Анатолий Салтыков-Карпов – Цепная реакция расщепленного советского сознания (страница 11)

Таким образом, в России возник уникальный синтез: капиталистическая экономика соседствует с символами и институтами советской эпохи, которые получили вторую жизнь в новых условиях. Кремлёвская власть демонстрирует гибкость в вопросах консолидации общества – она не разрушила советские символы, а встроила их в новую государственную идеологию, превратив прошлое в ресурс легитимности. Кроме того в средствах массовой информации появляются художественные фильмы и сериалы, отражающие как негативные стороны советской действительности так и положительные. Это создает в сознании россиян двойственное представление об исчезнувшем советском мире. Издаются заметки и рукописи руководителей Белого движения. В период шоковой терапии на кафедре автора шли дискуссии о советском времени. Автор написал статью, что для таких случаев необходимо иметь в сознании два представления научно – историческое и мифологическое. На самом деле автор эту идею взял из американских источников и мифологии американских праздников.

День благодарения и советские истории основания

Один механизм – разные декорации.

Сюжет: Пилигримы голодали → индейцы помогли → совместный пир → рождение нации.

Смысл мифа:

• Америка родилась из взаимопомощи.

• Разные люди могут сесть за один стол.

• Государство начинается не с насилия, а с благодарности.

Что скрыто:

• Колониальное вытеснение индейцев.

• Войны и разрушение племён.

• Ассиметрия сил, возникшая почти сразу.

Сюжеты (варианты):

• Рабочие и крестьяне поднялись → свергли угнетателей → построили справедливое государство.

• Ленин – носитель истины, партия – разум эпохи.

• Народ и власть едины.

Смысл мифа:

• СССР возник из справедливости и исторической необходимости.

• Насилие – вынужденное и временное.

• Партия выражает волю народа.

Что скрыто:

• Гражданская война.

• Массовый террор.

• Насильственная мобилизация общества.

• Оба мифа упрощают начало.

• Убирают конфликт и кровь.

• Делают прошлое морально удобным.

• Предназначены прежде всего для школы и праздников, а не для анализа.

И там и там: сложная история превращается в короткий, легко запоминающийся рассказ.

Американский миф оставляет пространство для сомнений и пересмотра. Его можно критиковать, уточнять, переписывать.

Но все равно возникают конфликты. Поскольку и тут в США действительна российская поговорка: «Закон что дышло. Куда повернул туда и вышло». Страна насыщена личным оружием и закон Кольта никто не отменял. Некоторые потомки чувствуют дискомфорт как след, связанный с дискриминацией их предков.

Советский миф был догмой.

Его нельзя было оспаривать без риска. В данном случае всегда в России (СССР) существовали смелые бесстрашные люди (новые революционеры). Видя искажения неких ленинских принципов управления, они могли восстать. Такие события происходили и в среде военных и комиссаров.

Мифы основания нужны любому государству.

Вопрос не в том, есть ли миф, а в том:

• допускает ли он критику;

• и можно ли говорить о тёмной стороне начала вслух.

День благодарения – это праздник поверх трагедии.

Советские истории основания – идеология поверх травмы.

В современной России сейчас допускается в рамках учебных программ обсуждать злободневные вопросы текущих событий, избегая конфронтационных моментов.

Обобщая такие мифы необходимо отметить, что облагораживая США как страну учителя и наставника для России в рыночном пространстве должны учитывать что и там бывают антидемократические проколы.

В советское время была популярна песня, в которой были слова: «В нашем доме поселился замечательный сосед». Когда Советский союз был общим домом, то тогда пели: «Наш адрес не дом и не улица, наш адрес Советский союз». Создание независимых государств привело к созданию границ.

Поэтому под боком у России появился сосед, где историческая память структурирована иначе. В отличие от российской модели, соседнее государство стремится переосмыслить советское наследие через призму национального строительства, а иногда – через противопоставление Москве. Там, где Россия удерживает continuity – преемственность, – сосед выбирает discontinuity – разрыв.

Эта разница в исторических траекториях, политических мифах и символической географии делает пространство между двумя странами напряжённым. Прошлое становится не источником единства, а полем борьбы за интерпретацию. То, что ещё недавно воспринималось как общая память, превращается в объект политического соперничества.

Таким образом, современное противостояние двух соседних государств – это не только конфликт интересов или внешнеполитических ориентаций. Это столкновение двух моделей обращения с историей, двух способов осмысления советского наследия, двух путей превращения прошлого в инструмент национальной идентичности.

Не буди спящую собаку

В отличии от английской версии в России есть однотипная старинная поговорка: «не дразни гусей». В политико-символическом смысле она означает: не совершай действий, которые могут пробудить дремлющие чувства, особенно если эти чувства уходят корнями в историю. Когда соседнее государство разрушает памятники советской эпохи, переименовывает улицы и города, избавляясь от наследия, которое когда-то воспринималось как общее, – это неизбежно вызывает в России болезненную реакцию. Для части общества подобные шаги выглядят как отказ от былой братской связи и как жест, направленный против исторической памяти. В политическом плане такие действия действительно способны порождать новых противников. Память о советском периоде для многих людей остаётся не просто историческим фактом, а частью личной биографии и национальной идентичности. Особую энергию протест вызывает разрушение памятников имперского или дореволюционного периода. Это уже затрагивает не советское, а глубинно русское культурное наследие. Такие действия воспринимаются в России как символическое покушение на многовековую историю, и именно поэтому они могут пробуждать элементы национального самосознания. В наиболее резкой форме оно проявляется в виде русского великодержавного шовинизма, с которым так беспощадно боролись большевики. Большевистская критика великодержавного шовинизма по своему подобию была схожа с критикой американского расизма.

В ленинском понимании это было: доминирование «большой» нации (прежде всего русской) над «малыми»;(Старший брат в упрощенном виде) навязывание языка, культуры, административной воли;

представление, что центр имеет естественное право управлять периферией;

оправдание неравенства через «историческую миссию», «цивилизаторскую роль».

В. Ленин считал шовинизм главным врагом интернационализма, опаснее даже местного национализма угнетённых народов.

Если убрать моральную оценку и оставить структуру, то это: доминирование «белого большинства»;

институциональное неравенство (право, доступ к ресурсам, насилие);

представление о «норме», где одна группа – стандарт, а другие – отклонение;

оправдание неравенства через «культуру», «биологию», «закон и порядок».

Важно: речь не только о бытовом расизме, а о системе.

1. Ассиметрия власти: И там и там:

есть группа-гегемон;

есть группы, чья лояльность и “правильность” постоянно проверяется

Неравенство не случайно – оно встроено.

2. Формальное равенство ≠ реальное равенство

В СССР формально все народы равны, но на практике – центр решает.

В США формально все граждане равны, но на практике – раса влияет на шансы, безопасность, статус. Конечно в этом случае патриоты США могут возразить. Сам автор лично на работе получал инструкции, что делать, если вы подверглись дискриминации в этом направлении и куда обращаться. Однако же разные события показывают, что проблема все еще не решена.

3. Оправдание через универсализм

Очень важный момент.