Анатолий Самохлеб – Дети войны. Страшная сказка. Невыдуманная повесть о детстве и войне от узника нацистских лагерей (страница 5)
Долго и трудно добирались они до обетованного Крыма. Большие и маленькие города обходили стороной. От главных дорог, по которым беспрестанно двигались машины, мотоциклы и даже танки, держались подальше, пробираясь больше по пешеходным тропам и тропинкам, ежеминутно опасаясь наткнуться на полицаев или жандармов. Озираясь по сторонам, вздрагивая от малейшего шороха, словно загнанные свирепыми гончими звери, они заходили в села и просили подаяния.
И повторялось то же, о чем я уже писал: кто прогонял, а кто и в дом приглашал да спать укладывал.
Шли не одни, а группами по десять – пятнадцать человек. Группы эти образовывались спонтанно – встретились на дороге, разговорились, присмотрелись друг к другу и пошли вместе: и веселее, и не так страшно. На долгом пути кто-то уходил, сворачивая на иную тропу, кто-то, теряя силы, поворачивал назад. Появлялись новые люди, и вот так, километр за километром, упрямо шли они к своей цели и дошли-таки до Крыма. Изнуренные, брели они по пыльной дороге через нескончаемое кукурузное поле, на ходу обгладывая спелые початки. И не десять человек уже шли, а человек сорок, а может быть, и больше. Каждый думал только об одном – водички бы попить холодненькой да голову приклонить куда-нибудь, сил уже не было никаких…
Но не суждено им было отдохнуть от дороги тяжкой. Загремело все вокруг, земля словно вздыбилась, и оказались наши горемыки в кольце нескольких мотоциклов и орущих что-то жандармов. Облава! То, чего они опасались весь свой длинный путь, настигло их здесь, на дороге через мирное кукурузное поле.
А потом их выстроили и тщательно обыскали. Бесстыдные руки похотливо лапали женские тела, тщательно рылись в их жалких пожитках. Все, что представляло хоть какой-нибудь интерес, тут же исчезало в их подсумках. Исчезли и кольца обручальные, и цепочка, и рюмочка. Но это все ерунда. Исчезла, испарилась за минуту их мечта. Одна из женщин, понимающая немецкий язык, услыхала и тут же, с ужасом, теряя сознание, сообщила, что их всех расстреляют. И словно в подтверждение этого, единственного мужчину лет пятидесяти вывели из строя, отвели на несколько метров, и немец выстрелил ему в голову.
Уже совсем стемнело. Освещаемые фарами мотоциклов, шли безмолвные люди по все той же дороге к своей могиле. Если кто-то и плакал, то плакал молча, без всхлипываний и стонов. Моя тетя крепко держала за руку свою одиннадцатилетнюю дочь и что-то шептала ей на ухо. Дорога стала круто подниматься вверх, идти было трудно, колонна растянулась, и мотоциклисты снова разорались, гоняя свои машины вперед и назад. В этой суматохе моя тетя сильно толкнула дочь в кукурузные заросли, а сама смешалась с толпой и со страхом ждала выстрелов. Но немцы не стреляли. Побега маленькой девочки никто не заметил.
Пленников загнали в сарай и заперли. Все затихло вокруг, тьма окутала окрестности. В сарае слышны были только тяжелые вздохи, потом и они прекратились. Измученные люди провалились в бездну сна. Не спала только моя тетя. Она пробралась к задней стене сарая и стала ее скрупулезно исследовать. И нашла то, что искала. У самой земли доски прогнили настолько, что их можно было выломать. Тетя возилась долго, казалось, бесконечно. Ломая ногти, делала подкоп, затем по щепочке разбирала доску, бралась за вторую. Единственная мысль сверлила ее мозг: я должна выбраться, я должна спасти дочь. И она выбралась, и помогла выбраться еще нескольким женщинам. Беглянки разбежались в разные стороны, но у тети был один путь – на кукурузное поле. Весь остаток ночи она бродила по полю, разыскивая дочь. Никто на ее тихий зов не откликался. Лишь когда первые лучи солнца выглянули из-за горизонта, а надежда окончательно угасла, тетя буквально наткнулась на спящего ребенка. Они молча прижались друг к другу и так просидели до самого вечера, боясь пошевелиться. Погони не было. С той стороны, где находилось село, поднялся в небо густой столб дыма. Можно только догадываться, кто сгорел в том пожаре. А наши беглецы начали долгую и трудную дорогу домой.
Они вернулись в начале декабря. Черные, худющие, изможденные, грязные, но счастливые от того, что добрались, что выстояли. Да что там объяснять? Только совсем уж бессердечный не поймет, что может чувствовать человек, прошедший несколько кругов ада и выбравшийся живым.
Они сидели прямо на полу в коридоре и смотрели на нас. Молча. И мы молчали. Полуоткрытая дверь комнаты открылась шире, и в коридор притопал маленький мальчик, три месяца назад научившийся ходить. Он внимательно всех осмотрел, подошел к бабушке и вдруг, указывая рукой на тетю, сказал свое первое слово: «Мама».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.