Анатолий Шигапов – Балтийский Рубикон (страница 13)

- Завтра, - сказала она ему. - Завтра всё закончится. Так или иначе. Я обещаю: я завершу то, что вы начали. Вы сможете уйти. Вы сможете обрести покой. Вы заслужили его.

Кальп не ответил. Но Алисе показалось, что его губы чуть дрогнули в улыбке. Когда всё было готово, она легла на койку и закрыла глаза. Завтра её ждала битва. Возможно, последняя. И она была готова.

Глава 6: Подземная лаборатория

Алиса проснулась за час до рассвета. В лаборатории было холодно - подземный холод, который не пробирает до костей, а обволакивает, как саван. Она лежала на узкой койке, глядя в каменный потолок, и прислушивалась к звукам. Где-то капала вода - монотонно, размеренно, как метроном. Где-то гудела Пси-призма - низко, вибрирующе, как далёкий орган. Где-то дышал Кальп - медленно, хрипло, как человек, который забыл, что значит дышать свободно. В соседней комнате, за грудой старых ящиков, служивших перегородкой, спали фон Лютцов и Шталь. Их дыхание было ровным, спокойным - они доверяли Алисе. Они верили, что она защитит их.

Она села на койке и обхватила колени руками. Сегодня был день. Она чувствовала это - не логикой, а интуицией. Той самой интуицией, которая не зависела от мутации и импланта. Гофман нанесёт удар сегодня. Она не знала, откуда это знала. Просто знала. Как знают о приближении грозы по тому, как воздух становится плотным и заряженным. Вчера вечером, когда она выглядывала из лаборатории через потайной ход в университетскую библиотеку, она заметила странное поведение симуляции. Прохожие на улицах двигались более дёргано, чем обычно. Фонари мерцали. Небо над городом приобрело неестественный желтоватый оттенок. Всё это были признаки того, что Гофман готовит какую-то масштабную операцию. Возможно, он решил не ждать больше и нанести решающий удар.

Алиса встала, умылась холодной водой из старого рукомойника, стоявшего в углу лаборатории, и начала готовиться. Она проверила оружие - пистолет, который забрала у агента гестапо во время побега из ресторана «Блютгерихт». Она помнила тот вечер в мельчайших деталях: роскошный зал, хрустальные люстры, белоснежные скатерти. Гофман, сидящий напротив, с бокалом вина в руке. Его вкрадчивый голос. Его предложение сотрудничества. Его холодная ярость, когда она отказалась. Агенты, пытавшиеся схватить её. Выстрел. Побег. Всё это было словно в прошлой жизни - хотя прошло всего несколько дней. В обойме пистолета оставалось четыре патрона. Мало. Очень мало. Но другого оружия не было. Алиса проверила каждый патрон - они были настоящими, не симулированными. Она не знала, как это работало в мире, который сам был симуляцией, но знала, что они могут убить - или, по крайней мере, ранить - любого, кто попытается помешать ей.

Она проверила Пси-призму - та работала стабильно, хотя Алиса чувствовала, что её мощность постепенно падает. Кальп, который был её источником энергии, слабел с каждым днём. Он умирал - медленно, но неотвратимо. Если она не завершит миссию в ближайшие дни, призма отключится. И тогда они останутся без единственного инструмента, способного противостоять Гофману. Алиса подошла к Кальпу и положила ладонь на его лоб. Он был горячим - слишком горячим для человека, который провёл двести лет в неподвижности. Его кожа была сухой, как пергамент. Его дыхание было поверхностным, прерывистым. Но когда она коснулась его, он вздрогнул - и на мгновение его глаза открылись. «Ещё немного, - прошептал он. - Ещё немного, и всё закончится. Держись». Затем его глаза снова закрылись, и он погрузился в свой бесконечный транс. Алиса убрала руку и почувствовала, как к горлу подступает ком. Кальп держался из последних сил. Она не могла подвести его.

Она разбудила фон Лютцова и Шталя. Коротко объяснила ситуацию: сегодня Гофман нападёт. Нужно быть готовыми. Фон Лютцов, старый солдат, воспринял новость спокойно - он привык к опасности. Он встал, потянулся, проверил свой пистолет - у него был «Вальтер», армейский, с полной обоймой, - и кивнул. «Я готов», - сказал он. В его голосе не было ни страха, ни бравады. Только спокойная уверенность человека, который много раз смотрел в лицо смерти и знал, что сегодня, возможно, увидит её снова. Шталь, напротив, побледнел. Он не был солдатом. Он был почтальоном. Он носил письма, а не оружие. Он разносил радость и печаль, а не смерть. Но он взял себя в руки и кивнул. «Я готов, - сказал он, и его голос дрожал, но в нём была решимость. - Я сделаю то, что должен».

Алиса посмотрела на него с уважением. Этот человек, который ещё неделю назад не знал о существовании Комнаты, теперь был готов отдать за неё жизнь. Она вспомнила, как впервые увидела его - в маленькой квартирке в портовом районе, с томиком Рильке в руках. Тогда он был просто почтальоном. Теперь он был ключом. Узлом реальности. Человеком, от которого зависела судьба двух миров. И он принял эту ответственность. Не потому, что хотел славы или власти. А потому, что это было правильно.

Алиса решила, что ждать в лаборатории - неправильно. Гофман, скорее всего, знал, где они прячутся. Его агенты могли обнаружить вход в подземелья - несмотря на все предосторожности, несмотря на стену из чёрного янтаря, которую Алиса открыла своей кровью. Она помнила, как стена рассыпалась перед ней, признав её ДНК. Но Гофман мог найти другой способ проникнуть внутрь. Мог использовать взрывчатку. Мог использовать белый янтарь - тот самый, который стирал информацию и мог разрушить любой барьер. Мог просто ждать, пока они выйдут, и устроить засаду. Нужно было опередить его. Нанести удар первой. Или, по крайней мере, встретить его на своей территории.

Она оставила Шталя под присмотром Кальпа - старый алхимик, даже в своём полубессознательном состоянии, мог служить защитником: симуляция не позволяла никому, кроме Алисы, приближаться к нему. Это была одна из странностей этой реальности - Кальп был её ядром, и она оберегала его, как тело оберегает сердце. Фон Лютцов вызвался сопровождать Алису. Она не хотела брать его - риск был слишком велик, - но капитан настоял. «Я поклялся защищать вас, - сказал он. - И я сдержу клятву. Даже если это будет стоить мне жизни». Алиса не стала спорить. Она знала, что такие люди, как фон Лютцов, не меняют решений.

Они выбрались из лаборатории через потайной ход, который вёл в университетскую библиотеку. Ход был узким и тёмным, но Алиса уже знала его наизусть. Она шла впереди, держа в руке фонарь. Фон Лютцов следовал за ней. Через двадцать минут они вышли в подвал библиотеки - огромное помещение, заставленное стеллажами с книгами. Здесь пахло пылью, старой бумагой и клеем. Алиса знала это место - она провела здесь много часов, изучая архивы по заданию профессора фон Краузе. Она ориентировалась здесь с закрытыми глазами. Они поднялись на первый этаж и вышли на улицу через служебный вход.

Кёнигсберг встретил их серым, промозглым утром. Накрапывал дождь, мелкий и холодный, какой часто бывает на Балтике в это время года. Улицы были пустынны - только редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в воротники. Алиса и фон Лютцов шли быстро, стараясь не привлекать внимания. Она надела тёмное пальто и шляпу, которые позаимствовала из реквизита университетского театра - простой, но эффективный способ изменить внешность. Фон Лютцов был в гражданском - неприметный костюм, надвинутая на глаза шляпа. Они выглядели как обычные горожане, спешащие по своим делам. Но Алиса знала: Гофман следит за ними. Он всегда следит.

Они направлялись к Кафедральному собору - тому самому, где часы шли вспять и где, по словам Канта-проекции, находилась ещё одна точка нестабильности симуляции. Алиса надеялась, что там она сможет получить преимущество перед Гофманом. Собор был не просто зданием - он был узлом сети, местом, где вероятностные ветви переплетались особенно плотно. Если где-то и можно было найти оружие против Гофмана, то именно там. По дороге они заметили слежку. Двое мужчин в штатском - серые плащи, серые шляпы, серые лица, - шли за ними, держась на расстоянии. Агенты гестапо. Или, что более вероятно, люди Гофмана, которым он дал доступ к симуляции. Алиса и фон Лютцов переглянулись и ускорили шаг. Агенты не отставали. Тогда они свернули в переулок, затем в другой, запутывая следы. Алиса знала эти улицы - она изучила их за время своего пребывания в симуляции. Каждый закоулок, каждый проходной двор, каждую подворотню. Через несколько минут им удалось оторваться. Они нырнули в подворотню старого дома на Кнайпхофе и затаились, переводя дыхание.

- Они знают, что мы здесь, - прошептал фон Лютцов, тяжело дыша.

- Они всегда знают, - ответила Алиса. - Гофман следит за каждым моим шагом. Он, наверное, видит нас прямо сейчас - через какую-нибудь камеру, через какой-нибудь баг, через саму симуляцию. Но это не важно. Важно то, что мы успеем сделать до того, как он нанесёт удар. Важно то, что мы найдём то, за чем идём.

Кафедральный собор на острове Кнайпхоф возвышался над городом, как немой страж. Его башни, построенные ещё в XIV веке из красного кирпича, видели века - войны, пожары, реформации, революции. В реальности Алисы собор был восстановлен после войны и стал музеем; в нём располагался органный зал и могила Канта. Здесь, в симуляции, он всё ещё действовал - в нём проходили службы, звучал орган, собирались прихожане. Алиса помнила, как впервые вошла в этот собор в своей реальности - тогда она искала укрытие от людей Барона и нашла тайник с зондом Предтеч. Сейчас она искала другое.