Анатолий Шигапов – Даугавпилсский узел 5.0. (страница 7)

– А если натовцы?

– Значит, будут драться. Они умеют.

– Знаю. Но всё равно страшно.

– Страшно – это нормально. Значит, вы человек.

Они замолчали, глядя на огонь. За окном выла метель, но в избе было тепло и уютно.

– Вера Андреевна, – сказал Зорин, – а вы… вы верите, что мы когда-нибудь заживём нормальной жизнью?

– Верю. Потому что иначе зачем всё это?

– Зачем?

– Чтобы такие, как Алиса, могли растить детей. Чтобы такие, как мы, могли дожить до старости. Чтобы больше никогда не было войны.

Зорин посмотрел на неё. В свете печки её лицо казалось молодым, почти девичьим.

– Вы изменились, – сказал он.

– Я?

– Да. Раньше вы были строгой, замкнутой. А теперь…

– А теперь что?

– Теперь вы… добрая.

Вера усмехнулась:

– Это война меня изменила. Или дети. Не знаю.

Они снова замолчали. В избе было тихо, только дрова потрескивали в печке.

– Григорий Тимофеевич, – сказала Вера, – а вы жалеете, что не пошли с ними?

– Жалею. Но вы были правы – я только обузой стал бы.

– Не обузой. Но опасность была бы больше.

– Знаю. Поэтому и остался.

– И правильно сделали. Кто-то должен ждать.

– Ждать, – повторил он. – Это самое трудное.

Ночью, когда Вера ушла, Зорин остался один. Он достал старую карту, разложил на столе. Красным карандашом был отмечен маршрут группы – через лес, через границу, через всю Латвию до Даугавпилса. Он водил пальцем по линиям, представляя, где сейчас Алиса, что она делает, о чём думает.

В дверь постучали. Вошёл Мартинас, а за ним Эгле. Дети были босиком, в ночных рубашках.

– Что вы? – удивился Зорин. – Замёрзнете.

– Мы пришли помочь, – сказал Мартинас. – Вы грустите, а мы умеем утешать.

– Утешать?

– Да. Мы чувствуем, когда кому плохо.

Они подошли, сели рядом, положили руки ему на колени. Зорин почувствовал, как тепло разливается по телу, как уходит боль, как уходит тревога.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, малыши.

– Они вернутся, – сказала Эгле. – Мы чувствуем.

– Вернутся, – подтвердил Мартинас. – Все.

Зорин обнял их, прижал к себе. Дети были тёплыми, живыми, настоящими.

– Знаю, – сказал он. – Знаю.

Утром, когда взошло солнце, Зорин вышел на крыльцо. Метель стихла, снег искрился, лес стоял белый и чистый. Он посмотрел на дорогу, уходящую вдаль, и улыбнулся.

– Ждите, – сказал он. – Я буду ждать.

Глава 5. Боровский у натовцев

Польша, окраина Варшавы. Февраль 2029 года.

Боровский сидел в тесной комнате без окон, освещённой лишь тусклой лампой под потолком. Руки его были свободны – здесь он был не пленником, а гостем. Хотя и гостем, которого держат под замком. За дверью стояли часовые, в коридоре слышались шаги патрулей. Но это была не тюрьма. Это было убежище. Или ловушка.

Он не знал уже, где правда, а где ложь. Последние месяцы превратились в бесконечную череду побегов, пленений, снова побегов. Натовцы вытащили его из Калининграда, переправили через границу, привезли сюда. Сюда – в бывший натовский бункер под Варшавой, где когда-то располагался штаб операции «Золотой купол».

– Господин Боровский, – дверь открылась, и вошёл молодой офицер в камуфляже без знаков различия. – Вас ждут.

– Кто?

– Полковник Джонсон. И доктор Фогель.

Боровский поднялся, одёрнул куртку. В зеркале, висевшем на стене, он увидел своё отражение: осунувшееся лицо, седина на висках, но глаза всё ещё горели тем же огнём, что и в молодости.

– Ведите.

Офицер провёл его по длинному коридору, мимо постов охраны, через несколько гермодверей. Наконец они оказались в просторном помещении, где за столом сидели двое.

Полковник Джонсон – высокий, седой, с жёстким лицом ветерана. Он носил американскую форму, но без флагов и нашивок. Рядом с ним – доктор Фогель, немец, сутулый, с умными глазами за толстыми стёклами очков. Именно Фогель когда-то руководил разработкой генератора купола.

– Господин Боровский, – Джонсон встал, протянул руку. – Рад видеть вас в безопасности.

– В безопасности? – Боровский усмехнулся, но руку пожал. – Это вы называете безопасностью?

– Пока да. Мы вытащили вас из Калининграда, переправили сюда. Здесь вас не найдут.

– А когда найдут? Рано или поздно ваши русские друзья явятся и сюда.

– Не явятся. Теперь у нас есть вы.

Боровский сел напротив, глядя то на Джонсона, то на Фогеля.

– И что вы от меня хотите?

– Мы хотим сотрудничать, – ответил Фогель. – У нас общие цели.

– Общие? Вы хотели уничтожить Калининград. Я хотел им управлять. Это разные вещи.

– Не совсем, – Джонсон развернул на столе карту. – Смотрите. Купол пал, но его технологии не исчезли. У Горелова и Зорина есть один шар. Мы знаем, где второй.

– В Даугавпилсе, – сказал Боровский.

– Откуда вы знаете? – удивился Фогель.

– Я много чего знаю. Пока вы сидели в своих бункерах, я был в Калининграде. Я знаю, что они готовят экспедицию. И знаю, кто её возглавит.

– Кто?

– Девчонка. Алиса. Та, что уже дважды вырывала у меня победу.

Джонсон и Фогель переглянулись.