Анатолий Сарычев – Гражданин СССР (страница 15)
Борис налил по половине стакана коньяка, заметив, что движения Бахти стали более порывистыми, а речь отрывистой.
«Бахти не очень хорошо воспринимает алкоголь.
Две бутылки коньяка на троих – ерунда, а мой собеседник прилично поплыл!» – оценил Борис состояние сокурсника, решив, что надо завязывать с пьянкой.
– Давай по последней! – предложил Борис, поднимая свой стакан.
– Куда тебе торопиться? Машина отвезет в отделенческий дом отдыха. Начальник отделения построил этот дом как памятник самому себе! Но домик получился отличным! Там и сауна есть и номера очень приличные! – немного завистливо сказал Бахти.
– Значит, вся комиссия из Ташкента там поселится? – уточнил Борис, которому очень не хотелось продолжать пьянку.
– Сегодня ты навряд ли увидишь эти рожи, а вот завтра будешь лицезреть все эти противные морды! – пьяно улыбаясь, заявил Бахти, снова открывая верхний ящик стола.
– Постарайся помочь моей жене, которая.., – начал говорить Бахти, кладя перед Борисом темную монету с портретом мужика в шлеме.
Положив правую руку на стол, Бахти пристроил на нее голову и громко захрапел, показывая, что пьянка для него на сегодня закончилась.
«Мало тренировался Бахти в принятии алкогольных напитков! Спустя рукава к этому важному делу относился! Вот и пожинает теперь плоды разгильдяйства в институте!» – убирая в сумку папку, оценил поведения Бахти Борис.
Снаружи прозвучал автомобильный сигнал.
Борис поднял голову и обнаружил три пустых коньячных бутылки, стоящие под столом.
«Даже, если одна бутылка вчерашняя, вторую мы с Бахти допили, то он сегодня уже выкушал с Соколовым бутылку до моего прихода! Прошу прощения за крамольные мысли дорогой товарищ!» – мысленно извинился Борис, убирая только что начатую бутылку коньяка в угол комнатушки, за два длинных тубуса [104].
Глава восьмая
Десять минут спустя после такого странного окончания пьянки, Борис входил в одноэтажный дом, около северной горловины станции [105].
– Мне заказал номер товарищ Соколов! – весомо произнес Борис, выкладывая на стол, за которым сидела дородная женщина, свой паспорт и командировочное удостоверение.
– У нас, к сожалению, ни одного свободного номера нет! Внезапно приехала комиссия из
Ташкента и все места заняты! – развела руками женщина.
– Соколова сегодня не будет, так что можете меня поселить в его номер! – вальяжно махнул рукой Борис, в котором сильно играл выпитый только что коньяк, делая его излишне уверенным в себе.
– Как прикажете, товарищ Щварцман! – вставая со своего места, согласилась женщина. Пройдя по коридору метров десять, свернула направо и вытащив из кармана ключ с большой металлической грушей, на которой стояла цифра «Восемь», сунула его в замочную скважину.
Комната метров восемь с одной не застеленной кроватью и одна дополнительная дверь сразу показали Борису, что в номере есть санитарно-технические устройства, чему он несказанно обрадовался.
Да и письменный однотумбовый стол, со старинным черным телефоном в правом углу тоже прибавил оптимизма.
– Горячая вода есть? – спросил Борис, смотря, как ловко женщина перестилает постель, достав из шкафа чистое белье.
– Сейчас есть, но как дальше будет – не знаю, – сообщила женщина, смотря на Бориса, который, сняв туфли, в одних носках, уселся на стул около стола, переводя взгляд с холодильника на телевизор.
– Телевизор работает, но показывает только один канал! – успела сказать женщина, как зазвонил телефон.
Борис взял трубку и вальяжно сказал, корча из себя барина:
– Вольфсон слушает!
– Это Умаров говорит! Ты не мог бы завтра со мной утром встретится? Есть очень интересное предложение!
– А по телефону нельзя? – спросил Борис, делая знак женщине выйти из номера.
Оставив на столе ключ от номера, женщина на цыпочках вышла, плотно закрыв за собой дверь.
– Есть предложение захватить тебя на археологические раскопки! – сходу выпалил Умаров.
– Буду очень рад! Надо только завтра определиться с планом проверки и я к вашим услугам! – сходу согласился Борис, в котором по-прежнему играл коньяк.
– Поедем примерно на неделю. Послезавтра утром на Устюрт полетит самолет, а через неделю привезет тебя обратно, – озвучил предложение Умаров.
– Договорились! – согласился Борис, прикидывая, что завтра утром сходит в депо, посмотрит документы, даст задание бухгалтерии сделать кое-какие выкопировки со счетов, и может спокойно уехать на неделю.
Это все равно займет у предприятия не меньше недели – десяти дней, которые можно с пользой провести на Устюрте, спокойно работая над диссертацией для Зухры и какого-то ее друга или подруги из Чимкента.
Лаптоп в любом случае надо было отрабатывать.
«Сейчас сполоснуться и можно сесть и поработать!» – решил Борис, скидывая с себя одежду прямо на стул, стоящий возле письменного стола.
Вода в душе была не сказать, что горячая, но чуть теплая и солоноватая на вкус. Борис с удовольствием помылся, вытерся махровым гостиничным полотенцем, одел трусы и сел работать за письменный стол, справа от которого стояла старинная настольная лампа.
Через два часа, Борис встал, сделал десяток физических упражнений и стал разбирать сумку, в которую предусмотрительная бабушка положила палку твердокопченой колбасы, половинку зажаренной курицы и нарезанный батон.
В шкафу обнаружился заварочный чайник пяток пиал и начатая пачка цейлонского чая.
Налив в чайник воды, Борис сунул туда кипятильник и включил телевизор, рассчитывая посмотреть новости. Как и следовало ожидать, большой «Изумруд» [106] не подавал признаков жизни.
– Что и следовало ожидать! Но это к лучшему! Меньше отвлекать будет во время работы! – громко провозгласил Борис, сооружая себе пару хороших бутербродов с курицей, остатки которой, как и колбаса, устроились на второй полке холодильника.
В минуту, расправившись с бутербродами, Борис снова сел за работу, отметив, что написал уже двадцать страниц и немного устал.
«Робот закончил считать движение в не Эвклидовом пространстве [107] твердых тел и решил отдохнуть, считая дифференциальные уравнения шестого порядка!» – сам себе сказал Борис, чувствуя легкую усталость, принялся составлять перечень вопросов для бухгалтерии и планово-экономического отдела, сверяясь со списком, который выдала Лилечка.
Поработав два часа, Борис снова встал, сделал пятиминутную физкульт-паузу, заварил свежий чай и снова сел за диссертацию. Просмотрев файлы, Борис обнаружил, что написал целых пятьдесят страниц, а на часах уже три часа ночи.
«Теперь спать! Встать надо в семь часов утра и идти на работу! В командировке надо придерживаться распорядка предприятия, куда приехал с проверкой! Раз депо работает с восьми часов, то надо и приходить на работу без пяти восемь!» – напомнил себе Борис, ныряя под теплое одеяло.
Через десять секунд Борис спал сном младенца.
Утром быстро позавтракав, остатками холодной курицы, Борис сначала быстрым шагом, потом бегом двинулся в депо, отметив, что столовая уже работает и из нее тянутся аборигены по направлению к депо.
Все шли не торопясь, с удивлением смотря на бегущего трусцой Бориса.
Без пяти восемь, Борис зашел в приемную и обнаружил секретаря, которный с бешенной скоростью печатала на своем компьютере.
– Уже напечатала сто страниц! – похвасталась секретарь.
– А я вчера пятьдесят! – не остался в долгу Борис, радостно улыбаясь.
– Пришел только главный инженер! Начальник депо, как я вам и говорила, будет к двенадцати! – шепотом сказала секретарь, снова принимаясь за левую работу.
– Мария Петровна! Меня ни для кого нет! – рявкнул из-за двери грубый мужской голос.
Секретарь виновато развела руками, на бумажке написав: «Виктор Андреевич Глухов»
Коротко стукнув, Борис, не спрашивая разрешения, вошел в небольшой кабинет, где за столом, заваленным бумагами сидел широкоплечий мужик с красным помятым лицом.
– Мне сейчас некогда! У меня через десять минут планерка с начальниками цехов и мне надо подготовиться! – страдальчески морщась, сказал главный инженер, не поднимая головы.
– Я вчера до вечера прождал, сегодня с утра пришел! – виноватым тоном сказал Борис, принимая позу смиренного просителя.
– Ничего с тобой не случится! Подождешь еще! Тебе надо, а не мне! – засмеялся главный инженер, все так же не поднимая головы от бумаг.
– Вы не поняли, Виктор Андреевич! – начал Борис, которого начала разбирать злость.
– Я все понял! Придешь завтра! А лучше послезавтра! Не мешай людям работать! – отмахнулся главный инженер.
– Как позвонить в комитет народного контроля? – жестко спросил Борис, которому очень хотелось съездить по морде этому неотесанному грубияну.
– Здесь не справочное бюро! – обрезал главный инженер, поднимая голову.
– Я приехал из Ташкента не для того, чтобы выслушивать вашу грубость! – жестко заявил Борис, которому надоела глупая пикировка.