Анатолий Полянский – Смертный приговор (страница 7)

— А ты хам! — особист наклонил голову, точно собрался боднуть непокорного пленника лбом, и скомандовал: — Покажи руки! — И, поскольку Обут не поторопился выполнить распоряжение, знаком приказал сделать это патрульному.

Косоглазый схватил Обута за запястья, вывернул ладони кверху. Особист усмехнулся и едко сказал:

— Вот и ответ на все вопросы. Ручки-то у тебя интеллигентские, пайкой проводов и перетаскиванием аппаратуры не натруженные. А ведь на телеграфе, насколько мне известно, идет сейчас установка прибывшего из Румынии нового оборудования. Трудовых мозолей не натер, а заусенцы от пистолетного затвора имеются. Ну, что скажешь?

Обут молчал. Ничего путного в ответ на ум не приходило. Особист выпрямился и громко, так, чтобы слышали все, сказал:

— Провокатор это! Шпион, засланный к нам из Приднестровья. Расстрелять!

— Вы ошибаетесь, господин хороший! — разозлился Михаил. — Я, может быть, не тот, за кого себя выдаю, но и не враг!

— Собаки, когда им хвост прижмут, тоже воют, — захихикал косоглазый. — Разрешите, я этому типу быстро на тот свет дорогу покажу. — И, не дожидаясь команды, ткнул Обута в лопатку стволом автомата.

Наверное, можно было попробовать броситься на колени, умолять сохранить жизнь, обещая что угодно. Но все в Михаиле восстало против унижения, слизняком никогда не был и не будет. На него смотрели десятки глаз, дать втоптать себя в грязь на виду у этой публики российскому десантнику было немыслимо. Михаил повернулся и медленно пошел — значит, так тому и быть. Косоглазый последовал за ним.

Они обошли БТР. Солдаты молча провожали молодого мужика глазами. На лицах многих было написано сочувствие. Водитель, высунувшийся из люка по пояс, смотрел на пленника с жалостью. Перехватив его взгляд, Обут сказал:

— Контакты в зажигании зачисть и зазор проверь. И еще аккумулятор... Он наверняка подсел.

— Стой! — послышался за спиной голос лейтенанта. Командир подошел к Михаилу и, кивнув на БТР, спросил: — В моторах разбираешься?

— Приходилось.

— А ну, попробуй исправить...

Особист попытался вмешаться, но командир на сей раз отмахнулся:

— Не жми на меня. Расстрелять, что плюнуть... У меня нет ни одного толкового механика-водителя.

Появился шанс, другого такого просто не будет. Легко опершись о броню, Обут привычно вспрыгнул на машину и, скользнув в люк, уселся на место водителя. Проделал он это так быстро, что косоглазый конвоир глазом не успел моргнуть. А Обут уже распоряжался:

— Ключи давай! Инструменты!..

Теперь все зависело от него: сумеет найти и исправить повреждение — будет жить... Думал ли когда-нибудь Михаил, что навыки инженера по эксплуатации автотракторной техники, полученные в десантном училище, пригодятся при таких обстоятельствах?

Через полчаса двигатель БТР чихнул и завелся. Михаил вылез из машины. Вытирая паклей замасленные руки, постоял на борту, глядя в улыбающиеся лица. Он уже знал, что победил в схватке со смертью. Посмотрел на лейтенанта. Сейчас тот не показался пожилым. Лицо было живое, даже красивое. Особиста уже не было, исчез так же внезапно, как появился.

— Ну, ладно, — сказал лейтенант примирительно, когда Михаил спрыгнул на землю, — я все понял. Сознайся, что ты дезертир?

— Это что-нибудь меняет?

— Да, собственно, ничего, — согласился лейтенант. — Значит, танкист?

— Если хотите, десантник.

— Еще лучше, такие люди нам нужны. Считай, что сменил одно место службы на другое. Денег будешь получать столько, что в русской армии тебе и не снилось. Беру в свою роту. Согласен?

— Мне ничего другого не остается. Я ж не самоубийца, — ответил Михаил. — Деньги — дело десятое. Зачисляйте на довольствие, проголодался.

— Прикажу накормить, напоить. Как звать?

— Михаилом крестили, по батюшке Константинович, фамилия Степанчик. — Фамилию он назвал мамину.

— Добро, Степанчик, — сказал лейтенант, — на твоем попечении будет имеющаяся в наличии батальонная техника — три машины не первой молодости. Подшаманишь, проверишь их боеготовность — и вперед.

— Куда направимся?

— К твоей невесте, если не врал о существовании таковой, — улыбнулся командир. — Получен приказ министра обороны генерала Косташа идти на Бендеры.

6

Проверок на дороге было множество. Любая группа вооруженных молдаван, именовавшая себя заставой, крикливо требовала предъявить документы для опознания личности. Янош брезгливо смотрел на грязных, небритых людей, напяливших камуфляжную форму. Вряд ли эти вояки имели представление о воинской дисциплине, да и заставы настоящей никогда не видели.

Первые четыре подобных препятствия Янош миновал без проблем. Документы, конечно, проверяли, но отпускали с миром, поверив, будто идет мужик в Бендеры к единокровной бабке, которая слегла и вряд ли оклемается. Особенно выручало удостоверение дальнобойщика. Придумал эти корочки завгар. В наше смутное время, сказал, нужна охранная грамота. Умельцы в местной типографии тиснули на обложке размером с блокнот золотом «Транспорт Молдовы», а внутри на листках шоферы после доставки груза требовали с тех пор проставлять штемпель. Вид листков впечатлял. На печатях читалось: Прага, София, Тирана, Будапешт...

Благополучно миновав Новые Анены, Чепрага намеревался добраться до Бендер — конечной цели путешествия — через сутки. Именно там надеялся он отыскать своего вражину. Янош был уверен: ни прокуратуре, ни полиции поймать десантника не под силу. Если в здании суда из-под самого носа охраны ушел, то на свободе и вовсе неуловим.

В каком направлении двигаться, подсказали разведчики десантного полка, конечно же, с помощью Рохли. Прапорщику доверяли, поверили и Яношу Чепраге, другу Обута, когда тот объяснил, что разыскивает Мишку по поручению командования, решившего в конце концов вступиться за молодого, попавшего не по своей вине в беду офицера. Так они с Рохляковым заранее условились говорить, и это сработало.

— Он должен держать путь на Бендеры, — сказали разведчики, выводившие Обута ночью из города тайными, одним им известными тропами. — В Бендерах у него девчонка живет. По всему видать, к ней подался. А ты про его подружку разве не знаешь?

Чтобы погасить недоверие, Янош насмешливо сказал:

— Мало ли девчат через Мишкины руки прошло? Может, и в Бендерах какая завелась. Он по бабской части не промах, как, впрочем, и вся десантура.

Разведчики, польщенные обобщением, отбросили положенную по штату сдержанность и на вопрос, может ли он вместо Бендер в Болград податься к дивизионному начальству, наперебой заверили:

— В Белграде делать нечего. Штаб дивизии оттуда недавно слинял.

— Не может быть!

— Очень даже может. Дивизию на клочки разодрали и поделили между Украиной и Молдовой. Один трехсотый полк российским остался, да и его собираются турнуть из Кишинева в Хакассию...

Разведчики еще раз подтвердили, чтобы не сомневался насчет маршрута своего дружка. От Рышкановки, куда они Обута вывели ночью, — прямой путь на Бендеры...

Однако беспрепятственно достигнуть цели все же не удалось. На пятой заставе Яноша застопорили. Службу тут несли волонтеры — компания буйная и разношерстная, никаким законам не подчиняющаяся. Удостоверение с иностранными штемпелями не произвело на них никакого впечатления. Начальник поста, коротконогий мужичок с испитым лицом повертел «корочки» и хрипло рявкнул:

— Что ты суешь филькину грамоту? Али паспортину утерял?

— Тут обозначено, где я работаю, — с неприязнью ответил Янош. От волонтера за версту несло перегаром, а алкашей Янош не терпел.

— Ну и что? — набычился начальник поста. — Мы тоже где-то работали, бездельников не держим. А нужда пришла — взялись за оружие. И ты тоже воевать должен.

— Навоевался уже, — отрубил Янош.

— Как тебя прикажешь понимать?

— Очень просто. Полтора года в Афгане — это твоя башка в состоянии переварить?

— Нашел чем хвалиться, — ощерился коротконогий. — В Афгане ты за иностранное государство воевал.

— Что-о? — взвился Янош, сжимая пудовые кулаки.

Трудно сказать, чем бы кончился инцидент, но за спиной Чепраги кто-то сказал:

— Дискуссия окончена. Всем разойтись!

— Я думаю, господин советник, этого типа надо...

— Думать буду я, Миклош. Займись своими делами.

Коротконожка Миклош нехотя отошел, а Янош, развернувшись, оказался лицом к лицу с человеком, совершенно не похожим на волонтеров.

— Я правильно понял: ты афганец? — поглаживая холеную бородку, спросил тот, кого Миклош назвал господином советником. — Такие парни нам нужны. Дела вскоре предстоят горячие.

— Ваши дела меня не касаются, — возразил Янош.

— Проблемы наши, молодой человек, касаются конституционного порядка в республике. Каждый молдаванин обязан...

— Я никому не обязан, — не очень вежливо оборвал Янош господина советника.

— Вы осведомлены о событиях в Приднестровье? — спросил советник, намеренно не замечая возмущения собеседника.

— Так точно, осведомлен. Они хотят отделиться? И пусть. Любой человек волен выбирать себе хату. На то и свобода...

— Распад государства — катастрофа, — назидательно сказал советник. — Гагаузия требует самостийности, Приднестровье тянется к России...

— Кому от этого жарко или холодно? — возразил Янош. — Вон большой Союз развалился...