Анатолий Сарычев – Рота особого назначения. Подводные диверсанты Сталина (страница 13)
– У меня есть два заправленных ИДА. Вот только ноги голые! – выдал командир катера.
– Не ноги, а только ступни. Мне надо надеть на ноги две пары шерстяных носков. А командиру дать резиновые сапоги. Вода не будет в них циркулировать и согреется от собственного тепла!
«Если склеить из микропорки носки, то будет точно такой же эффект, как от сапог! И шлем надо склеить тоже из микропористой резины. Но давать командиру катера перепонки пока не стоит!» – прикинул Федоров, смотря в иллюминатор.
Он не заметил, как из каюты выскользнул матрос с обрезом, полным воды, собранной с пола каюты.
Только сейчас, когда стало нечего делать, Федоров заметил, как сильно качает маленький кораблик.
– Представьтесь как положено, товарищ лейтенант, – попросил Соколов, подаваясь вперед.
– Лейтенант Звягинцев Роман Тимофеевич! – встал по стойке «смирно» командир катера.
– Наша задача – как можно быстрее дойти до точки рандеву с сухогрузом. У нас там важная встреча! – сказал кап-два.
– Приложу все усилия, чтобы освободиться от сетей! – вскинул голову, как молодой жеребец Звягинцев, перебирая ногами на холодном полу каюты.
В дверях негромко кашлянули.
– Войдите! – скомандовал Звягинцев, моментально превращаясь из молодого парня в командира судна.
Вошел моряк и передал стоящему, широко расставив ноги, командиру два ИДА со шлемами.
– Перепонки я в воде надену! – вслух решил Федоров, надевая, как и командир катера, шерстяные носки.
– Наденьте грузовые пояса[44]! – напомнил Соколов, передавая два грузовых пояса водолазам.
С кормы катера был уже спущен шторм-трап, около которого и остановились водолазы.
Надев на себя ИДА, Федоров первым спустился по шторм-трапу до воды и уже тут начал надевать перепонки с галошами, снабженные сверху шнуровкой.
– И ты сможешь плавать, как рыба? – с дрожью в голосе спросил Звягинцев, придерживая Федорова за плечо.
– Попробую. Но не уверен, что получится с первого раза, – отозвался Федоров, прыгая в воду «солдатиком».
И сразу резко ушел ко дну.
Ясно было, что с грузами на грузовых поясах Соколов переборщил и надо срочно снижать отрицательную плавучесть[45].
Вода была не очень прозрачной, но видимость составляла метров четыре-пять.
Махнув перепонкой, Федоров сразу подался вперед и чуть не сдернул ее с ноги.
Две большие камбалы, проплывавшие метрах в четырех, шарахнулись от него, медленно работая хвостами.
«Вот так и надо делать! Медленно двигать ногами, а не толкаться, как в брассе!» – решил Федоров и неожиданно быстро поплыл вперед, смотря на стоящего на дне Звягинцева, который махал почему-то только правой рукой.
Чуть наклонив туловище, Федоров спикировал на Звягинцева и увидел, что тот стоит на дне, до половины запутавшись в сети.
«Мне сказочно повезло, что я не вляпался в сеть! Пошел под воду без разведки! И еще плаваю без страховочного конца! Инструктор-водолаз называется! Дать по голове мне надо за такое погружение!» – ругал сам себя Федоров, обплывая на расстоянии пяти метров стоящего в резиновых сапогах Звягинцева.
На дне видимость была метров десять, и Федоров видел, как уходила в разные стороны мелкоячеистая сеть.
Командир катера не дергался, а поворачивал только голову, наблюдая за парящим в толще воды Федоровым.
Сеть, зацепившаяся за что-то на дне, уходила влево и вправо, наверху удерживаемая торпедным катером, винт которого был не виден, как, впрочем, и сам катер.
В сети трепыхалось штук пять крупных рыбин, по виду смахивающих на камбалу, с десяток сайр и два больших краба.
«Если сеть вытащить, то вполне всей команде на пару дней рыбы хватит. А если взять острогу, то можно очень продуктивно заняться подводной охотой, о которой так мечтал майор Иванов[46]!» – вспомнил Федоров, первым делом обрезая ножом плеть сети, уходящую влево, в полуметре от стоящего истуканом Звягинцева.
Потом последовал черед и правой плети.
Остальную сеть в клочки располосовал сам Звягинцев, сдирая с себя остатки нитей.
Три минуты спустя совсем чистый Звягинцев стоял на дне и смотрел, как свободно плавал вверху Федоров.
«Катер подождет. Никуда он, заякоренный с двух сторон, не денется!» – решил Федоров, жестом приказывая Звягинцеву оставаться на месте.
Сам Федоров пошел влево, куда поверху тянулось крыло сети.
Метров через сто крыло сети начало опускаться, и еще через пятьдесят метров Федоров обнаружил небольшую, всего метров тридцать, подводную лодку, на рубке которой была ясно видна свастика.
На носу лодки стояла небольшая пушка, типа «сорокапятки»[47], а на корме имелся пулемет типа МГ с пристегнутым металлическим коробом.
«Вот это номер! Лодка ведь совсем свежая! Ни ракушек, ни водорослей совсем нет!» – оценил Федоров свою находку, обплывая лодку кругом. Никаких видимых повреждений на ней видно не было. А вот сеть, намотавшаяся на винт, уходила куда-то вправо.
«Проскочу по сети метров сто и сразу обратно. Не стоит оставлять Звягинцева одного!» – решил Федоров, чуть сильнее начиная работать ластами.
Далеко плыть не пришлось. В пятидесяти метрах от немецкой подводной лодки на правом боку лежала деревянная шхуна, от которой и тянулась смотанная в жгут сеть.
В правом борту шхуны были видны три пушечные пробоины. Причем вторая была метрового размера и находилась чуть ниже ватерлинии.
Из дыры торчали поломанные доски и какие-то тряпки.
«Теперь все ясно. Рыбаки пошли за рыбой, выкинули сеть и наткнулись на немецкую подводную лодку, которая их расстреляла и пустила на дно. Но при погружении сама лодка влетела в сеть и затонула. Отсюда мораль: «Не стоит стрелять во все, что движется. Хотя вполне может быть другое объяснение: типа рандеву со шпионом, которое пошло не так, как хотелось командиру подводной лодки», – решил Федоров, медленно разворачиваясь на месте.
При повороте он помогал себе правой рукой, кидая осторожные взгляды по сторонам.
Пока ничего угрожающего, как и посторонних глаз, кроме двух камбал и приличного размера палтуса, который, проплыв в двух метрах от замершего в восхищении Федорова, быстро скрылся из виду, видно не было.
«Вот бы мне сейчас острогу, а еще лучше, подводное ружье! Можно же поставить вместо пули какой-нибудь маленький гарпун!» – помечтал Федоров, плывя вдоль крыла сети.
Доплыв до печально стоящего Звягинцева, Федоров махнул ему, а сам устремился наверх, стараясь не прикасаться к болтающейся сети.
Осторожно обрезав ножом сеть около винта катера, Федоров уцепился за лопасть ногами и стал быстро срезать нити сети.
Пять минут работы, и винт был освобожден от сети, обрывки которой падали вниз.
Федоров так увлекся работой, что не заметил, как Звягинцев поднялся на борт своего катера.
Вынырнув у трапа, Федоров первым делом снял перепонки и передал их стоящему на нижней ступени шторм-трапа Звягинцеву и только потом стал сам подниматься.
На столе в каюте стоял большой чайник с чаем и три пол-литровые керамические кружки.
– Давай, лейтенант, я помогу тебе раздеться, – предложил кап-два, аккуратно снимая с хозяина катера куртку.
– Матрос! – крикнул Федоров, тяжело плюхаясь на койку.
Появился матрос и вопросительно посмотрел на своего командира.
– Два буя за борт, на расстоянии трех метров один от другого. Один буй водолазный! – приказал Федоров и так свирепо посмотрел на матроса, что тот моментально испарился.
– Что случилось? – спросил кап-два, помогая снять со Звягинцева штаны.
– Я на дне нашел рыболовецкую шхуну и свежую немецкую субмарину! – доложил по-английски Федоров, наклоняясь вперед.
– Шхуна небольшая? Метров сорок длиной? – тоже по-английски уточнил Звягинцев, как был голый, встав с койки.
– Сидеть, лейтенант! Сейчас здесь командую я! – приказал кап-два.
– На этой шхуне позавчера ушли три офицера штаба, которых ищет вся флотилия! – попробовал возразить Звягинцев.
– Молчать! Я, как старший по званию, принимаю командование на себя! – приказал Соколов, аккуратно снимая штаны с начавшего дрожать Федорова.
– Но я просто обязан доложить в штаб флота о найденной шхуне! – попробовал вставить слово Звягинцев.
– А так? – негромко спросил Соколов, показывая бордовую книжечку с надписью «Смерш».