Анатолий Шигапов – Белый Янтарь Тени Альбертины (страница 18)

- Ты получила два ключа, - произнёс он. - Физика и химия. Осталось девять. Но не торопись. Отдохни. Восстанови силы. То, что ты пережила, - это только начало. Дальше будет труднее. Ты готова?

- Готова, - ответила Алиса. - Кто следующий?

- Биология, - ответил Архивариус. - Хранительница - Хелена фон Бюлов. Она врач. Она будет говорить с тобой о жизни и смерти. О теле и душе. О том, что значит быть человеком - или перестать им быть. Ты готова к такому разговору?

Алиса вспомнила, как менялось её тело под воздействием Крови Предтеч. Как шрам-лабиринт покрывал кожу. Как её сознание расширялось, вбирая в себя память леса. Она уже не была человеком - по крайней мере, не в обычном смысле. Но была ли она готова принять это? Понять, чем она стала? И чем ей ещё предстояло стать?

- Готова, - сказала она. - Веди.

Прежде чем отправиться к следующему хранителю, Алиса решила задать Архивариусу вопрос, который мучил её с того момента, как она получила первый ключ.

- Вы сказали, что каждый ключ несёт в себе часть сознания хранителя, - произнесла она. - Что, собрав все двенадцать, я впущу в свой разум двенадцать мёртвых гениев. Но что это значит на практике? Я уже чувствую, как ключи резонируют друг с другом. Как они... общаются. Это не просто предметы. Это живые существа. Что со мной будет, когда я соберу их все?

Архивариус долго молчал, прежде чем ответить. Его лицо, как всегда, менялось, но Алисе показалось, что в нём проступило выражение глубокой задумчивости.

- Ключи - это не просто ключи, - произнёс он наконец. - Это якоря. Каждый из них привязывает сознание хранителя к этому миру. Пока ключ существует, хранитель не может уйти. Не может раствориться в сети. Не может обрести покой. Они заперты здесь - точно так же, как призраки Альбертины были заперты до того, как ты активировала «Сердце». Но в отличие от призраков, они заперты добровольно. Они хотели остаться, чтобы передать знание. Чтобы помочь тому, кто придёт после них. Тебе.

- Значит, когда я соберу все ключи, они освободятся?

- Да, - ответил Архивариус. - Когда гиперкуб будет собран, все двенадцать хранителей смогут уйти. Их миссия будет завершена. Они передали знание. Они выполнили свой долг. И они обретут покой - тот самый, который ты дала призракам. Но перед этим их сознания на короткое время сольются с твоим. Ты увидишь то, что видели они. Почувствуешь то, что чувствовали они. Станешь ими - на мгновение. Это будет самое трудное испытание. Труднее, чем три вопроса. Труднее, чем тепловая смерть Вселенной. Потому что ты будешь не одна в своём разуме. Ты будешь двенадцатью разными людьми одновременно. Если твоя личность не выдержит - ты сломаешься. Станешь такой же, как они. Призраком.

- Но, если выдержу?

- Тогда ты получишь доступ к тринадцатой секции. И ты узнаешь то, что не знал никто, кроме Кальпа. Истину о Комнате. О Предтечах. О лесе. И о том, как завершить миссию.

Алиса кивнула. Она понимала риск. Но она была готова. Потому что знала: без этого знания она не сможет исцелить лес. Не сможет остановить квантовый шторм. Не сможет защитить тех, кого любит. А это было для неё важнее собственной личности.

Алиса вышла из читального зала и направилась в сектор биологии. Он находился в северной части ротонды, и его арка была украшена барельефами с изображением человеческого тела - не анатомическими схемами, а скорее аллегориями: сердце, окружённое лучами, глаз, смотрящий в бесконечность, рука, касающаяся ростка. Над аркой была надпись: «Corpus est templum. Mens est deus». «Тело - это храм. Разум - это бог».

Алиса вошла. Сектор биологии напоминал одновременно лабораторию и лазарет. На столах стояли микроскопы, чашки Петри с какими-то культурами, пробирки. Вдоль стен - шкафы с медицинскими инструментами, некоторые из которых выглядели пугающе современно, словно их создали не в XVIII веке, а вчера. В центре сектора, на кушетке, застеленной белой простынёй, лежала книга в переплёте из бледно-розового янтаря. На её обложке была выгравирована змея, обвивающая чашу, - древний символ медицины.

Алиса коснулась книги. Из неё поднялась проекция. Хелена фон Бюлов выглядела именно так, как и ожидалось от врача: строгая, собранная, с острым, оценивающим взглядом. Её руки, в отличие от рук фон Витгенштейна, были безупречно чистыми, с аккуратно подстриженными ногтями. Она была одета в белый халат - анахронизм для XVIII века, но Архив, видимо, позволял себе вольности в одежде проекций. На шее у неё висел кулон - маленький янтарный шарик, внутри которого пульсировала искра.

- Так вот ты какая, - произнесла она. - Оператор, изменившая своё тело. Я видела твои анализы. Архивариус передал их мне. Кровь Предтеч, текущая в твоих жилах. Имплант в затылке. Шрам-лабиринт, покрывающий кожу. Ты - чудо биологии. Но ты также - ходячая катастрофа. Твоё тело не рассчитано на такие нагрузки. Оно разрушается. Медленно, но, верно. Ты это знаешь?

- Знаю, - ответила Алиса. - Но у меня нет выбора. Я должна продолжать.

- Выбор есть всегда, - возразила фон Бюлов. - Можно продолжать - и умереть через несколько лет от истощения. Можно остановиться - и прожить долгую, но бесцельную жизнь. Можно найти баланс - научиться контролировать свою трансформацию, а не позволять ей контролировать тебя. Что ты выбираешь?

Алиса задумалась. Она не привыкла думать о своём теле. Она привыкла использовать его как инструмент. Но фон Бюлов была права: долго так продолжаться не могло. Нужно было найти баланс. Иначе она не доживёт до завершения миссии.

- Я выбираю баланс, - ответила она. - Научите меня.

Фон Бюлов улыбнулась. Её строгое лицо на мгновение смягчилось.

- Хорошо, - сказала она. - Это правильный выбор. Я дам тебе не только ключ, но и знание. Как управлять своим телом. Как замедлить трансформацию, не останавливая её. Как прожить достаточно долго, чтобы завершить начатое. Но сначала - мой вопрос.

Она подошла к Алисе и пристально посмотрела ей в глаза.

- Что важнее, - спросила она, - вылечить тело или исцелить душу? Можно восстановить сломанную кость, зашить рану, победить болезнь. Но можно ли вылечить память? Можно ли заживить душевную травму? Можно ли вернуть к жизни того, кто умер не физически, а духовно? Что важнее, оператор? Тело или душа?

Алиса вспомнила Игоря. Вспомнила, как он умирал, прикрывая её. Вспомнила, как она держала его за руку и ничего не могла сделать. Его тело было разрушено. Но его душа - его любовь, его верность, его смелость - осталась. Она жила в ней. В её памяти. В её сердце. Тело смертно. Душа - бессмертна. Но без тела душа - лишь информация. А информация, какой бы прекрасной она ни была, не может обнять. Не может утешить. Не может любить. Тело и душа неразрывны. Лечить нужно и то, и другое.

- Тело и душу нельзя разделить, - сказала она. - Они - одно. И лечить нужно целое. Не только кости и мышцы. Не только память и чувства. Всё вместе. Потому что, если лечить только тело, душа будет страдать. Если лечить только душу, тело умрёт. Баланс. Тот самый, о котором вы говорили. Это и есть ответ.

Фон Бюлов кивнула. Она протянула руку, и на её ладони возник предмет. Небольшая пирамида с четырьмя гранями, внутри которой пульсировал крошечный светящийся эмбрион - символ жизни, символ роста, символ исцеления.

- Четвёртый ключ, - произнесла она. - Биологический. Он представляет жизнь - ту, что ты защищаешь. Ту, что ты хочешь исцелить. Используй его. И береги своё тело. Оно - храм. Не разрушай его раньше времени.

Алиса взяла пирамиду. Она была тёплой, как и остальные ключи, но её тепло было иным - мягким, успокаивающим, словно прикосновение любящей руки. Она положила её в карман, к остальным, и четыре ключа начали резонировать, создавая гармонию - более сложную и красивую, чем прежде.

После того как проекция фон Бюлов исчезла, Алиса ещё долго сидела в секторе биологии, глядя на эмбрион, пульсирующий внутри пирамиды. Она думала о том, что сказала врач. О балансе. О теле и душе. О жизни и смерти. Она вспомнила, как Кальп говорил, что оператор должен пожертвовать собой. Что это единственный способ исцелить лес. Но что, если есть другой путь? Что, если можно не умирать, а измениться? Не потерять себя, а стать чем-то большим? Фон Бюлов дала ей надежду. Она сказала, что трансформацию можно контролировать. Что можно сохранить своё «я», даже став частью сети. Алиса не знала, правда ли это. Но она хотела верить.

Она встала и вышла из сектора. В кармане у неё теперь лежали четыре ключа: тетраэдр, сфера, октаэдр и пирамида. Четыре из двенадцати. Впереди было ещё восемь хранителей. И она была готова встретиться с каждым из них.

Глава 8: Тёмный сектор: Теология

Алиса стояла в читальном зале Архива, ощущая тяжесть четырёх ключей в кармане. Тетраэдр - математика, дар Эйлера, пульсировал холодным, точным ритмом, словно отсчитывал вероятностные ветви. Сфера - физика, подарок Лауры Басси, вибрировала, и внутри неё всё ещё бушевала миниатюрная гроза. Октаэдр - химия, наследие фон Витгенштейна, отдавал холодом, и Алиса чувствовала, как тень внутри него шевелится, напоминая о «Чёрном Воскрешении». Пирамида - биология, ключ Хелены фон Бюлов, согревала теплом живого существа, и крошечный эмбрион внутри неё продолжал расти, пульсируя в такт сердцу Алисы. Четыре ключа. Четыре голоса, которые теперь постоянно звучали на грани её сознания. Эйлер бормотал о графах и вероятностях. Басси напевала итальянскую мелодию - «Ave Maria», кажется. Фон Витгенштейн ворчал, проклиная свою формулу. Фон Бюлов тихо читала анатомический трактат на латыни, и её голос звучал успокаивающе, как молитва.