Анатолий Радов – Тропа Войны и Магии (страница 58)

Вниз я спустился гораздо быстрее, нашел вестового и отправил его к резерву с приказом выдвинуть на помощь правому флангу тысячу. Вокруг меня собрались несколько сэтов, непонятно из каких подразделений, половина раненые. Отправил их за холм, а сам рванул наперерез первой батарее, которая быстро двигалась к дороге. Каждую пушку тащили по четыре айсала, поэтому отходила батарея на приличной скорости. Как бы лафеты не разломали, черти бешеные.

– Стоять! – проорал я, выскочив чуть ли не под копыта. Схватил одного из айсалов под узду, возничий натянул поводья. – Разворачивайтесь здесь!

Такое решение было принято мною всего пару минут назад, когда я спускался с холма. Наши верховые остановили вражеских, которые теперь отступали за спины стрелков второй линии. Все это я разглядел отчетливо. Опасности для первой батареи уже нет, и, значит, можно снова вводить ее в бой. Да, с этой точки пушкари вообще не пристреливались, но в любом случае от лишней огневой поддержки хуже не будет.

– Черт! – ругнулся я, увидев, как наши всадники пустились вдогонку за отступающим врагом. – Сказал же…

Но уже спустя несколько секунд они стали сначала по одному, а потом и группами уходить вправо, давая возможность лежавшим стрелкам открыть огонь. И они не заставили себя ждать. Как только правый фланг второй линии оказался открыт, сразу же над высокой травой стали сначала десятками, а потом и сотнями взрастать белые грибки порохового дыма.

А вот центр второй линии и ее левый фланг были теперь закрыты тиглимскими тысячами. Я заметил, как некоторые из лежавших стрелков перебежками меняют позиции, чтобы иметь возможность стрелять хотя бы по правому флангу, снова выматерился на Канурга и пожелал ему пройти все девять кругов ада, если здесь, конечно, таковые есть.

Шедшие в полный рост тиглимские несли потери. Это было видно по белым бугоркам. Кто бы сомневался, при таком раскладе-то. В линии врага как минимум три с половиной тысячи, и при прямой стычке с двумя они в явном выигрыше. Если бы не орудия и перекрестный огонь, то тиглимских они бы уже положили полностью.

Верховые возвращались колонной по дороге, не давая возможности работать первой батарее. Да уж, при всей продуманности общей тактики вот таких проколов избежать не удалось. Постоянно кто-то перекрывает секторы обстрела… Надо будет учесть на будущее.

Бросив последний взгляд на поле боя, я вскочил на гнедого айсала, которого вел в поводу один из раненых сэтов, и помчался к резерву. Здесь уже вроде бы все нормально. А вот что там, на правом фланге?

Сразу же увидел Ульгара, вместе с ним поскакал к тысяче из какого-то городка, название которого не помнил. Увидел вестового, который только-только передавал мой приказ тысячнику. Выругался на него смачно.

– Что там? – спросил сын Наргара, когда закончил материться на земном, и я коротко бросил в ответ:

– Нормально!

Тысячу развернул в линию сразу, и так повел в обход холма. Навстречу нам проковыляли несколько сэтов с ранениями разной тяжести. Остановившись возле одного, расспросил. Вроде как держатся. Да и врага не так уж много, не больше четырех тысяч.

Мы вышли на оперативный простор, растянулись еще больше. Я вдруг тупо понял, что до сих пор на чужом айсале, который, к удивлению, слушается меня так, словно я на нем проездил не меньше года. Впереди показались спины наших, я приказал ускорить шаг, сэты взяли стрельны на изготовку. Несколько из наших стрелков обернулись, закричали радостно, вскинули приветственно руки. Я пришпорил гнедого и вскоре был возле позиций, удерживаемых заметно поредевшими рядами наших. Быстро оценил обстановку.

Враг действовал все так же. Идиоты, конечно, но нам ведь это только на пользу.

– Уходите на правый фланг! Быстро! И через него за спину подкрепления! Станете второй линией! – отдал я приказ тысячнику.

Тот мотнул головой, указал на повязку, плотно обтягивавшую голову, подозвал помощника и повторил приказ ему. Помощник тут же принялся криком повторять мои слова и жестом указывать вправо, а тысячник тяжело уселся на землю и уткнул голову в колени.

Придется восточным ювелирам хорошенько потрудиться. Победим – на ордена и медали не поскуплюсь.

Большинство сэтов поглядывали в нашу сторону и поэтому жесты командира увидели сразу. А тех, кто не видел, просто стали подталкивать в плечо или спину, и вскоре место для новой тысячи было освобождено.

Тут же раздался стук барабанов, развернулись знамена, шаг стал четче. Враг, до которого было метров двести, остановился, до слуха донеслись крики с их стороны. Словно вторя им, приказы наших сотников. А я вдруг вспомнил, что мои «щитки» уже давно рассыпались естественным образом, и я сейчас вообще без защиты. Совсем башню снесло, видимо. Поставил торопливо один слева, развернул айсала и шагом отъехал в сторону.

Наши стрелки открыл огонь, сэты принялись торопливо перезаряжать, враг сразу же попятился. Что, не ожидали, твари?

Спрыгнув на землю, я рванул вслед за уходящей вперед линией и, поравнявшись с первым рядом, ударил «срезнями» пятого круга. Десять дисков, сверкая на солнце всеми цветами радуги, устремились в сторону врага и уничтожили сразу стрелков восемь. В двоих попало по паре «срезней», и я пожалел. Что они не наводятся на цель. В смысле – один на одну.

Еще один удар, спустя несколько секунд еще. Оглушающий и перекрывающий грохот барабанов залп. Враг попятился и… вдруг дрогнул. Сначала развернулось несколько стрелков, показав свои спины. Потом сразу полсотни, и дальше словно цепная реакция.

Наша тысяча приободрилась, ускорила шаг. А следом уже выстроилось примерно столько же из первых подразделений, стоявших здесь. Они нагнали первую линию, двое сотников рванули к их тысячнику, и вскоре начался «каскад». Так сэты называли тактическую фишку, которую вроде как использовали уже давно. Правда, со стороны врага я такого не заметил. Первая линия по команде падала на одно колено, спешно перезаряжалась, а в это время давала залп вторая, выдержав паузу в пять-шесть секунд, чтобы не попасть в тех своих, кто замешкался. Потом они поднимались и шагали дальше, стреляя на ходу. Вторая линия шла следом и так же на ходу перезаряжалась. Потом первая снова на одно колено…

Враг падал пачками, некоторые сэты получали сразу по нескольку пуль в спину, и даже до падения было видно, как быстро краснеет от крови накидка.

– Укрепитесь на исходных позициях и остановитесь! – прокричал я прямо в лицо тысячнику, подбежав к нему. – Дальше ни шагу! Там колонна!

Сэт кивнул. Я переспросил еще раз – понял ли он?

– Понял, командир! Дальше исходных позиций ни шагу!

– Так точно! – рявкнул я и бросился назад, несколько сэтов во второй линии расступились. Давая мне проход. Я отыскал глазами айсала. Хорошая животина. Стоит мирно, пасется там, где я ее и оставил. Не иначе ее приучали к выстрелам и залпам на полигоне.

Вскочив в седло, я помчался к резерву. Пришло время вводить его остатки в бой. За холмом в одном ритме слышались гулкие залпы пушек, значит, все нормально. Если там, на левом фланге, не полный ахтунг.

Я влетел на луг, где в ожидании стояли последние две тысячи пеших стрелков, остановился метрах в сорока от них, так, чтобы видели все, приподнялся в стременах и, вытянув «шип», указал в сторону луга, где продолжалась баталия. Жест, не требующий лишних слов. В то же мгновение раздались громкие команды, и колонны двинулись вперед.

То, что происходило на поле боя, меня приятно удивило. Враг отступал и здесь. Медленно, продолжая отстреливаться, но все же отступал. Либо был получен приказ отходить из их штаба, и, стало быть, Мангр задумал что-то другое, например, ударить всеми силами по левому флангу, либо они просто дрогнули. Конечно же хотелось второго, по той простой причине, что выдержать еще один удар лоб в лоб со все еще превосходящими силами противника мы не сможем. Не сможем, черт побери! Я не знаю, каковы у нас потери точно, но они есть. И не маленькие.

Правда, и враг потерял очень много солдат. Верховое подразделение разбито полностью, первая линия тоже, вторая как минимум уполовинена, третья, которая так и не смогла нормально развернуться, отходит с серьезно потрепанным правым флангом. Молодцы парни у южного края, поработали на славу.

Я развернул резерв так, чтобы он не мешал лежащим стрелкам, подал знак небольшим группам сэтов, которые были на склоне холма слева, и очень скоро вверх взметнулись десять дымовых столбов. Это вспыхнули костры, на которых поверх сушняка были уложены сырые ветки сейкон. Тут же, словно ниоткуда, стали появляться стрелки. Это поднималась ближняя к нам цепь, вслед за ней начала подниматься и та, что была с левого южного края. С новой силой загромыхали барабаны, словно откликаясь на их призыв, ударили обе батареи, потом почти одновременный залп из восьми тысяч стрельн, и, не выдержав, враг побежал.

Глава 40

– С нашей стороны потери – три тысячи двести стрелков. Полторы тысячи убитыми, тысяча семьсот ранеными. Их отправили в госпиталь, что в полупереходе отсюда. Потери врага – восемь тысяч убитых на поле, а вот возле реки непонятно, – Ульгар запнулся. – Там же большинство тел вниз по течению унесло.

– Да Номан с ними. – Я махнул рукой и взглянул на Наргара. – Пусть будет еще пять. Итого получается – тринадцать. Минимум. Знать бы еще, сколько у Мангра всего было…