Анатолий Салтыков-Карпов – Цепная реакция расщепленного советского сознания (страница 7)
В. Ленин создал вертикаль большевистского типа: партия – мозг государства. О руководящей и направляющей роли партии даже было прописано в конституции.
В. Путин создал вертикаль бюрократически-силового типа: государство – мозг общества.
Обе модели требуют централизованного контроля и не терпят конкурирующих центров силы.
2. Оба использовали идеологию как инструмент стабилизации
В. Ленин – марксистско-революционную идею.
В. Путин – идею “стабильности”, “державности”, “исторического реванша”.
Обе идеологии были нужны не для будущего, а для управления настоящим.
3. Оба пришли после краха прежнего мира
В. Ленин – после распада империи, поражения в войне, экономического коллапса.
В. Путин – после распада СССР, дефолта, политического и экономического развала 1990-х.
В обоих случаях страна требовала “собрать осколки”.
4. Оба подменили реформы мобилизацией
У обоих реформы оказались второстепенными по сравнению с задачей удержания контроля:
В. Ленин – военный коммунизм, затем НЭП как вынужденное отступление.
В. Путин – рыночность с государством во главе, затем политическое ужесточение.
1. В. Ленин строил новую систему, В. Путин – восстанавливал старую
В. Ленин сверг капитализм и создавал общество нового типа.
В. Путин демонтировал постсоветскую демократию и отчасти вернул логику имперского государства.
2. В. Ленин действовал через утопию, В. Путин – через прагматизм
В. Ленин верил в историческую миссию.
В. Путин действует, исходя из реальной политики и интересов элит.
3. В. Ленин разрушал старые классы, В. Путин создаёт новые.
При В. Ленине ликвидировали буржуазию, дворянство, был ликвидирован царский административный аппарат.
При В. Путине сформировался государственно-олигархический класс.
4. В. Ленин жил в эпоху глобальной революции, В. Путин – в эпоху глобальных рынков
И это определяет стиль политики:
В. Ленин – экспортер мировой революции. Вождь мирового пролетариата.
В. Путин – экспортер сырья и безопасности. Необходимо внести дополнения в дискуссии с искусственным интеллектом и можно добавить, что Россия поставляет на мировые рынки не только сырье, но также и технологическое оборудование, атомные электростанции и существенно доминирует на рынках продаж различных вооружений.
Мистическое столкновение двух фигур
История России сталкивает фигуры, которые отражают две крайности русского пути: революционный социализм и государственный капитализм. В Ленин, и В. Путин – не столько творцы системы, сколько её исполнители, люди, которых выдвинуло историческое давление.
Они похожи тем, что оба оказались в роли младших братьев, пришедших после краха старших братьев живших в прежних эпохах. Но их “несчастье” в том, что оба были вынуждены спасать страну через централизацию, а не через развитие общественно-политических институтов.
И потому шаг В. Ленина к социализму и шаг В. Путина к капитализму оказываются симметричными, как два разворота огромного корабля под названием Россия: курс меняется, а стиль управления остаётся тем же – ручное, персональное, сосредоточенное в одном центре.
Есть в российской истории редкая, почти мистическая повторяемость: у двух лидеров, радикально изменивших страну, трагически погибли старшие братья по имени Александр и Виктор.
И оба младших брата – Владимиры – в итоге определили курс целой цивилизации.
Это создаёт сильнейший историко-мифологический ритм, в котором личная драма превращается в государственную философию.
Студент, мечтатель, человек гуманитарного склада.
Втянут в террор как в единственный, хоть и страшный путь борьбы с автократией. Являлся членом тайной террористической организации «Народная воля». Участвовал в подготовке покушения на императора Александра 111.Был арестован, осужден и казнён в 1887 году.
Мифология СССР создала ключевую сцену, которая была отражена в картине. После казни Александра младший брат Владимир сказал:
“Мы пойдём другим путём”.
Эта фраза стала символом разрыва со старым миром и поиска исторической миссии, в которой В. Ленин уже не увидел в терроре жест мести – он превратил борьбу в системную революцию, рационально-теоретическую, построенную на партии, учении, планах.
Александр погиб – а Владимир решил продолжить ту же борьбу, но в другой форме: не бомба, а партия. Не заговор, а идеология. Не эмоция, а структура.
Здесь целесообразно отметить, что и в США существуют народовольцы. Один конгрессмен высказал идею о том, почему в России не найдется парень типа Ли Харли Освальда, чтобы решить проблемы. А у президента США прострелили ухо.
Родился до войны. Умер маленьким ребёнком в блокадном Ленинграде, одним из миллионов безымянных жертв. Его смерть стала частью семейной тени, огромной блокады (санкций) – катастрофы, которая формировала ленинградскую идентичность.
Ключевой момент: В. Путин никогда не знал брата лично, но всю жизнь жил с памятью о нём.
Его родители говорили о блокаде всегда с болью. Смерть старшего брата стала образом уязвимости, постоянного напоминания, что государство может быть слабым, и от слабости погибают дети.
Александр Ульянов погиб из-за силы государства – монархия казнила его.
Виктор Путин погиб из-за слабости государства – оно не смогло защитить своих.
И здесь – ключевой философский переворот.
У В. Ленина ответом стала фраза:
“Мы пойдём другим путём” – путь уничтожения старой системы и построения новой.
У В. Путина, если попытаться перевести его жизненный путь в ту же символику, возникает другая формула, не произнесённая вслух, но угадываемая:
“Мы больше не позволим стране быть слабой”.
Это и есть его версия “другого пути”.
В. Ленин: слабость государства → построить новое, сильное через революцию
Его логика: старое государство гниёт → его надо разрушить → создать железную партию, чтобы оно не распалось вновь.
Пафос: сила в идее и коллективе.
В. Путин: слабость государства → вернуть государству контроль, чтобы не повторилась трагедия
Его логика: слабое государство = хаос и гибель → необходимо сконцентрировать власть → государство – защитник нации.
Пафос: сила в вертикали и стабильности.
Оба “других пути”, как ни удивительно, ведут к централизации власти, но исходят из разной травмы:
Ленинская – травма репрессирующей силы государства.
Путинская – травма бессилия государства.
Эта мысль идеально ложится в философскую формулу:
Старшие братья – это рана.