Анатолий Шигапов – Балтийский Рубикон (страница 15)

И искажение... отступило. Всего на мгновение. Но этого хватило. Пространство перед ними выровнялось, стало нормальным. Алиса схватила фон Лютцова за руку и потащила вперёд. Они проскочили через коридор, и искажение сомкнулось за их спинами, как вода. Они были в безопасности. По крайней мере, на время.

Вернувшись в лабораторию, Алиса немедленно начала подготовку. Она разложила на столе карту, найденную в Кодексе, и показала её остальным. Потайной ход, о котором не знал Гофман, вёл прямо к Пси-призме - к тому месту, где Кальп запер себя в петле. Если они смогут проникнуть туда незаметно, они смогут активировать узел реальности до того, как Гофман нанесёт удар.

- Это опасно, - сказал фон Лютцов, изучая карту. - Гофман наверняка охраняет все подходы к лаборатории. Даже если он не знает об этом ходе, он может устроить засаду где-то поблизости. У него целая армия. У нас - только мы.

- У нас нет выбора, - ответила Алиса. - Шталь должен сделать свой выбор. И он должен сделать его там. В присутствии Кальпа. В присутствии Комнаты. Только так узел активируется. Это записано в Кодексе. Это подтвердил Кант-проекция. Другого пути нет.

Шталь, слушавший их, подошёл ближе. Он выглядел бледным, но решительным. За последние дни он изменился - Алиса видела это. Из испуганного почтальона, который не понимал, что происходит, он превратился в человека, готового принять свою судьбу.

- Я готов, - сказал он. - Я пойду. Я сделаю то, что должен. Я не знаю, что именно я должен сделать, но я чувствую... что-то. Как будто кто-то ведёт меня. Как будто всё, что происходило в моей жизни - работа на почте, прогулки по городу, даже та пуговица, которую я нашёл на мостовой, когда был ребёнком, - всё это вело меня к этому моменту. Я не могу объяснить. Просто чувствую.

Алиса посмотрела на него. На этого простого человека, который стал ключом к судьбе двух реальностей. Она видела страх в его глазах. Но видела и решимость. И что-то ещё - что-то, чего она не ожидала увидеть. Веру. Не в Бога. Не в судьбу. В себя.

- Хорошо, - сказала она. - Тогда идём. Завтра. На рассвете. Когда Гофман меньше всего ожидает. Когда его агенты устанут после ночного дежурства. Когда симуляция будет наиболее уязвима. Мы пройдём через потайной ход. Я пойду первой. Шталь - за мной. Фон Лютцов - замыкающий. Мы будем двигаться быстро и тихо. Если встретим сопротивление - прорываемся. Главное - добраться до Кальпа. Остальное - не важно.

Последнюю ночь перед вылазкой они провели в лаборатории. Никто не спал. Слишком велико было напряжение. Слишком близок был финал. Алиса сидела у Пси-призмы, проверяя расчёты. Она запускала симуляции - одну за другой, пытаясь предугадать действия Гофмана. Но результаты были нестабильны. Слишком много переменных. Слишком много вероятностных ветвей. В одной симуляции они побеждали. В другой - погибали. В третьей - всё заканчивалось ничем, и петля продолжалась. Алиса отключила призму и потёрла уставшие глаза. Она сделала всё, что могла. Остальное - в руках судьбы. Или случая. Или Шталя.

Фон Лютцов чистил оружие - привычка старого солдата. Он разобрал свой «Вальтер», протёр каждую деталь, смазал, снова собрал. Потом проверил запасные обоймы. Потом снова разобрал. Это был его способ справляться с напряжением. Алиса понимала его. Она сама когда-то, в другой жизни, в другой реальности, делала то же самое перед боем.

Шталь сидел в углу, глядя в стену, и что-то шептал. Сначала Алиса думала, что он молится. Но, прислушавшись, она поняла: он читает стихи. Те самые, из томика Рильке, который она видела у него в руках при их первой встрече. «Ибо красота - это лишь начало ужаса, который мы ещё способны вынести». Алиса не знала этого стихотворения. Но она понимала его смысл. Красота этого мира - даже симулированного, даже иллюзорного - была началом ужаса. Ужаса потери. Ужаса смерти. Ужаса выбора. И Шталь, простой почтальон, был готов вынести этот ужас.

Кальп, как всегда, был погружён в транс. Но сегодня его свечение было ярче. Словно он чувствовал, что конец близок. Словно он собирал последние силы для финального рывка. Алиса подошла к нему и села рядом. Она взяла его за руку - холодную, как лёд, но всё ещё живую.

- Завтра, - сказала она. - Завтра всё закончится. Так или иначе. Я обещаю: я завершу то, что вы начали. Вы сможете уйти. Вы сможете обрести покой. Вы заслужили его.

Кальп не ответил. Но его пальцы, лежавшие в её ладони, чуть сжались. Словно он хотел поблагодарить её. Словно он хотел попрощаться.

В полночь, когда часы на башне собора - те самые, что шли вспять, - пробили двенадцать, Кальп снова вышел из транса. Его глаза открылись, и в них горел знакомый огонь. Огонь решимости. Огонь надежды. Огонь любви.

- Ты готова, - произнёс он. Это был не вопрос. Утверждение.

- Готова, - ответила она.

- Тогда слушай внимательно, - сказал он, и его голос звучал ясно и отчётливо, как никогда раньше. - Когда Шталь сделает свой выбор, узел активируется. Это вызовет цепную реакцию. Симуляция начнёт схлопываться - не хаотично, а упорядоченно, слой за слоем. У тебя будет всего несколько минут, чтобы покинуть её. Ты должна быть быстрой. Если ты не успеешь, ты останешься здесь навсегда. Как я. Твоё сознание будет заперто в этой петле, и ты будешь переживать этот момент снова и снова. Вечно.

- Я успею, - ответила Алиса. - Обещаю.

- Не обещай того, чего не можешь выполнить, - сказал Кальп, и в его голосе послышалась печаль. - Я тоже когда-то обещал. И не смог. Просто... постарайся. Этого достаточно.

Алиса сжала его руку крепче.

- Я вернусь за вами, - сказала она. - Когда-нибудь. Когда найду способ. Я освобожу вас. Как обещала Архивариусу. Как обещала всем, кто заперт в этой сети.

Кальп слабо улыбнулся.

- Я знаю, - прошептал он. - Я верю тебе. А теперь иди. И заверши начатое.

Он закрыл глаза и снова погрузился в транс. Но теперь его лицо было не измождённым, а умиротворённым. Он сделал всё, что мог. Остальное - за ней.

Рассвет ещё не наступил, когда они двинулись в путь. Алиса шла первой, держа в руке фонарь и карту, найденную в Кодексе. За ней следовал Шталь, потом фон Лютцов, замыкавший группу. Потайной ход начинался в дальнем углу лаборатории, за старым алхимическим шкафом. Алиса с трудом отодвинула его - металлические ножки проскрежетали по каменному полу, - и за ним открылся узкий туннель, уходящий в темноту. Стены были сложены из древнего кирпича, покрытого плесенью и светящимся мхом - тем самым, биолюминесцентным, который питался энергией распада органики и который Алиса видела в подземельях Архива. Значит, этот ход был построен алхимиками Альбертины. Он существовал задолго до Гофмана и, возможно, даже до Кальпа. Его строили те, кто знал, что однажды тайна янтаря должна быть сохранена. Те, кто верил, что придёт оператор. И вот оператор пришёл.

Они шли по туннелю около часа. Алиса сверялась с картой, отмечая повороты. Туннель был извилистым - он петлял, словно змея, обходя какие-то подземные препятствия, о которых Алиса могла только догадываться. Несколько раз они проходили мимо ответвлений - боковых ходов, уходящих в темноту, - но Алиса не сворачивала. Она знала путь. Наконец, они достигли развилки. Два коридора. Один вёл налево, другой - направо. На карте был отмечен только левый. Правый отсутствовал. Алиса поняла: это ловушка. Гофман, должно быть, создал этот коридор, чтобы сбить с пути непрошеных гостей. Тех, кто не имел карты. Тех, кто не знал пути.

- Налево, - сказала она.

Они свернули. Правый коридор остался позади, и Алиса почувствовала, как от него веет холодом - тем самым информационным холодом, который она так хорошо знала. Там была пустота. Небытие. Если бы они пошли туда, они бы исчезли. Растворились в симуляции. Стали бы её частью.

Через несколько минут они вышли в небольшую камеру. Здесь было светлее - свет исходил от стен, покрытых всё тем же биолюминесцентным мхом. В центре камеры стояла старая деревянная дверь, обитая железными полосами. На двери был замок - не механический, а какой-то другой, с янтарной вставкой. Алиса узнала его. Такой же был на двери в Архив. Такой же был на стене из чёрного янтаря в лаборатории Кальпа. Замок, который открывался только кровью оператора.

Она достала нож - маленький, складной, который всегда носила с собой, - и сделала надрез на ладони. Кровь выступила мгновенно - тёмная, почти чёрная в тусклом свете. Алиса приложила ладонь к замку. Тот вспыхнул золотым светом - и открылся. Дверь распахнулась. За ней была лаборатория Кальпа. Они вошли с другой стороны - не через главный вход, а через этот потайной ход. Теперь они были внутри. Оставалось только дождаться момента.

Они не успели. Едва они вошли в лабораторию, как главный вход с грохотом распахнулся. В комнату ворвались люди - эсэсовцы в чёрной форме, с автоматами наперевес. Их было не меньше дюжины. Они рассредоточились по залу, беря пришельцев в кольцо. За ними, не спеша, словно на прогулке, вошёл Гофман. Он был одет в элегантный костюм цвета тёмного графита, с неизменной булавкой из чёрного янтаря на галстуке. Его лицо выражало холодное удовлетворение. Он знал. Знал, что они здесь. Знал, что они нашли потайной ход. И он ждал их.