Анатолий Самсонов – Харбинский круг (страница 10)

– Да, я сделаю это, я свяжусь и переговорю с ним.

Николаев отпустил Лагина, отметив, что тему военно-исторического и историко-археологического сотрудничества нацистов с Советами тот вообще не затронул. Если потому, что это выглядит бредом, то, извините, что же тогда за всем этим видит Кутепов и его «Общевоинский союз»?

Этот день преподнес Николаеву еще один сюрприз. Некто Каеда, назвавшись частным лицом, просил уделить ему некоторое время для конфиденциальной беседы. Просьба была удовлетворена. Перед Николаевым предстал чуть выше среднего роста хорошо сложенный, спортивного вида японец, возраст которого определить было затруднительно. Вообще возраст мужчин азиатских национальностей определять довольно трудно. По достижении зрелого возраста, они как бы консервируются на долгие годы. Визитер заговорил первым:

– Здравствуйте, Сергей Романович, моя фамилия Каеда. Я неоднократно бывал в Харбине, но представлен вам не был и вот, пользуясь случаем, решил нанести визит. – Все это было произнесено на русском языке непринужденно, с легким, почти неуловимым акцентом. Удивленный и заинтригованный Николаев предложил гостю присесть и поинтересовался целью его визита.

– Я, – начал визитер, – не буду ходить, как у вас говорят, вокруг да около, а сразу возьму быка за рога. – Продемонстрировав, таким образом, знание русского фольклора, продолжил: – Итак, я служу Императору, я разведчик. И прибыл к вам с предложением.

– «Оригинальное вступление», – подумал Николаев и спросил:

– За предложениями разведчика обычно следует вербовка. Вы намерены вербовать меня?

– Конечно, – ответил японец, – но не вас персонально, а в целом организацию БРЭМ, а точнее ту ее часть, которую можно назвать информационно-исследовательской, выполняющую специфические функции, не подлежащие, так сказать, огласке. И не меняйтесь в лице, господин полковник, это деловой разговор. Речь пойдет о равноправном сотрудничестве.

– Хорошо, слушаю вас, продолжайте.

– Буду краток. Есть одна вещь, на которую мы смотрим с разных позиций, но видим одинаково. Это – Советская Россия. Это ваш враг. И наш враг. А враг моего врага – мой друг, не так ли? Это первое и главное. Второе. Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что с недавних пор вас интересует район Тибета и Гималаев.

«Точно, совсем с недавних пор, не далее, как с сегодняшнего дня», – мысленно согласился Николаев, исподволь разглядывая занятного гостя.

– Так вот, – не дожидаясь ответа, продолжил Каеда, – и нас с недавнего времени интересует этот же район.

– Господин Каеда, поясните, пожалуйста, в части Тибета и Гималаев. Что же вас там может интересовать?

– Увы, то же самое, что и вас. Самостоятельные лингвистические, антропологические, историко-археологические изыскания, нас, как и вас, не интересуют. Все гораздо прозаичнее. Я говорю без каких-либо экивоков, прямо и откровенно: нас интересует – кто и что там намерен искать, и, если что-то будет найдено, то – что именно? В достижении этой цели вы и мы заинтересованы в одинаковой степени, как в одинаковой степени можем быть полезны друг другу, разумеется, сохраняя все это в тайне. Я предлагаю союз. Что вы на это скажете? Согласны? Если да, то, понятно, никаких договоров и протоколов мы подписывать не будем. Мне достаточно вашего слова офицера. Я, со своей стороны, готов дать такое же обязательство. Итак?

– Чем же вы можете быть полезны? – Николаев не испытывал колебаний поскольку имел все основания полагать, что в таком фантастическом предприятии – поисках на огромной территории кого-то, разыскивающего что-то – сильный партнер гораздо предпочтительнее сильного конкурента

– Людьми, деньгами, снаряжением. Да мало ли еще чем? – быстро ответил японец.

– Ну, что ж, я согласен.

– По рукам?

После рукопожатия Каеда заявил:

– Предлагаю определить исходные позиции. Я бы хотел, чтобы мы поняли друг друга в концептуальном, общеполитическом и общечеловеческом смысле. Прошу уделить некоторое время, здесь коротко не скажешь. – Последовал согласный кивок Николаева, и японец продолжил: – Мне кажется, это облегчит взаимопонимание, ведь лучший вариант в межличностных отношениях – это отсутствие недосказанного, недопонятого и уж, конечно, исключение всякой лукавости даже в мелочах. Как говорят русские – маленькая ложь порождает большое недоверие, а от недоверия до противостояния – один шаг. Вам, наверное, странно слышать подобные сентенции от разведчика, но, клянусь, все это я говорю по убеждению.

Немного расскажу о себе, тем более, что в ваших глазах так и застыл этот вопрос. О языке и образовании. Я историк и славист. Учиться в России мне, к сожалению, не довелось. После войны 1904 – 1905 годов отношения между нашими странами были более чем прохладными. Я обучался в Софийском университете. Кафедра русского языка и словесности была там очень приличной, поскольку патронировалась Российской Императорской Академией. А задолго до этого, можно сказать в нежном возрасте, у меня была возможность изучать русский разговорный язык. Тогда мы жили в Гонконге, в европейском квартале, точнее, в его русской части. Так что недостатка в языковой практике я не испытывал. На императорскую службу я поступил в 1917 году, когда у вас на родине произошел октябрьский переворот, который теперь так пышно величают Великой Революцией. До этого я и не думал, что стану государственным служащим. Должен сказать, что мотивация моего поступления на императорскую службу тождественна вашей мотивации. Поясню. Вы потеряли все: Родину, дом, образ жизни, перспективу, друзей. Словом, все то, что наполняет жизнь и, может быть, и составляет ее смысл. И теперь выброшенный из своего дома полковник Николаев борется с теми, кто сотворил это. Мне это понятно. Теперь и вы поймите – ваши враги это и мои враги по той простой причине, что мне вовсе не хочется повторить вашу судьбу. Из интереса, да и по долгу службы, я изучаю теорию коммунизма. Не буду говорить долго и нудно, а скажу просто. Всё у советских коммунистов сводится вот к чему: выжить, насадив у себя дома коммунистические догмы, и затем распространить эти догмы на весь Мир. Это именуется победой Мировой Революции. Так что первая часть задачи ими решена – выжили, на очереди следующий пункт программы. А ведь наши страны – ближайшие соседи. И я не могу утверждать, что у нас в Японии не приемлют идей этой новой России, вовсе не могу. В общем, если говорить языком наших оппонентов, у нас с вами налицо полная идейная общность, а идея, овладевая массами, ведь мы тоже масса, становится материальной силой. И здесь с коммунистами невозможно не согласиться.

В свое время относительно первой задачи коммунистов, то есть – выжить, – я питал некоторые иллюзии. Нет, не имелось в виду их возможное военное поражение в Гражданской войне. Уже после нее. Основа иллюзий – знание того, кем являются в большинстве своем творцы революции, профессиональные революционеры. Да, да, я говорю именно об этом, в большинстве своем, это евреи. На чем строились иллюзии? Я рассуждал как историк и, чтобы вы поняли мою логику, обращусь к истории. Начнем с иудейского царя Саула. У него был любимец – Давид. Когда Давид победил гиганта филистимлянина Голиафа, раскроив ему череп лихо запущенным из пращи камнем, Саул сделал его военачальником. Затем почему-то приревновал, стал завидовать славе Давида, да так, что задумал его убить. Давиду повезло: его предупредили о царской затее и он успел скрыться. И где же он скрылся? У врагов – у филистимлян, у родственников убитого им Голиафа! Скрылся и все? Нет! Он перешел на службу к филистимлянам. (Филистея – древняя Палестина. Прим. авт.). И служил им верой и правдой, безжалостно уничтожая всех, кого прикажут, и, в том числе, сынов народа своего. Вот так история! Но это ему не помешало! После смерти Саула Давид стал царем. Товарищ Ленин в своих многотрудных писаниях в таких случаях выражал собственные эмоции кратким латинским – SIC! Так! Царствование Давида и его сына – Соломона – было временем расцвета Иудеи. Однако недолго счастье длилось. После смерти Соломона на престоле воцарился его сын Ровоам со своей простой философией: «Если отец мой – Соломон – наложил на вас (народ иудейский) иго, то я увеличу его; если он наказывал вас бичами, то я буду наказывать вас скорпионами (бич с нанизанными на него металлическими шестигранниками)». Вот такой у Соломона был сынок – экстремал. Кому такое может понравиться? Естественно, возникло недовольство, потом возмущение, затем восстание и, в конце концов, раскол. Из двенадцати колен (родов) израилевых под властью Ровоама осталось два: иудино и вениаминово. Они назвали свое царство Иудейским со столицей в Иерусалиме. Отколовшиеся десять колен образовали государство Израиль. Столицей его стал город Самария. А после этого и пошло, и поехало. Два государства, населенные одним народом, говорящие на одном языке, имеющие один уклад жизни, один Ковчег Завета и один Закон Моисея стали с завидным упорством истреблять друг друга в непрерывных войнах. Длилась эта иудейская бойня почти четверть тысячелетия. Естественно, после такого затянувшегося кровопускания оба государства ослабли и поочередно стали добычей иностранных пришельцев. Хетты, ассирийцы, вавилоняне, парфяне, сирийцы. Прошли века. Наконец, династии Хасмонеев удалось сплотить народ и поднять на борьбу за независимость. Сто с лишним лет непрерывной войны и вот она – победа, вот она – независимость! Но власть! Кому достанется власть? Родные братья хасмонейской династии Гиркан и Аристовул не смогли поделить ее и столкнулись лбами. Но обессиленный народ не хотел проливать кровь ни за того, ни за другого. Что же делать? На ту беду братьев одновременно посетила одна и та же пагубная мысль: убрать с дороги соперника руками Рима, руками Гнея Помпея, который в то время стоял с легионами в Антиохии и с изумлением наблюдал за тем, как сначала один брат, потом другой пытаются загрести жар его руками. Опасно играть с Римом! Чем это закончилось известно. Иудея стала частью Римского мира, ставленником римской власти стал даже не иудей, а араб-идумеянин Ирод, который озаботился и с великим арабским тщанием под корень изничтожил династию Хасмонеев. Не пожалел даже жену и собственных сыновей! Вот так. И во все времена: от Соломона до Хасмонеев и после, – появлялись пророки. На них снисходило откровение Господне, все ожидали Мессию. И вот пришел Иисус, пришел, утверждается, точно так, как описано в древних пророчествах. И придя, в своей знаменитой Нагорной проповеди прямо сказал: «Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел я, но исполнить». Имелся в виду Закон Моисея. Казалось бы, все хорошо. Но – нет. Проповеди Иисуса очень и очень не понравились иудейским иерархам. Почему не понравились – это отдельная и очень серьезная тема. Касаться ее не будем. Заметим только, что тему эту старательно обходят все четыре Канонические Евангелия, скромно замалчивают и Католическая и Православная Церкви, и даже состоящие с ними в контрах многочисленные сектантские течения. (См. роман «Параллель: операция «Вирус» и дело Понтия Пилата. А. Самсонов.) Так вот – Иисуса стали травить, «стали искать погибели его». Какое-то время ему удавалось избегать многочисленных ловушек. Но, когда в небольшой на то время группе учеников Иисуса появился предатель – Иуда – все было кончено.