Анатолий Подшивалов – Наблюдатель, часть II (страница 7)

Когда последняя шлюпка с матросами отвалила от борта крейсера, внутри него звучит глухой взрыв. Через некоторое время крейсер начинает медленно погружаться, садясь на киль и унося с собой выполнивших свой самурайский долг офицеров. Наши в рубке сняли фуражки, отдав последнюю почесть павшему храброму врагу. Вокруг постепенно собралась вся эскадра, выяснилось, что Степан Осипович погиб в середине боя и передал командование Сандро, который в это время громил японские броненосцы. Потери на эскадре большие, много раненых. Японские миноносцы ушли к берегу, возможно, ночью попытаются отомстить. Два японских крейсера ушли в сторону Даляня.

Пленных японцев, а их около тысячи человек, равномерно разместим по всем броненосцам, у нас и на «Цесаревиче» мало раненых, поэтому принимаем всех спасенных с воды раненых к себе: и наших и японцев. Прибежал один из наших офицеров, спрашивает: «Кто знает японский язык?» Я ответил, что немного знаю (вот сейчас и проверим, что там мне инспектор поставил). Подошли к группе японцев поднявшейся на палубу, среди них двое в форме, похожей на офицерскую, но, все же, не офицеры. Выяснилось, что это врачи, а в шлюпках с ранеными еще три фельдшера. Отвели японцам кубрик под японскую операционную и лазарет, дали им перевязку и йод. У одного из японцев с собой был стерильный круглый бокс с инструментом, у других — врачебные саквояжи. Поставили стол, застелили клеенкой и работа началась. Спросил, нужна ли помощь русских врачей. Старший из японских лекарей похвалил мой японский и ответил, что нет. Среди тяжелораненых несколько офицеров, в том числе командир отряда бронепалубных крейсеров, контр-адмирал Мацу. Мне сказали, что он зовет меня. Подошел и увидел человека без ноги, которого уже прооперировали, видимо еще на крейсере, он все время был в полузабытьи, видимо от кровопотери, а сейчас пришел в себя, хочет поговорить со старшим по чину на эскадре. Подошел и сказал что старший по чину сейчас я — князь Стефани, мой чин соответствует полному адмиралу, а командующий эскадрой Великий князь Александр сейчас занят и распоряжается неотложными действиями. Японец сказал, что чувствует, что умирает и у него просьба передать сверток его старшему сыну. Я взял, вроде, на ощупь, это — меч вакидзаси[8]. Адмирал попросил сказать сыну, что его отец умер с честью. Я ответил фразой из Бусидо. Адмирал кивнул и закрыл глаза. Вышел на палубу и услышал: «Мины Уайтхеда с правого борта!». С правого борта у нас под парами стоят два крейсера «Донской» и «Нахимов», которые тотчас открывают огонь по торпедам. Торпеды хорошо видны, так как идут практически под поверхностью воды. Одну удалось подбить, но вторая все ближе и ближе к борту линкора. Вдруг «Донской» ускорился и пошел полным ходом, так что мина должна попасть ему в нос, иначе она ударит линкор районе машинного отделения. Однако, крейсер принял предназначавшуюся линкору торпеду почти под ходовую рубку. Взрыв, столб воды, крейсер переламывается пополам и начинает тонуть. «Нахимов» в это время не бросается спасать тонущих а наоборот летит куда-то вбок и вот вижу что он натыкается носом на какую-то преграду, останавливается, а вокруг булькает огромный пузырь. выбрасывая обломки на поверхность. Вот и подводная лодка объявилась, а где же вторая? К борту подходит «Эмир Бухарский», передавая спасенных с «Донского». Кричу; «Где цесаревич Георгий?» Никто ничего сказать не может… Прибежал Сандро, услышав о гибели «Донского» приявшего на себя самодвижущуюся мину. На нем лица нет, руки трясутся, спрашивает всех о Георгии, но никто не отвечает. Неужели случилось худшее?

— Лучше бы я с этим корытом утонул, чем Георгий! — в отчаянии кричит Сандро.

И тут с воды доносится; «Жив цесаревич, контужен только, вот, два матроса его спасли, не дали утонуть». Многие крестятся, Сандро в их числе. На палубу передают Джоржи, он без сознания, бледен, но пульс прощупыватся. Его кладут на носилки и санитары бегом несут цесаревича в лазарет. Сандро бежит впереди как тигр, я за ним. Вот и ступени трапа, ведущего к эскулапам, ступени скользкие от крови, говорю санитарам, чтобы они не поскользнулись, но метода у них уже выработана, довольно ловко они просовывают носилки, стоящая внизу пара их принимает и передает вверх другие, пустые. Спускаюсь вниз и вижу Сандро который трясет как грушу старенького доктора в окровавленном халате, на полу стоят носилки с лежащим без сознания Джоржи. Первым делом отрываю Сандро от доктора и усаживаю адмирала на лавку.

— Дайте адмиралу валерьяновых капель и стакан воды.

— К черту капли, дайте стакан чего-то выпить.

Ему протягивают полстакана прозрачной жидкости и Сандро залпом глотает, а потом лезет наверх, бросив мне: «Отвечаешь за Джоржи!».

Тем временем врач осматривает Георгия, я рассказываю, что случилось. Потом говорю, что мне кажется, что Георгий наглотался воды, отсюда и бледность и поверхностное дыхание. Решили перевернуть наследника на живот положив его грудью мне на колено.

— Ну вот и хорошо, Джоржи, еще немного и полегчает.

Из Георгия вместе с рвотными массами вылетает не менее литра воды. Потом сделали камфару, переодели в сухое, теплую грелку к ногам. Цесаревич порозовел и открыл глаза.

— Где я?

— Георгий, ты в лазарете, на борту «Алксандра III», ты помнишь, что с тобой было?

— Увидели торпеды, потом я понял, что не успеть и решил подставить нос крейсера, но немного не рассчитал — рвануло прямо подо мной. Потом полет, вода, дальше не помню…

— Тебя спасли два матроса, похоже, ты банально тонул и нахлебался воды. Воду удалили, сделали тебе укрепляющий укол для сердца, так что лежи и сил набирайся. Полежи здесь немного, потом тебя наверх поднимем.

— Что с крейсером, что с моими людьми?

— Крейсер затонул, «Нахимов» таранил подводную лодку, это она выпустила мины Уайтхеда. Людей с «Донского» почти всех сняли и они здесь, насколько я знаю, имена твоих спасителей записал вахтенный линкора.

— Князь, позови ко мне кого-нибудь из моих офицеров.

Пошел наверх, нашел штурмана с «Донского» и послал его к Георгию. Сказал, что тревожить его не надо, если кого из команды здесь нет, то может быть он на миноносцах, на том же «Эмире».

Потом пошел к Сандро, все рассказал и попросил, чтобы он дал команду разместить Георгия у себя в адмиральском салоне, а адмиральскому вестовому привести в порядок его мундир, дать офицерское белье, взамен лазаретного. В общем, ему сейчас нужен комфорт и покой и больше ничего.

Доставил Джоржи в адмиральский салон, озадачил адмиральского вестового ванной, а буфетчика глинтвейном для наследника-цесаревича: чтобы и пряностей были вдоволь и красное вино взял лучшее. Пока Джоржи нежился в теплой ванне, я в офицерском душе ополоснулся водой, слава богу, что пресной и не холодной. Переоделся в чистое и дал своему вестовому привести в порядок свой мундир и ботинки. В бою вестовые были расписаны по боевым постам, многие — в санитары, но мой, здоровенный бугай, подтаскивал к шестидюймовкам снаряды, а поскольку снарядов подносить уже не надо, пусть делом занимается.

Пошел к Джорджи, он уже кейфовал на кожаном диванчике, в чистом белье и закутанным в плед верблюжьей шерсти, потягивал глинтвейн. Попробовал и я — не обманул буфетчик, продукт качественный. Присел в кресло, да и задремал. Проснулся от рыка Сандро, раньше он рычал редко, а теперь — как же: Командующий Тихоокеанской эскадрой, победитель самураев.

Оказывается, пока я спал, эскадра вытянулась в походный ордер и тихонько чапает к Мозампо, тормозят побитые «Николай» и «Мария», да и «Нахимова» на ходу больше 12 узлов начинает заливать. Была предпринята атака отчаяния: японские миноносцы выпустили десятка два торпед, половину расстреляли, другая — сама утонула, в цель не попала ни одна, зато четыре их миноносца — на дне. Георгий очухался, контузия была легкая, вечером он уже с аппетитом ужинал.

Японский адмирал умер, раненых японцев покормили вместе с нашими, одинаково, что произвело на них большое впечатление, дали горячий сладкий чай. Принесли матросские одеяла второго срока службы, зато с избытком. Японские доктора благодарили за внимание к раненым, их тоже досыта накормили и принесли чистое белье чтобы переодеться в сухое. У нас на броненосце — 62 человека убитых (с учетом дирижабельной бомбардировки и около 300 раненых, в основном, поднятых со шлюпок, то есть, с других кораблей.

Попросил старшего врача зайти и послушать Георгия, нет ли хрипов, все же воды он надышался. Узнал о наличии противобактериальных средств, был СЦ, но уже вышел — много перевязок, а вот внутрь — есть «Мариин» Ведомства императрица Марии (подхалимаж рулит, надо было мне в свое время что-то «Степанитом» назвать), что это- я не знаю, на коробке состав не написан, инструкции нет (ну что за дела!) у младшего врача от руки написано «внутрь при инфекциях», а при каких, в какой дозе?

К счастью, доктор никаких хрипов в легких у Георгия не выслушал, перкуторно[9] — приглушение звука в области верхушки левого легкого (понятно, это фиброз после заполнения каверны соединительной тканью). Я объяснил врачу, откуда взялся этот перкуторный феномен, но, тем не менее, доктор сказал, что придет проверить состояние больного еще раз. Джоржи развеселился оттого, что он больной и, когда доктор ушел, потребовал от «дяди Сандро» лечить его грогом, что они и сделали, пригласив в качестве медицинского работника меня, для наблюдения за количеством градуса в напитке. В общем, расслабились.