Анатолий Радов – По стезе Номана (страница 45)
— Парни, кто из бившихся. Лостад зовет.
— Зачем? — спросил я. Подниматься, а тем более куда-то идти, категорически не хотелось. Начавший расщеплять пищу желудок стырил последнюю энергию.
— Я б на твоем месте подольше в госпитале оставался. Там иногда такие целительницы попадаются, — Линк присвистнул и тут же добавил: — Причем дают бесплатно.
Я, не удержавшись, хохотнул. Судя по всему, мыслей у этого здоровяка всего две — надо бы понихтиться и надо бы сделать это как можно дешевле, в идеале — даром.
— Тебе не попалась такая? — самым серьезным тоном спросил он.
— Мне не повезло, дружище. Меня лечила старая скрюченная бабулька с огромной бородавкой на носу.
— Да-а, не повезло, — согласился он. — Ладно, парни, идем. Лег-аржант сказал, чтоб быстрей.
Пришлось подниматься, отставив в сторону миску с едой. Выбравшись из палатки, я с удивлением увидел Сервия. Он восседал на своем логе и смотрел на нас почти с отцовской заботой.
— Парни, стройсь! — скомандовал Лостад.
Мы выстроились перед архлегом нашего легиона. Девять человек. Из второй палатки показались еще легионеры. Две десятицы. Итого из восьмидесяти принявших бой первыми осталось в строю всего двадцать четыре воина.
— Какие потери в остальных шеренгах, вступивших в бой? — спросил Сервий у Лостада.
— Там восемь, двое убитых, шестеро раненых.
Сервий молча кивнул, потом медленно обвел нас взглядом.
— Воины! — заговорил он спокойным глубоким голосом. — Так получилось, что вам пришлось принять боевое крещение первыми. Вы справились, парни. Линк'Ург и Ант из Сухины, я сегодня отправлял в полевой штаб приказ о присвоении вам звания — жант, и сегодня же он был подписан. Вдобавок вы будете произведены в риттеры из милости, это отдельное постановление штаба.
Мы с Линком переглянулись.
— А также каждый из вас, — Сервий провел взглядом по двум коротким шеренгам, — получит по двадцать золотых.
Секунда молчания — и следом «гра, гра, гра!». Негромко, коротко. Но звучит намного тяжелей и убедительней, чем звучало прежде.
ГЛАВА 25
Вильято и Дранг проснулись заранее и, готовые к приему, уже минут десять сидели в спальных покоях, выделенных им Повелителем. Тот должен будет дать официальное разрешение на вход в Золотую комнату личной библиотеки Лутов и приставить к ним двух орджунов и двух Высших, и только после этого они увидят вторую и четвертую книги Номана. Затем он, Вильято, станет их переписывать, а Дранг будет находиться рядом для безопасности.
Хотя какая, к чревлу, может быть для Странствующих безопасность в замке Лут-Ордор, самом сердце поместья Лутов?
Вильято бесшумно посмеялся.
— Что рассмешило тебя, брат? — спросил Дранг.
— Подумал о нашем с тобой здесь положении. Помнишь, как сказал брат Шидрото? «А для безопасности ты пойдешь вместе с Дрангом».
Теперь они посмеялись вместе.
— Да где же эти их чревловы мердинеры? Или кто там у них исполняет роль провожатых?
Дранг в ответ пожал плечами.
— Как ты думаешь, — продолжил Вильято, — эти две книги многое объяснят?
— Даже не знаю. А многое ли объяснила пятая?
— Об этом тебе могут сказать только архмагистры Триады, — ответил Вильято.
— Всегда так, — Дранг покачал головой, — сначала все создается как братство равных, а потом все равно кто-то оказывается равней других.
Он замолк, а Вильято посмотрел на него с недоумением. С чего бы это брат позволил себе крамольные мысли?
— Вильято, — Дранк закинул ногу за ногу и подался вперед, обхватив руками колено, — мы с тобой давно неразлучны, все дела вместе делаем, а ты ни разу не высказал своих мыслей. Скрытен, как ночная совья. Что ты думаешь о затеянном Триадой?
Вильято кашлянул от неожиданности, внутри у него все напряглось. Не любил он подобных разговоров, еще со времен бытности своей орджуном не любил. Язык твой — враг твой. Эту науку он усвоил давно.
— Это не наше дело, вот что я думаю, — ответил он неохотно.
Дранг ухмыльнулся.
— Ну а если Повелитель прикажет нас вот прямо сейчас убить? Так и помрешь скрытной совью, никому не поведав, что у тебя на душе и в голове?
— На душе у меня чувства, а в голове мысли, — буркнул Вильято. — Как и у всех прочих.
— Это понятно. Но и чувства, и мысли разными бывают. Как цветы. Есть красные, а есть черные. Одни приятны глазу, а другие противны ему.
— К чему весь этот разговор? — спросил старый маг, начиная нервничать.
— Да к тому, что мы с тобой вместе давно, а друзьми так и не стали.
— Мы с тобой братья.
— Братья очень часто ненавидят друг друга и убивают с особой жестокостью. Зайди в любую деревню, таких историй тебе целую скирду накидают.
— То братья по крови, а мы с тобой по духу.
— А откуда мне это знать? — Дранг заметно распалялся, и Вильято это не нравилось. — Ты же молчишь, как грыла.
— Перестань сравнивать меня с животными, — недовольно проговорил Вильято.
— Хорошо, — Дранг откинулся на спинку кресла и, сцепив руки в замок, принялся крутить большими пальцами. — Но я вот к чему веду весь этот разговор, — продолжил он секунд через пять. — Мой прапрадед был Странствующим и входил в Триаду, мой прадед тоже, а дед с отцом просто были Странствующими. Так вот, отец рассказывал мне сказанное ему его отцом, а тот в свою очередь услышал это от своего отца… и так далее, — он сделал небольшую паузу. — И вот что они знали. До того как в наш клан влились целители, сумевшие избежать смерти, Странствующие и не помышляли о вражде с Лутами. Они хранили верность наисветлейшей семье и Повелителю, а вся эта ненависть к трону пришла в клан с ними.
— Это было давно. Теперь именно Странствующие противостоят Повелителю.
— Ты старше меня, Вильято, но ты глуп. Не обижайся, — проговорил Дранг почти ласково. — Те, кто сейчас находится в Триаде, — это потомки целителей. Как ты думаешь, почему первые два упомянутые мной предка входили в Триаду, а вторая пара уже нет?
— Видимо, не смогли стать архмагистрами, — начиная хмурить лоб, проговорил Вильято.
— Ха, Вильято, ты наивен, как сурдетское дитя, — Дранг хохотнул. — Если бы все было именно так, то никаких сомнений у меня бы не возникло. И не только у меня, а у многих братьев.
— Каких это многих? — Вильято смотрел уже на своего напарника косо. — Ты хочешь сказать…
— Вот именно, — перебил Дранг. — В клане уже давно зреет заговор среди многих магистров и армагистров против Триады. И эти братья… заметь, — он вскинул руку, — настоящие братья, истинные Странствующие, а не потомки целителей, хотят одного — уничтожить верхушку, состоящую лишь из праправнуков и правнуков тех влившихся чревловых лекарей. Ты хочешь фактов? Пожалуйста. Шидрото — правнук Жакмоло из Магиорда. Да-да, того самого, что считался одним из тридцати Невидимых ордена Целебного Креста и Айны. По обнародованным сведениям, этот самый Жакмоло был сожжен в Магиорде в семь тысяч сорок втором году, но по другим сведениям, тайным, — бежал за два дня до казни, спрятавшись в возу с сеном. А уже через две тридницы примкнул к клану Странствующих под именем Аргоро'Киа и сделал необъяснимо быструю карьеру. Всего полгода — и он в Триаде. А его второе имя тебе ни о чем не говорит? Киа — Крест… и Айна. Как тебе такое, а?
Вильято промолчал. Он сидел, насупившись и уставившись в дальнюю стену, на которой висел гобелен. На этом гобелене неизвестный риттер убивал огромное, в два раза большее, чем он, чудовище. На лице риттера была гримаса ненависти, благо шлем «валялся» внизу гобелена, у ног лога, и лицо, а точнее профиль, просматривался четко. Чудовище же не выказывало никаких чувств. «Руки бы оторвать тому, кто творил этот гобелен, — подумалось вдруг старому магу. — Как можно было изобразить чудовище столь безмятежным, а риттера исполненым злобы?»
— Молчишь? — спросил Дранг, явно не собираясь прекращать. — Ну так я тебе и дальше расскажу. Вагор, праправнук Прево, который тоже был одним из Невидимых, и о котором так же ходили слухи, что он избежал казни, подкупив чуть ли не всю Пратилию…
На этом слове Вильято вздрогнул, вспомнив, как и сам бежал из страшной тюрьмы. Да, пусть не из башни, а из барака, но все же…
— Ты же знаешь, что на закате своего существования орден Целебного Креста и Айны был баснословно богат.
— Вздорный вымысел, — рассеянно буркнул Вильято.
— Я бы так не сказал, — Дранг хмыкнул. — Десятица замков, полсотни особняков, и все это не считая личных владений членов ордена. Неудивительно, что они покусились на трон, гордыня обуяла их. Мерзкая гордыня, которая свидетельствовала об отходе их от нашего Бога, Великого Номана, — Дранг перекрестил лицо. — А ты слышал, что они поклонялись некому Бафонету? Сами они утверждали, что это забытый бог целительства, но слишком уж созвучно имечко этого их забытого бога с одной из ипостасей чревла. Бафоневл, — голос Дранга вздрогнул в мистическом экстазе. — А как называется новый кодекс Странствующих? Не Катоневлия ли, случаем?
— Прекрати! — не выдержал Вильято, вскакивая с кресла. — Твоя речь — речь предателя. Да и как можно сравнивать Бафоневла и Катоневлию? Совершенно разные понятия! Последнее означает — «путь вечности» на языке древних магов.
— «Путь вечности» на этом языке звучит как катомевлия, если быть точным. «Мевл» — вечность, «невл» — разрушающая ее противоположность, некая умерщвляющая сила. Отчего и ипостась чревла — Бафоневл — означает «источник умерщвляющей силы».