Анатолий Подшивалов – Наблюдатель, часть II (страница 6)

Ближе к обеду заметили дымы прямо по курсу и сзади. Поднялся в боевую рубку — там безопаснее и видно лучше, взял фотоаппарат, но без треноги (выходить под осколки на палубу — упаси бог, снимать буду с рук, уперевшись локтями, авось минует меня «шевеленка»[3]. К этому времени вернулся «Эмир» с приказом Макарова атаковать середину эскадры и попытаться разрезать ее, а он атакует авангард. То есть, планы меняются на ходу и это правильно, но вот идти в ближний бой и сразу лишиться преимущества дальнобойных орудий линкора? Сандро тоже это понял и ждет сигнала дальномерщиков — есть 40 кабельтовых. Старший артиллерист выставил параметры стрельбы главного калибра на боевых циферблатах[4] — такие же параметры появились у командиров всех трех башен и они повернулись орудиями к противнику, задрав стволы. Главарт нажал на кнопку и первая башня послала первый снаряд в противника. Все взяли бинокли: Недолет! Главарт ввел поправку и вновь первая башня рявкнула теперь уже вторым орудием — перелет. Опять поправка и с третьего выстрела накрытие броненосного крейсера шедшего шестым в строю. Параметры поправок стрельбы переданы на другие башни «Александра» и корабли эскадры. И началась потеха! Главный калибр ревел то спереди, то сзади, Периодически слышались возгласы: «Попадание, еще одно». Противник отвечал, но недолетами, сближаясь, а Сандро скомандовал: «Пправо на борт», увеличивая дистанцию между нашим кораблем и японцами, потом, опять вернул корабль на прежний курс и мы стали лупить по хвосту вражеской эскадры. От попадания «Цесаревича» сразу двумя двенадцатидюймовыми чемоданами вспыхнул и загорелся большой бронепалубник «Мацусима», Увидев это, Сандро скомандовал поворот влево и самый полный ход, огонь всех орудий. Я понял, что он ставит «палочку над Т» с арьергарда японской колонны. «Александр» обрушился продольным огнем на слабые бронепалубники, Вот один пошел ко дну от наших попаданий, вот второй подбил то ли «Цесаревич», то ли «Святогор», но и по нам стали довольно часто попадать: вспухли черные разрывы шимоз, по рубке застучали как град осколки снарядов. Все же нам удалось проредить хвост — два эльсвикских бронепалубника потоплены, «Мацусима» вышла из строя и горит костром. На полном ходу догоняем основные силы (наши крейсера II ранга, как привязанные идут справа, мы защищаем их броней, а они нас — от возможных атак японских миноносцев. На дистанции 40 кабельтовых приступаем к планомерному расстрелу бронепалубной колонны. К тому же японцы связаны боем с броненосцами Макарова и им сейчас не до нас. Главный калибр молотит по японским бронепалубным крейсерам. Вижу, что комендоры чередуют фугасные снаряды с ТНТ — они дают хорощо видимый взрыв, а бронебойные снаряды — они видимого эффекта вроде и не дают, но те кораблики, в которые попали, начинают вести себя не совсем адекватно: то один выкатится из строя и замрет, и такой неподвижной целью тут же занимаются два других наших броненосца — похоже «Святогор» первым открыл счет утопленным бронепалубникам — один явно тонет и с него спускают шлюпки, вроде бы это «Якумо». Вот чуть дальше впереди раздался взрыв и вверх полетела башня японского броненосца — похоже, кто-то из «макаровцев» попал в погреб боезапаса. Нам пока не везет — мы попадаем, а подранков добивают «Цесаревич» со «Святогором» — вот и еще одного себе записали. Делаю фотоснимки, но расстояние большое — 30 с лишним кабельтовых, это почти 6 километров и корабли на пленке будут черточками над которыми дым и всё. Поэтому бросаю эту затею и жду чего-то более эпически-фотогеничного. И тут корпус сотрясает два раза подряд — мы словили два попадания от крупнокалиберных снарядов. Через некоторое время докладывают, что в бронированный борт попади два снаряда с шимозой, но броню не пробили. Сандро повеселел, а то, я думаю, адмирал представил подводные пробоины через которые телега въехать может и поток воды, заполняющий отсеки.

— Что приуныли, соколы мои! Главарт, дистанция до противника? Штурман, сколько на лаге? Машина, прибавить обороты, полный ход, на свадьбу едем! — распоряжался Сандро, расхаживая по рубке.

Словно послушав его, снова забухал главный калибр в шесть стволов, линкор ощутимо прибавил ходу и стал догонять голову неприятельской колонны.

— Попали! В головной бронепалубник попали! Смотрите, он тонет! Это мы ему вломили! — всех охватило дикое веселье. А мы уже перенесли огонь на хвостовой броненосец, вроде бы «Хацусе» и тоже попали ему ниже ватерлинии — прошли вперед и теперь уже вели огонь по головному броненосцу, как и в моей истории, он назывался «Микаса», только флаг на нем держал не адмирал Того, а Ито, тоже достойный флотоводец, мастер маневренного боя, но сегодня его как подменили — никаких маневров, тупо прет кильватерной колонной. И тут как будто Ито обиделся — взвился сигнал «поворот все вдруг, броненосцам занять строй пеленга вправо». Сложные маневры, но японцы выполнили их здорово — Ито обеспокоился, что скоростной линкор еще раз выполнит «палочку над Т», а пеленг упирающийся одним концом в линию бронепалубников, а другим препятствует обходу русскими, что позволяет японским броненосцам так же стрелять бортами, хотя и с разных дистанций.

Пошли обратно, увидели тонущий «Хацусе» и наш «Три Святителя», пылающий как костер. Увидев, что японцы добивают «Святителя», Сандро сморщился как от зубной боли — он же недавно перегонял его через проливы, там его знакомые.

— Огонь по «Хацусе», добить — отдал команду адмирал.

В этот момент наша небольшая эскадра выполнила поворот последовательно и шла параллельно японцам, крейсера и миноносец опять ушли под защиту нашей брони. Ближайшим к нам броненосцем шел «Фудзи», после того как «Хацусе скрылся под водой, Сандро велел просемафорить идущему за ним мателоту[5]: „Огонь по Фудзи“ из всех орудий, дистанция 25 кабельтовых, репетовать сигнал». Теперь и я видел как «Фудзи» покрывается разрывами. Он попытался огрызнуться, но снаряд двенадцатидюймовки попал ему в башню и ее заклинило, а во второй еще до нас разорвало орудие при выстреле — кто смотрел в бинокль, сказали что дуло там в виде «розочки» или «пальмы». Вот вам и причуды шимозы, она действительно не только самопроизвольно взрывалась, но и при выстреле в стволе орудия. Так что избиение «Фудзи» из 14 двенадцатидюймовок продолжалось недолго, вскоре у него появился крен на борт и броненосец перевернулся. Следущим «под раздачу» попал шедший замыкающим новенький бронепалубник. Он уже тоже был достаточно избит, поэтому выкатился из строя и принялся тушить разгорающийся пожар, под занавес получил от «Святогора 'пинок под зад» — то есть двенадцатидюймовый снаряд в винты и застыл на месте, мы продвигались дальше по линии противника, сохраняя преимущество эскадренного хода. Можно было навалиться на очередной бронепалубник, но Сандро решил «сорвать банк» и перенес огонь на «Ясимо», тем более что тот состворился с «Микасой» который теперь брал все перелеты в «Ясимо» на себя. 14 стволов главного калибра ревели не переставая, мы же в ответ получили одно попадание в борт и второе — в боевой марс, который с грохотом рухнул за борт. Пять минут расстрела «Ясимо» и он осел кормой в воду, отставая от основных сил. Задравшая стволы вверх носовая и погрузившаяся стволом в воду кормовая башни не могла вести эффективный огонь и Сандро решил сблизиться с раненым противником, практически в упор расстреляв его из всех орудий. «Ясимо» стал погружаться в воду, с него стали спускать шлюпки, а я сделал снимок с относительно небольшого расстояния, должно получиться. Остался один «Микаса», отрезанный от главных сил. Теперь он принимал подарки из 14 стволов двенадцатидюймовок (шесть наших, по четыре на каждом броненосце) отвечая четырьмя. Однако тут японцы ухитрились попасть двумя чемоданами под ватерлинию «Святогора», он поднял сигнал «пожар в кочегарке, не могу управляться» и стал отставать. Пришлось «отдавливать» «Микасу» от нашего раненого товарища. Через десять минут стало ясно, что «Святогор» тонет. Крейсера стали заниматься спасательными работами, попутно поднимая из воды уцелевших японцев с «Ясимо» и «Фудзи». Мы просигналили на «Микасу»: «Предлагаю сдаться». Не получив ответа, продолжили обстрел, японец, поняв, что к колонне ему не пробиться, решил уйти, однако, «АлександрIII» его легко догнал и принялся методично расстреливать с дистанции, откуда «Микаса» попасть по нам не мог. Чуть позже подоспел «Цесаревич». К тому времени мы сбили на «Микасе» обе трубы и теперь уйти он не мог. Сандро приказал сблизиться с японским флагманом и расстрелять его из всех орудий. Вскоре Микаса был похож на плавучий костер, но белый флаг не выкинул. Тогда «Дмитрий Донской» подошел на торпедный выстрел и двумя торпедами добил японского флагмана. Вздрогнув, стальной гигант стал погружаться. Я не преминул запечатлеть атаку крейсера и гибель броненосца. Дождавшись, пока водоворот не затянет плавающие обломки, «Донской» тихим ходом прошел по месту боя, потом просемафорил, что живых нет.

Да, «долг самурая тяжел как гора, а смерть легче пуха»[6]. Все молчали, глядя как семь сотен душ отправились на небеса. Потом мы догнали хвост своей эскадры, по нам сначала открыли огонь, но мы просемафорили, что мы — свои и пустили вперед «Эмира» с докладом Макарову. От «хвоста» «макаровцев» мало что осталось — разве что миноносцы кучкой плелись под защитой брони, и то вроде на одного меньше. Из бронепалубников осталась одна «Паллада». То, что нет «Трех святителей» это понятно, мы видели гибель броненосца, а где «Императрица Мария», а нет, вот она дымит справа, едва плетется, тогда где «Николай I»? Оторвался вперед и ведет бой с тремя японскими броненосными крейсерами? Вроде да, ну вот сейчас мы и поможем старику. Развив полный ход, врезались в японскую колонну и открыли огонь, сразу выведя из строя подраненный японский крейсер. Осталось два на три в нашу пользу, пусть даже «Императрица» небоеспособна. После десятка попаданий один японец пошел ко дну, последний выкинул белый флаг. Окружили вражеский корабль. Да на нем живого места нет — краска сгорела, дыры в бортах, кормовая башня подбита и слетела, подмяв мамеринец[7]. Смотрим — на мостике стоит командир и с ним офицеры, последний из них снимает китель и опускается на колени. За ним стоит человек с мечом. Делаю снимок, затем вижу, как стоящий на коленях взрезает себе живот, а товарищ отрубает ему голову, затем сам встает на колени и так продолжается до капитана, которому уже некому помочь. Кровь заливает мостик…