавицу, коснулся снега, понюхал. – Пахнет химией.

– Остаточное излучение? – спросил Марат, поправляя рюкзак.