Анатолий Подшивалов – Наблюдатель, часть II (страница 12)
Газеты писали о русско-японской и англо-бурской войнах, а также о грядущей Конференции ведущих мировых держав в Гааге[6], посвященной поддержанию мира и разоружению. Как известно, инициатором Конференции выступил русский император Николай Александрович и первоначально она планировалась в Петербурге. Но, проводить мирную конференцию на территории воюющей державы главам государств показалось неудобным и тогда королева Нидерландов Вильгельмина предложила Гаагу в качестве нейтральной территории, с чем все и согласились. На время конференции воюющим странам было рекомендовано заключить перемирие, но Британия решила «дожать» буров и отказалась вступать в переговоры с Трансваалем (Оранжевая республика уже капитулировала). Тем более, что столица буров Претория уже была взята англичанами и лишь мятежный генерал Бота продолжал сопротивление, ведя партизанскую войну. Президент Трансвааля Пауль Крюгер уехал в Европу для того, чтобы просить европейские страны о помощи, но ему везде отказали, в том числе и в России. Кроме того у Крюгера возникли проблемы с глазами, ему грозила слепота и сейчас он был в немецкой клинике, где готовился к очередной операции на глазах (две предыдущие окончились неудачно). Крюгер не мог покидать затемненного помещения, поэтому его появление на Конференции исключалось, хотя немцы ему симпатизировали. Кайзер велел германской делегации отстаивать интересы буров, в частности, раскрыть всему миру глаза на бесчеловечные действия англичан, в частности, концлагеря, где содержались женщины и дети, с ужасающей детской смертностью — дети составляли более трех четвертей от 25 тысяч буров, умерших за колючей проволокой.
На фронтах русско-японской войны после поражения Японии на море дело шло к капитуляции японских войск. В рамках подготовки к мирной Конференции в Гааге, Россия предпочитала говорить о своей поддержке освободительной борьбы китайского и корейского народов, отрицая собственную агрессивную политику на Востоке, в которой ее обвиняли, в частности, социал-демократ Карл Каутский. После применения Японией отравляющих газов и гибели королевы Мин, корейцы были преобразованы в две полноценные дивизии, во главе которых были поставлены русские офицеры и генералы, Главный штаб прислал достаточное количество переводчиков и после этого началось наступление на Сеул. Флот обстреливал прибрежные территории на глубину до десяти миль, после чего туда вводились казачьи части, охватывающие «клещами» очаги сопротивления японцев. После этого в бой шли корейские полки, а с тыла — сибирские пехотинцы. Насыщение артиллерией русских сил превосходило японские части, тем более, что там уже начался снарядный голод: на десять русских выстрелов японцы отвечали одним. Японских бронеходов так больше и не увидели, а единственный японский дирижабль возил боеприпасы в Вэйхайвэй. Вообще-то японцы пытались наладить снабжение своих войск, в первую очередь переправить боеприпасы, на чем угодно — в ход шли ночные рейды японских рыболовецких шхун и прочих маломерных торговых судов, но большинство из них перехватывалось русскими кораблями и эскортировалось в Мозампо по призовому праву. Два раза задерживали британские суда с военной контрабандой. Тогда британцы провели переговоры с китайской императрицей Цы Си об аренде порта Вэйхайвэй на 50 лет и капитан следующего задержанного русским крейсером парохода под британским торговым флагом заявил, что в трюме у него винтовки, орудия, пулеметы, патроны и снаряды для вооружения британских подданных и всех сочувствующих европейцев, а также лиц других национальностей в сеттльменте Вэйхайвэй, что и записано в коносаменте. Пароход пришлось отпустить, но, после того как прошло еще четыре таких парохода, МИД Российской Империи вручил ноту протеста британскому послу, где содержалось требование прекратить поставки оружия, иначе такие суда будут задерживаться. В ответ в порту Вэйхайвэя появилась британская крейсерская эскадра в составе шести вымпелов. Теперь японские войска в провинции Шаньдун могли чувствовать себя спокойно.
На Северо-Востоке Китая, в Маньчжурии, после взятия русско-корейскими войсками Сеула японцев погнали сначала манчжуры, а потом присоединились русские войска. Командующий генерал от инфантерии Линевич применил практически ту же тактику, что и в Корее: после артподготовки в прорыв шли казачьи части, а завершала дело атака манчжур и российских стрелков. Японцы, не получая подкрепления и истратив боеприпасы, отступали с все большей быстротой, пока это не стало походить на бегство. В результате русские части заняли Далянь и приблизились вплотную к германскому Ляодуну.
Японцы пытались выйти из Кореи на соединение со своими частями, отступающими к Пекину, переправившись через реку Ялу, но русские канонерки и крейсера, войдя в реку, разрушили переправы и перетопили понтоны, на которых переправлялись японцы. Отрезанные на левом берегу японцы подверглись удару корейских дивизий. Корейцы пленных не брали, тогда многие из японских солдат бросались в реку, чтобы доплыть до русских кораблей и сдаться русским. Та же история чуть раньше случилась под Сеулом — там японцы прорывались сквозь корейские части, чтобы сдаться русским — так хоть жить останешься, уж слишком нехорошую память о себе оставили японцы в Корее. Успевшие переправиться на правый берег Ялу японские части поспешили уйти на северо-запад, чтобы соединится с Пекинской группировкой.
Пока японцы отступали на запад в Китае, русский десант высадился на острове Хоккайдо. Полк стрелков после артподготовки шестидюймовками «Паллады» захватил плацдарм в заливе Исари и из Владивостока тут же стали подходить транспорты с людьми и боеприпасами, а вот японцам подвоз подкреплений через Сангарский пролив блокировали броненепалубный крейсер «Паллада» и пять истребителей — так называли эскадренные миноносцы. Поскольку серьезного боевого флота у японцев не осталось, разве что два десятка малых миноносцев, то деблокировать остров они не могли. Через некоторое время пали городки Саппоро, а потом и Хасикава с Хакодате. Некоторые японцы пытались уйти через пролив на рыбачьих лодках, но коренное население острова — айны недолюбливали японцев и просто их убивали, когда они приходили в их деревушки с оружием без боеприпасов. Так что лодки достались немногим, и лишь десяткам удалось спастись с острова. Несколько тысяч солдат сдалось в плен.
После этого японцы запросили перемирия в связи со скорой Гаагской конференцией и Россия приняла это предложение. Япония надеялась за время перемирия получить помощь военными припасами и продовольствием из Британии и САСШ. Россия могла бы предложить Японии капитулировать, но Николай не пошел на это, а, по моему разумению, зря.
Так прошла еще неделя, за ней — другая, наступил июль.
Прислал письмо испанский посол, в котором официально уведомил меня, что его величество Альфонс XIII и королева -регентша ознакомились с документами маркизы Гвадалеста и они дадут ей и мне официальный ответ во время визита в Париж, который состоится в ближайшее время. Ее величество королева-регентша решила сама возглавить испанскую делегацию на Первой мирной Конференции в Гааге, а в Париже она намеревается остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть и провести переговоры с Президентом Франции Эмилем Лубэ. Нас известят о времени приема, ориентировочно, где- то через семь-десять дней.
Еще одно письмо мне принесли из отеля «Риц», оно было от Малаши (я написал ей короткое письмо еще в Петербурге, где просил отправлять почту на адрес этого отеля). Малаша написала, что Христо вернулся с очередным званием и орденом, теперь он опять в отставке, как ему и обещал генерал Нечипоренко. Все здоровы, дети загорели в Крыму и вдоволь поели фруктов, в моем саду было много черешни, а теперь уже почти поспели груши, потом и айва подойдет. Вот виноградная лоза почти вся засохла, почва, наверно ей не нравится, зато розы цветут как бешеные. Приезжала Мария Федоровна, попила чаю с черешневым вареньем, похвалила Ваню, за то что он такой разумный, уже бегло читает и старается писать. В письмо была вложена записка, где большими печатными буквами было выведено: «Милый папа приежай Ваня».
Еще Малаша написала, что Серафим, оставшийся в Питере «на хозяйстве» переслал письмо от Авраама, где тот пишет, что их кибуц в 200 верстах от Яффы, вовсе не на берегу моря, а совсем в другую сторону. Рядом еще один кибуц, поэтому новым поселенцам было легче — с ними делились водой, а для ее добычи приходится рыть глубокие колодцы, один они уже выкопали сами, но этого мало, для земледелия нужно еще минимум три-четыре. Живут в палатках, днем очень жарко, а когда стемнеет, становится даже холодно. Питаются сухими овощами и крупой, изредка охотники приносят косулю или маленького оленя с короткими рожками. У кибуцников, которые расположились рядом, уже что-то растет на грядках, но они уже второй год здесь. Про поход за сокровищами все и думать забыли, тем более, периодически появляются кочевники-арабы, но пока только смотрят на вновь пришедших, а первый кибуц с ними воевал по-настоящему, погибло около двадцати человек, так что оружие держим наготове.