Анатолий Сарычев – Рота особого назначения. Подводные диверсанты Сталина (страница 44)

– Давайте поменяемся, – предложил Федоров, кидая взгляд на баню, на которой заканчивали обшивать досками стропила.

Встав с подветренной стороны, Федоров начал быстро чистить лук, вспоминая, что можно сделать с желтой морковью и как изменится вкус плова.

– Где-то я читала, что повара Александра Македонского кидали сразу в котел лук, морковку и мясо. Для ускорения процесса! Почему ты так странно чистишь лук? – поинтересовалась Мария Ивановна, смотря, как быстро Федоров чистит лук, оставляя хвостики.

– Мой учитель, показывая, как надо резать лук, брал его за хвостик и быстро начинал с ним работать, – пояснил Федоров, за пять минут порезав лук тончайшими кольцами.

– Здорово у тебя получается! – похвалила Мария Ивановна, с восхищением глядя на Федорова.

– Просто у меня нож хороший, – перевел разговор на более приземленную тему Федоров, стараясь уйти от водолазных проблем, начиная быстро резать вторую луковицу, понимая, что надо быстро приготовить обед на большую толпу людей, которые активно трудились на строительстве бани для учительницы.

– Так намного удобнее резать лук! – похвалила Мария Ивановна, пристально посмотрев на Федорова.

Порезав лук, тот принялся за морковку, которая прямо летела из-под его ножа.

Но уйти от водолазной тематики не удалось.

Появился дед и, хитро посмотрев на Федорова, снова начал плести кружево разговора:

– Славяне не только погружались под воду, но и выполняли достаточно сложные в техническом отношении работы под водой, которые просвещенная Европа не выполняла! – возвестил дед, отправляя в рот жменю порезанной моркови.

Мария Ивановна тем временем принялась разделывать половину овцы, волшебным способом появившейся на столе.

– Режьте мясо на большие куски! Будем делать хивинский плов[111]! – выдал ценное указание Федоров.

– Не может такого быть! В Европе всегда были лучшие водолазы! – попробовал возразить Федоров, обжаривая в казане мелко нарезанное овечье сало.

– Русские водолазы сидели под водой до семи минут![112] – разошелся дед, смотря, как Федоров вылавливает из казана чуть обжаренное овечье сало.

Схватив ложкой кусочки только что вынутого сала, дед отправил его в рот и с удовольствием проглотил со словами:

– Очень люблю шкварки!

– Надо запить горячим чаем. Лучше зеленым, – не остался в долгу Федоров, подав деду стакан чая в серебряном подстаканнике.

Отхлебнув пару глотков чая, дед продолжил ликбез, в то время как Федоров, сгрузив в котел мясо, лук, морковь, шуровал деревянной ложкой, смотря, как Мария Ивановна одновременно наливает горячую воду в котел.

Подкинув дров в огонь, Федоров вопросительно посмотрел на деда, ожидая продолжения, не замечая, что вокруг собралось человек десять работников.

– Марш на работу! – скомандовал дед, отправляя лишних слушателей на баню, на которой накрыли уже половину крыши.

Федоров сел за стол, устало положив руки на колени.

Мария Ивановна подала Федорову чай тоже в серебряном подстаканнике.

Отхлебнув глоток, Федоров благодарно кивнул учительнице и снова требовательно посмотрел на деда, ясно показывая, что его очень интересует рассказ о русских водолазах.

– Тимофей рассказывал, о том, что государство придавало водолазным работам первостепенное значение, говорят те привилегии, которыми пользовались водолазы на Руси. В документе, датированном 186 годом[113], имеются слова: «…патриарша домового водолаза Янкина жена Якимова, Маланьица Кирилла Якимова, жена водолаза Янко»! Это слова не какого-то указа, а простого судебного дела о признании участка земли за женой, где упоминается слово водолаз как общепринятый термин! Обычное дело, но говорит о том, что уже тогда существовала профессия водолаза! И не просто водолаз, а домовой и тем более патриарший. Значит, были еще другие сословия водолазов, – возвестил дед, явно цитируя слова какого-то мифического Тимофея-водолаза, слова которого наизусть шпарил сейчас, делая неожиданные остановки в повествовании и выделяя совершенно неожиданные слова.

– Где сейчас этот Тимофей-водолаз? – спросил Федоров, обводя взглядом баню, которая уже стояла под крышей из рифленого железа.

– Уехал в столицу и уже больше двух лет от него ни слуху ни духу, – махнул рукой дед, смотря, как Федоров высыпает в котел ведро промытого риса.

– Расскажите еще о Тимофее! – попросил Федоров, разравнивая ложкой рис.

– Ты сегодня плов как-то по-другому готовишь, – заметил дед, отпивая глоток чая из нового стакана.

– Изготовление плова – ремесло, которому на Востоке придан вид искусства! – поднял вверх деревянную ложку Федоров, показывая свою значимость.

Дед тоже решил показать свою образованность и продолжил рассказ про русских водолазов, который очень заинтересовал Федорова:

– Астраханская губерния испокон веков славилась рыбой, купцами и близостью к Азии, с которой торговала. И одним из основных и очень ценимым продуктом торговли была осетровая икра и сами осетры, которые водились в Волге-матушке! Для отлова осетров ставили жердяные загородки, для обслуживания которых и требовались водолазы! Водолаз – исконно русское слово! – поднял вверх указательный палец дед.

«Странно услышать историю про русских водолазов за тысячи километров от СССР. Особенно от человека, который сбежал из страны. Я должен испытывать к нему ненависть и презрение, а почему-то восхищаюсь его знаниями! Хотя дед пересказывает рассказы Тимофея-водолаза, но все равно очень интересно и познавательно», – вставая из-за стола, про себя оценил рассказ деда Федоров.

Подойдя к очагу, начал собирать рис горкой.

– Вчера ты так не делал плов, – заметил дед, смотря, как Федоров делает ручкой отверстия в рисе.

– Рис надо отодвинуть от стенки казана, чтобы он не подгорел, – пояснил Федоров, смотря, как в открытую дверь вносят половые доски.

И, снова усевшись за стол, Федоров не мог не высказать своего восхищения:

– Как быстро люди работают! Три дня, и баня готова!

– Мой племянник спьяну утопил легковую машину! Машинка совсем новая. Только недавно купили. Надо нырнуть. Наши никто не могут. А ты парень здоровый и нырял! – наконец выдал дед, просительно смотря на Федорова.

– Я же не один приехал! Надо с товарищем посоветоваться, – попробовал оттянуть решение совершенно ненужного вопроса Федоров. Уж очень не хотелось нырять в незнакомом месте. Да и незнакомые люди не внушали доверия в таком опасном деле, как спуски под воду.

– Твоего товарища утром мы в скит определили. Сильно его лихоманка дергает и душит! Тамошние старцы такую болячку за полмесяца вылечат, – пояснил дед судьбу Соколова, которого здорово скрутила неведомая туземная болезнь.

– Сейчас холодно в трусах в воду нырять! Давай подождем, пока вода прогреется, – выдвинул новый довод Федоров.

– От Тимофея остались и резиновые костюмы, и дыхательные аппараты. Наденешь аппарат, нырнешь, привяжешь веревку, и мы с мужиками «жука»[114] выдернем! Всех делов на пять минут, – продолжал уговаривать дед.

– Я никогда не пробовал нырять с дыхательным аппаратом! Надо сначала попробовать, – выразил изумление по поводу представившегося шанса сходить под воду в ИДА Федоров, вставая с места.

Подойдя к казану, снял крышку и, зачерпнув немного белоснежного риса, снова закрыл крышку и осторожно понес ложку к столу, стараясь не уронить рисинки на землю.

– Попробуйте! Готов рис или нет? – предложил Федоров, кладя ложку с рисом на тарелку, подставленную Марией Ивановной.

– По-моему, рис готов! – выдала Мария Ивановна.

– Очень вкусно, – согласился дед, глядя на Федорова, одновременно махнув правой рукой.

Стук молотков моментально стих, и из бани потянулись мужики, стряхивая с одежды свежие стружки.

– Давайте завтра с утра поедем на место и посмотрим, как можно поднять вашу машину, – остановившись в метре от стола, предложил Федоров.

Глава тридцатая. Клад местного водолаза. Подготовка к спасению «жука» деда. Агрессивные хищные рыбки

В шесть часов утра, едва за окнами заработал автомобильный мотор, Федоров моментально вскочил на ноги и быстро начал одеваться.

– Филипп Матвеевич – глава нашей общины. Но будь с ним поосторожней! Человек он сложный, но со связями, – скороговоркой сказала Мария Ивановна, ставя на стол стакан крепкого чая и блюдце с толстым куском мяса, который был положен на тонкий кусок серого ноздреватого хлеба.

Откусив большой кусок бутерброда, Федоров быстро начал жевать, стараясь не пропустить ни одного слова из того, что говорила учительница:

– К Филиппу приходила полиция и спрашивала про трех молодых парней на двух ворованных мотоциклах. Ты их, случайно, не видел? – спросила учительница, присаживаясь напротив Федорова.

Подперев голову правой рукой, учительница пристально посмотрела на своего постояльца.

Ответить Федоров не успел, так как в дверь требовательно постучали.

– О том, что я тебе говорила, ни слова Филиппу! – предупредила учительница, идя к двери.

Запив бутерброд глотком чая, Федоров присел на кровать и начал надевать американские ботинки, в которых до сих пор щеголял.

Туфли из домика на пляже Федоров и Соколов выбросили после обеда в кафе.

Теперь с домиком их связывала только одежда, которую можно было купить в каждом магазине.

В дверях показался дед, который слащаво улыбался.

– Доброе утро! – поздоровался Федоров, вслед за дедом выходя из домика учительницы.