Анатолий Радов – Тропа Войны и Магии (страница 57)

Последние метров пятьдесят я буквально пролетел, рискуя каждую секунду упасть и дальше уже покатиться кувырком. Заорал на ходу, требуя привести мне Асгата, и уже спустя полминуты был в седле. Пришпорил верного лога и галопом преодолел разделявшие меня с нашей тысячей верховых триста метров.

– Слушай приказ! – остановив разгоряченного Асгата и приподнявшись в стременах, закричал я. – Наша задача остановить всадников врага! Все ясно?!

Не дожидаясь ответов, я резко потянул левый повод, едва не поставив Асгата на дыбы, и, трижды стукнув его по ребрам голенями, сорвался с места в галоп.

Еще метров за сто до расселины, по которой и проходила дорога между холмами, в глаза въелся едкий пороховой дым, горло свело от горечи. Едва сдерживая кашель, я обернулся, показал знак «рысь» скачущим следом и сам перевел Асгата в этот аллюр. Перед грудью вспыхнул «щиток», машинально попробовал, как выходит «шип». Из стрельны да еще на ходу… нет уж, увольте. Меч и магия, а вернее – магия и меч. И последний – это уже потом, если меня не пристрелят до того, как мы сблизимся с врагом.

Мы выехали на луг, уткнулись в хвост выходившей колонне. Всадники начали выстраиваться таким же клином, как у врага, а я стал искать глазами Канурга. Вон он, гад.

Но не успел я даже пришпорить лога, чтобы прорваться сквозь ряды стрелков и, схватив эту тварь за шиворот, заставить отступить, как заметил краем глаза движение на холме. Странное движение, какое-то незначительное для происходящего вокруг и потому подозрительное.

Голова повернулась сама, и мое лицо в одну секунду вытянулось.

Рунг?

Оставив свой десяток и новобранцев, которые продолжали уходить вперед и уже начали перестреливаться с врагом, он во весь опор несся назад, к дороге. Что за…

Но не успел я даже предположить, что происходит, как Рунг на ходу повалился на одно колено и приставил приклад стрельны к плечу.

«Рунг! Не надо! Не делай этого!» – пронеслось в мозгу, и я едва не заорал, но вовремя понял, что так привлеку к нему внимание. Да и бесполезно. Он не видел меня, а что-то услышать при таком грохоте было невозможно.

То, что он выстрелил, я понял по облачку дыма, которое на миг окутало дуло его стрельны. Глаза сами скользнули куда надо и увидели падающего с айсала Канурга.

Глава 39

Несколько сэтов из тиглимских тысяч заметили, кто стрелял, открыли ответный огонь. Рунг вскочил. Пробежал несколько метров вверх по склону и упал. Или сам, или ранили.

Я пришпорил Асгата.

– Отставить! Прекратить огонь!

Выбил ногой стрельну из рук одного из сэтов. Почти половина стрелков из тиглимских подразделений уже смотрела на меня, в глазах недоумение.

– Выстраивайтесь в линию! – заорал я изо всех сил. – Это приказ Наргара! Выстраивайтесь в линию!

Послушались. Засуетились. Бегом.

Я бросил взгляд на холм. Рунг несся вверх по склону, снова поскользнулся, преодолел пару метров на четвереньках, опять подскочил.

Черт! Он же, наверное, теперь…

Но додумать я не успел. Грохнул залп из орудий, две тысячи сэтов из Тиглима уже почти выстроились в линию. Я торопливо оглядел поле боя, обернулся. Всадники стоят клином, готовые атаковать. А вот вражеские уже преодолели треть расстояния до залегших стрелков и рассыпаются, чтобы дальше идти «лавой».

– За мно-о-ой!

По инерции выхватил меч и сорвал Асгата в галоп. Медлить некогда. Еще несколько минут, и их верховые просто затопчут наших стрелков, а ставить «ямы» некому. Только десяток Саргара. Но что могут сделать десять сэтов?

– Атакуйте тех! – проорал я, «шипом» указав смотревшим на меня пешим стрелкам в сторону врага, уже почти вальяжно шагающего по склону, и, чуть потянув повод, направил лога левее. Ветер ударил в лицо, дым с новой силой полез в ноздри. Краем глаза заметил, как четверо стрелков тащат на руках Канурга.

«Лишь бы мертвый, – мелькнуло в мозгу. – Если живой, то так просто Рунга он не оставит».

Снова залп. Стрельны. Уже непонятно, с какой стороны. Невольно пригнулся, глянул назад. Наш клин тоже распадается, растягивается. Наверное, каждый из них уже выбрал себе противника.

Последний залп наших стрелков, теперь мы перекрываем сектор обстрела, и те, кто за нашими спинами, стрелять не станут. Остаются те, что лежат цепью вдоль южного края, и они не подводят. Их залпы хоть и редкие, но зато они хорошенько прореживают правый фланг несущейся прямо на нас «лавы» врага. Я вижу, как сразу с пару десятков всадников валятся на землю. Некоторые падают вместе с ранеными айсалами, кувырком. Пара животных дергается и пытается подняться. На их мордах боль и страх.

Но они быстро остаются за спинами уцелевших, к которым все ближе. Почти возле уха свистит пуля, машинально оборачиваюсь и вижу, как один из наших вскидывает руки, бросая поводья, и заваливается на круп своего скакуна. Не моя это пуля, значит. Чужая.

До врага остается всего несколько метров. Я уже вижу отчетливо ноздри одного из айсалов, и даже взгляд его наездника. Он пытается выстрелить на ходу, но не успевает. Его лицо рассечено, от левого уха до подбородка длинная глубокая рана, но я не вижу этого, а только знаю. Потому что некогда рассматривать каждого противника. Мой меч опускается на плечо еще одного, и я отпускаю поводья.

«Срезни» пятого круга врываются в тех, кто передо мной, троих просто сносит на ходу, двое ранены. Мимо проносится с десяток врагов. Я включаю зрение на полную катушку. Нет, никакой магии, просто физиология, максимальная внимательность. Вижу боковым, как один из сэтов тоже резко натянул поводья и уже готов выстрелить. «Срезни» второго круга, один втыкается в горло, продолжая вибрировать, второй хорошенько чиркает по плечу, выдирая кусок мяса с шерстью. Но это уже излишество, хватает первого ледяного диска. Сэт пытается судорожно вдохнуть и медленно заваливается на бок.

Я оглядываюсь. Впереди уже много наших. Кто-то вытаскивает ножи, закинув оружие за спину, кто-то стреляет почти в упор, а кто и действует стрельнами, как дубинами. Еще мгновение, и все это превратится в свалку, где уже будет неважно, чем и как ты дерешься. Да хоть зубами. Лишь бы убить побольше и выжить самому…

Оценив обстановку, я всунул «шип» в ножны, развернул лога и ударил голенями в его бока. Здесь я уже не нужен, разберутся и без меня.

– Далеко не уходить! – прокричал какому-то сотнику из наших, определив его чин по зеленой нашивке на накидке. – Разобьете и отступайте ко второй батарее! Понятно?!

Сэт закивал, что-то прокричал в ответ, но его заглушил очередной залп. Судя по всему, наши. Бьют уже не сюда, а по второй линии.

Поставив «щиток» за спиной и привязав его к себе, я рванул обратно. Асгат несся, нервно озираясь, и только сейчас я заметил, что он пугается залпов. Не сильно, но все же вздрагивает.

Пригнулся, похлопал его по шее, окликнул пару раз по имени. А взгляд уже застыл на тиглимских. Они шли вперед, и левый фланг сильно прогнулся назад. Ну понятно. Там же лежат стрелки.

Чертов Канург, из-за тебя вся эта неразбериха. Надеюсь, ты уже печешься в аду!

Пришла мысль о Рунге, поискал его глазами на холме и сам усмехнулся. Ну да, как же, стоит там и ждет. Вот только бы не сбежал совсем, так будет больше проблем. Черт! А ведь он тогда в палатке как-то подозрительно себя повел, когда Ульгар высказал желание пристрелить этого старого придурка. Надо было догадаться, прочувствовать интуицией.

Я потянул левый повод, остановился перед шагающей вперед линией, отыскал глазами тысячника, снова тронул бока Асгата.

– Вы понимаете, что сделали?! – проорал чуть ли не в лицо сэту среднего возраста с красной нашивкой на правой стороне накидки. – Теперь только смывать кровью! Понял меня, воин?!

– Да кто ты та…

Я приподнялся в стременах, схватил его за шерсть на шее, притянул к себе.

– Конь в пальто! Ты понимаешь, что ты нарушил план сражения?! Если мы потерпим поражение, вся ответственность ляжет на тебя! Ты понял меня?! Я не слышу, воин!

Сэт скривился, но все же выдохнул. Не слышно, но я прочитал по губам:

– Понял.

– Остановишь вторую линию врага! Понял?! Не остановишь – лично расстреляю! Исполня-ать!

Отпустив его, я развернул Асгата на месте, приметил какого-то сотника и, спешившись, приблизился к нему.

– Твоя сотня и еще одна нужна. Я поведу. Лично. Лога моего за холм! – крикнул я стоявшему рядом обычному стрелку и передал ему поводья.

А через минуту мы уже взбирались по склону, чтобы поддержать десяток Рунга и новобранцев. За мной карабкались двести стрелков с заряженными стрельнами, и, как только мы поднялись примерно на середину, они быстро выстроились в три линии и сразу же пальнули по очереди с интервалом в несколько секунд.

Тридцать-сорок вражеских стрелков рухнули как подкошенные, а остальные замерли на месте. Я подал знак своим, которые были выше нас метров на пятьдесят, ударил по противнику «взрывом», они сообразили, и вскоре во вражеские сотни полетели десятки плетений Воды. А я стал карабкаться дальше, надеясь увидеть с вершины Рунга.

Шагов двадцать, сам поскользнулся на траве, как и Рунг несколько минут назад, подскочил. В бедрах заполыхал огонь, дыхания стало не хватать. Я потянул в себя воздух, стал помогать ногам руками, еще немного, и я замер на вершине. Бросил взгляд в открывшуюся взору даль. Моего десятника не видно, зато отчетливо увидел отступающих наших. Они уже оставили даже исходные позиции и медленно отходят под напором врага. Оценил на глаз – примерно три-четыре тысячи. Это не страшно. Значит, основная сила осталась там. Если, конечно, они не решили обходить по левому флангу. Вот тогда задница.