Анатолий Радов – Нулевая область (страница 17)

Дед похлопал парня по плечу.

— Хватит, Серёжа. Нужно отнести тело.

— Угу, — ответил парень, но не обернулся. Наверное, у него на лице были слёзы, и ему было стыдно за них.

Дед снова посмотрел на Макса.

— Ты, наверное, домой иди, Максимка, — сказал он. — Мы тут сами управимся.

— Угу, — так же скупо, как и парень, ответил Макс. Да и нечего было говорить больше. Макс это понимал, потому, он ещё раз бросил взгляд на тело того, кто спас его от смерти, и вздохнул.

— Иди, иди, — мягко повторил дед, махнув ладонью.

Макс кивнул, и развернувшись, поплёлся вдоль забора.

— Максимка, ружьё подбери, — крикнул дед, когда он отошёл уже метров на двадцать.

Глава 6

Макс молча кивнул, взял по диагонали вправо, и перепрыгнув через канаву, быстро зашагал по дороге. Его глаза напряжённо искали то место, где тень набросилась на мужчину. Метрах в двадцати, на одной из досок забора он, наконец, разглядел небольшое тёмно-красное пятно с подтёками, но тут же отвёл глаза. Смотреть на кровь было тяжело. Снова взяв правее, Макс ещё раз перепрыгнул через канаву и сразу же наткнулся взглядом на ружьё.

Оно лежало в траве, согнутое пополам, похожее на сломанную кость большого животного. Макс нагнулся и поднял его. Ружьё было не как у деда, стволы спаянны горизонтально, приклад более массивный. Макс взялся за стволы и осторожно потянул вверх. Стволы встал на место, сухо щёлкнув.

— Ну вот.

Макс поискал глазами патрон. Он лежал чуть поодаль, почти незаметный в невысокой, но густой траве.

Подняв патрон, Макс сунул его в карман джинсов, и вернувшись на дорогу, снова зашагал вперёд. Ему вдруг пришло в голову зарядить ружьё, и он уже полез было в карман за патроном, но тут же решил, что толку от этого будет мало. Стрелять Макс не умел, да и парень сказал, что этих тварей было только две.

— Он мог и не заметить других — подумал Макс, и почувствовал, как по спине снова бежит холодок. Он обернулся.

Дед с парнем поднимали тело. Дед держал под руки, а парень пытался взяться за ноги.

— А дед-то меня спровадил, — пришло вдруг в голову. — Интересно почему? Может у них какие-то свои заморочки? Сила какая-то…

— Да нет, — тут же возразил он себе — Просто он же видел, что этому Серёге стыдно за слёзы, вот и спровадил. Этот дед вообще не такой уж сельский и глупый. Помудрей нас вместе с Пашкой будет.

Макс снова двинулся вперёд, разглядывая ружьё. Хмыкнул, увидев вырезанные на колодке изображения уток. Явно не по уткам стреляло оно в последнее время. Он попытался определить навскидку вес, и решил, что весит ружьё не меньше трёх килограмм.

Идти вот так одному с оружием в руке было как-то необычно. Внизу живота что-то начинало шевелиться, какое-то ожидание, которое хотело разрядки. Какой именно разрядки, Макс ухватить не мог, но походило это ожидание на ощущение перед сексом с новой женщиной. Какое-то сладкое и волнующее напряжение, какое-то предвосхищение и страх, сливающиеся вместе. Макс удивлённо прислушался к себе. Неужели это желание стрелять, а значит, и убивать?

Свернув в проулок, он ещё раз бросил беглый взгляд в конец улицы. Дед с парнем тяжело тащили тело, и было видно, что парню намного тяжелее. Он согнулся почти пополам, а дед лишь чуть склонился вперёд, и за его спиной Макс разглядел два ружья. Видимо он взялся нести и Серёгино.

— Крепкий, блин, — Макс уважительно хмыкнул. — Да-а, не простой дедушка. Прям как… — Макс задумался с кем бы сравнить, но кроме дядьки Черномора, которого он даже не совсем ясно себе представлял, ничего в голову почему-то не приходило.

Он принялся разглядывать дома, и ему вдруг стало интересно, живёт кто в них, или большая часть пустует? Сколько там дед сказал осталось — сорок человек? Домов в деревне явно больше, а в каждом доме вряд ли по одному человеку жило. Это же сколько их вот так вот погибло за тридцать лет? Неужели всего шестнадцать, или дед приуменьшил? Хотя, это он имел ввиду за первый год…

Переулок закончился, и Макс, погружённый в неприятные размышления, вышел на уже знакомую взгляду улицу. Улицу, которая успела стать ему даже немного своей, родной и привычной. Вон и «двойка» стоит-постаивает. А отсюда и не видно повреждений. Почти.

Но с каждым шагом повреждения распознавались всё отчётливей, и Макс стал пристально разглядывать их, подсчитывая в уме, во сколько ему обойдётся всё это подправить.

— Как я могу сейчас об этом думать? — Максу вдруг стало противно от мыслей, которые шевелились в мозгу. — Как черви в навозе, блин. Хм, люди не боги. Да уж, совсем не боги.

К дедовскому дому он подошёл, успев себя изрядно отругать за все глупости которые были теперь не к месту, но навязчиво рождались и ползали в голове.

— Здесь всё по-другому, — говорил он себе зло. — Здесь люди по другим понятиям живут. И эти понятия, скорее всего, правильней всей той чуши, которой ты жил в последние годы. А может и всю свою жизнь. Хотя нет, раньше вроде было что-то хорошее в голове. Или не было?

Он вошёл во двор, громко стукнув калиткой, и сразу увидел в окне напряжённое лицо Пашки. Не обращая внимания на его вопрошающую мимику, которая больше смахивала на клоуновское кривляние, Макс поднялся по ступенькам и вошёл в дом. Пашка уже стоял в дверном проёме и испугано смотрел на ружьё.

— Это не дедовское, — почему-то проговорил Макс и когда Пашка сделал шаг назад, пропуская друга, прошёл в кухню.

— А тут эта тёлка приходила, — затараторил Пашка волнующимся голосом. — Маша, или как её там. Спрашивала, где дедушка, — Пашка идиотски улыбнулся. — Я ей говорю, убежал дедушка на хрен. Потом говорю, чё, может водочки накатим за знакомство? А она, как дура посмотрела на меня и ушла. Красивая всё-таки, сучка.

— Ты придурок, — бескомпромиссно бросил Макс, садясь на табурет и приставляя ружьё к столу.

— Чего это я придурок? — обиженно спросил Пашка.

— Того, — Макс обернулся и зло посмотрел на друга. — Во-первых, я водку всю вылил, а во-вторых, там сейчас человека убили, а ты хрень какую-то несёшь.

— В смысле вылил? — Пашка плюхнулся на табурет. — А похмеляться чем?

— Ты чё, бля, не слышишь чего я сказал? Там человека убили.

— А я тут при чём? — спросил Пашка, пожимая плечами.

— Да ни при чём, — Макс вдруг понял, что Пашке, в общем-то, похер на всё, кроме самого себя. Но как ни странно, злости он от этого не почувствовал. В принципе, так оно и должно быть, наверное. Ведь именно так и воспитывает их тот мир. Мир, который остался с той стороны тумана. — Просто знаешь, этот человек ещё мимоходом и меня спас. Прежде чем погибнуть.

— Да что там вообще произошло? — спросил Пашка с деланным интересом. — А-то свалили, ничего не сказали, стреляют там где-то, а я теперь ещё и виноват. Я, если чё, вообще не в курсах, чё у вас там за движуха.

— Ладно-ладно, — Макс устало махнул рукой. — Забей.

— Не, правда, чего произошло?

— Да краки напали, — коротко ответил Макс. Он решил, что про тень лучше промолчать. Если Пашка будет об этом знать, то его из дома уже не вытащить. А там, на улице, с ружьём в руке, Макс вдруг почувствовал, что можно попробовать отсюда уйти. Две, совершенно казалось разные мысли, сплелись в его голове в одну, и он вдруг понял. Он понял, что возможно есть шанс.

— Интересно, когда дед вернётся? — спросил он, только для того, чтобы Пашка не успел начать расспрашивать о том, что произошло.

— Не знаю, — ответил Пашка, и Максу стало смешно. Смешно именно оттого, что Пашка ответил. До него неожиданно дошло, что его друг на самом деле глуп, хотя почему-то всегда казался ему достаточно умным. По крайней мере, в сравнении с большинством тех, кого он знал.

Макс облокотился на стену и прикрыл глаза.

— Так это… ты и вправду что ли всю водку вылил? — снова спросил Пашка с какой-то ноткой надежды в голосе.

— Пашок, помолчи, ладно?

Максу хотелось ещё раз подумать о том, что появилось в его мозгу там, когда он шёл по улице, чувствуя внутри слившиеся вместе волнение и страх. Если он прав, то отсюда может быть выход. Должен быть.

— Пойду я порублюсь, наверное. А-то отходняк страшный. Макс, ты не шутишь, правда всё вылил?

Макс не ответил. Он даже не открыл глаз.

— Пашка просто не понимает, — думал он, вглядываясь в бездонную темноту перед собой. — Может эта даже какая-то защитная реакция у него. Против страшной и некомфортной реальности. Почему бы и нет. Значит, и винить его в принципе не в чем. Такова его природа, и всего-то. Может если бы он увидел то, что увидел я, тогда тоже б изменился? А я разве изменился? Не знаю, не знаю.

Пашка, пожав плечами, поднялся и ушёл с кухни. Макс услышав, как он повалился на кровать, скрипнув сеткой, открыл глаза, и стал смотреть на мрачный вид за окном. Внутри него было так же мрачно. Он стал думать о жене, о том, что она сейчас делает.

— Самое смешное, — пришло ему в голову, — Что если она меня уже и ищет, то наверняка по игротекам или барам. И главное, что в этом нет ничего нелогичного. И разве можно её в этом упрекнуть?

Мысли о жене, как по цепочке, привели к мыслям о матери.

— Эта дура стопудово позвонит ей, и скажет, что я пропал. А у матери больное сердце. Может не позвонит? Но ведь рано или поздно…

От усталости, или от мрачного, безжизненного вида за окном, глаза сами закрылись. Очнулся Макс от тяжёлых шагов рядом. Он удивлённо поднял веки, чувствуя по состоянию, что какое-то время спал. Видимо сон был очень коротким, не больше часа, потому что внутри всё мелко тряслось, а голова ничего не соображала. Он без единой мысли посмотрел на деда, который ставил на стол тарелку с кусочками мяса. На какое-то время ему даже показалось, что дед только сон, и стоит лишь проснуться…