Анатолий Полянский – Под свист пуль (страница 21)

— Раз вы хотите, не возражаю, — угрюмо согласился лейтенант. Видно, училищная муштра сидела в нем крепко.

Гокошвили снова отметил серьезность парня и порадовался. Такие обычно с большой ответственностью подходят к порученному делу. А это как раз то, что нужно для пограничной службы.

Однако сразу оставить на лейтенанта заставу и умчаться в отпуск Гокошвили не мог. Слишком уж тот был неопытен. Теорию-то знал хорошо, а вот практику… Пришлось Арсену лично провести Найденыша по всему участку охраняемой границы, рассказать о его особенностях, показать наиболее коварные места, используемые нарушителями, пытающимися или проникнуть к нам или уйти за кордон.

Лишь на третий день Гокошвили наконец освободился и стал быстро паковать чемоданы. Но недаром же говориться, что человек предполагает, а судьба располагает. Арсен собирался уже покинуть заставу, как его позвала Пуговица:

— Товарищ капитан, вас к аппарату командующий. Срочно!

Это было что-то из ряда вон выходящее. Обычно сам генерал напрямую с заставами не связывался. Все его команды и распоряжения шли через штабы отрядов и комендатур. А тут вдруг— на тебе!

— Слушаю вас, товарищ Первый, — заскочив в радиорубку, как на заставе звали комнату связистов, крикнул взволнованно Гокошвили в микрофон.

Пуговка постаралась усилить громкость до максимума. Она была как раз дежурной. Арсен не мог не отметить, что она оказалась довольно шустренькой.

Командующий не зря беспокоил Гокошвили. Случилось действительно очень серьезное ЧП. Границу нарушит тяжелый бомбардировщик американского производства без опознавательных знаков. Он шел из Турции — страны НАТО — и углубился в нашу территорию километров на двести. Навстречу ему были подняты два перехватчика. Один из них вскоре дал сигнал нарушителю идти на посадку. Но тот на него не отреагировал. Повернув, он пошел на восток, вдоль границы. Нашему летчику ничего не оставалось делать, как, получив разрешение с земли, открыть огонь на поражение. Но бомбардировщик был оснащен новейшей, возможно, нам еще неведомой, антиракетной системой. Цель не была поражена. Нарушитель спокойно повернул обратно и взял курс на юг, в Турцию. До границы оставалось километров двадцать, не более. Он мог свободно уйти. Ракет у летчика уже не осталось.

«Что делать? — запросил он землю. — Ведь удерет же!»

Но диспетчер молчал, растерявшись. Он не знал, что ответить перехватчику. Время шло. Еще какой-нибудь десяток километров — и нарушителя поминай как звали. И тогда пилот принял отчаянное решение: пойти на таран! Пользуясь преимуществом в скорости, он напал на неприятеля и врезался в него концом правой лопасти. Оба самолета — и наш истребитель, и вражеский бомбардировщик рухнули на землю близ границы, но на советской территории.

Закончив сообщение о случившемся, генерал сказал:

— Вот что, Гокошвили, летчик мог вполне катапультироваться. Есть такое мнение. Подобная возможность у него была. — Командующий помолчал, как бы собираясь с мыслями, и совсем неприказным тоном добавил: — Это произошло в твоем районе, капитан. Попробуй поискать пилота. Подымай всех свободных людей: поваров, шоферов, связистов, отдыхающую смену, — и вперед на поиск. Сейчас наши летуны передадут тебе координаты возможного места падения самолета. Ищи вокруг него. А помощь мы подошлем!

Естественно, что мысль об отпуске мгновенно отлетела на второй план. Через полчаса они уже выступили к границе. Трое суток почти без сна, по пояс в снегу лазили по окрестным горам. Однако найти ничего не смогли. Гокошвили отдал должное Найденышу. Тот не отстал от него ни на шаг, хотя было видно, что дается ему это нелегко. Он же не был альпинистом, как Арсен. За эти трое суток лейтенант еще больше потоньшел. Лицо осунулось, стало остреньким и смуглым, будто его сбрызнули охрой, а не опалило жарким, южным солнцем (лучи его могут запросто обжечь: отражаясь от белоснежных вершин, они приобретают здесь злую колючесть).

Не отстала от мужа и Пуговка. Она тоже, несмотря на кажущуюся хилость, проявила завидную выносливость. Тем более что в группе поиска она была не налегке, а с тяжелой рацией за плечами, и все время держала связь с заставой, где за старшего оставался прапорщик. Арсен с удовлетворением отметил, что Настя, как звали ее все солдаты, с честью выдержала первое трудное испытание. А это значило, что застава приобрела двух достойных бойцов…

А летчик с истребителя был все-таки найден. Он действительно катапультировался. Пытался выбраться из снежного плена, в который попал, самостоятельно. Мог вполне замерзнуть. К счастью, его падение заметили чабаны с ближайшего пастбища. Найти пилота им, опытным верхолазам, не составляло особого труда. Принеся его к себе, чабаны отогрели и накормили летчика.

Лишь неделю спустя после назначенного срока прибыл Арсен в Ереван. В Доме офицеров его встретила злобно глядящая на вошедшего офицера будущая теща.

— И где же это вы, уважаемый, пропадали столько времени? — спросила она ядовитым, ничего хорошего не предвещавшим голосом. — Ах, неотложные служебные дела… И вы не смогли при всем желании…

Помолчала и еще более ядовито спросила:

— А вы знаете, сколько людей было приглашено на свадьбу? Нет, конечно. Так вот сообщаю вам: около ста человек. И для всех была приготовлена отменная закуска… Где она теперь, догадываетесь? Да-да, на помойке!

Нинон отказалась даже встретиться с ним, сообщив в записочке, что не может связывать свою судьбу со столь необязательным человеком. «Ведь ты даже не позвонил», — стояло в конце. Последнее слово «прощай» ударило его в самое сердце…

Арсен попытался еще несколько раз встретиться с девушкой. Но его даже на порог дома не пустили. А потом ее и вовсе увезли куда-то родители. Как заявила при последнем свидании несостоявшаяся теща, от греха подальше, сердце у девочки слабенькое… а вас, подлого обманщика, прощать нельзя!

Через полторы недели Гокошвили, плюнув на все, покинул Ереван и задолго до окончания отпуска прибыл на заставу. Его все-таки беспокоило, как там правит новый кадр. Но все оказалось в порядке.

Несостоявшаяся женитьба надолго отбила у Арсена охоту к таким делам, как ухаживание и сватовство. Через пару-тройку лет он сделал еще одну попытку жениться на понравившейся девушке. Та пообещала сразу же поехать с ним, но в последний момент струсила и отказалась. А иметь жену где-то, живя на границе в одиночестве, Гокошвили никак не улыбалось. Так и остался он до тридцати пяти несчастным бобылем, над которым по этому поводу подтрунивали приятели. Привык! И все-таки одиночество порой так осточертевало, что он готов сам из себя выпрыгнуть. Не зря, наверное, говорят, что холостяцкое существование, несмотря на его кажущуюся вольность и веселье, укорачивает жизнь…

С тех давних пор судьба несколько раз сводила Гокошвили с Найденышем. Потом снова разлучала на несколько лет. Военный человек ведь места службы не выбирает. Куда назначают, туда и едет. Вот и опять они встретились в Итум-Калинском отряде. Только Найденыш был теперь не желторотым лейтенантом, а сильнейшим начальником заставы, прошедшим, что называется, огонь, воду и медные трубы. Недаром грудь его украшали две боевые медали и орден Мужества.

На заставе было тихо и безлюдно. Маячила только дежурная смена.

— А где народ? — поинтересовался у Найденыша комендант.

— Наряды службу на границе несут. Часть бойцов после смены отдыхает. Остальные на хозяйстве. Машины подшаманивают, дровишки заготавливают, баньку готовят. Вы же знаете, какая она у нас классная.

— Значит, начальству приятно сделать хочешь? — засмеялся Гокошвили.

Однако легкая ирония, прозвучавшая в его словах, все же задела Найденыша. Они были как-никак старые друзья.

— Объясните, товарищ майор, — сказал он строго, даже немного с вызовом. — Подхалимством не заражен. Хозяйственный день у нас по плану.

— Ладно, не лезь в бутылку! — хлопнул его по плечу Гокошвили— Жена тоже небось банным делом занимается.

— Никак нет, — рассмеялся Найденыш и в тон своему начальнику не без сарказма сказал: — Настя делает то, что положено к приезду именитого гостя: готовит фирменный обед, на который я вас приглашаю.

— Да, это она умеет, пальчики лизать станешь, — улыбнулся Гокошвили, — смотри только, чтоб твои дровозаготовщики опять на «сюрприз» не нарвались.

— Не беспокойтесь, товарищ майор, за этим сейчас строго следим. Вряд ли боевикам удастся снова подловить нас.

— Не кажи гоп, как говорят русские.

— Скорее украинцы.

— Ладно, не учи ученого… В остальном-то у тебя все в порядке?

— Да как вам сказать…

— Прямо говори. А то молчит, понимаешь. Вижу, что чего-то недоговариваешь. Не первый год знакомы.

Найденыш замялся.

— Не нравится мне одно местечко на той стороне, товарищ майор.

— Позволь узнать: почему?

— Пещерка есть там. По ночам в ней народ крутится, а днем пусто. Что-то вроде таскают. Я в прибор наблюдал.

— Может, грузинские пограничники склад там какой устроили?

— Нет, люди без формы. На пограничников никак не похожи. У одного-двух чалмы на голове я заметил.

— И это под боком у грузинской заставы?

— Так точно. Только они — ноль внимания. Будто это их не касается.

— Посмотреть можно? Тогда веди.

— А как же обед? Может, потом?

— Дело на первом месте, — отмахнулся Гокошвили.