Анатолий Подшивалов – Наблюдатель, часть II (страница 10)

— Но ведь ему только полгода и почему я ничего не помню о родах и как он рос в первые месяцы? И почему горничная называет меня маркизой?

Пришлось ей наврать, что роды проходили сложно и ее пришлось погрузить в искусственный сон, из которого ее только недавно вывели коллеги господина Чжао. Маша сказала, что пришла в сознание только в отеле, в постели и в одной ночной рубашке, вернее, ее разбудила горничная и помогла одеться, сказав, что ее хочет видеть муж, князь Стефани и ее проводит к нему господин Чжао, которого Маша приняла за дворецкого.

— Маша, ты находилась во сне достаточно долго, тебя подлечили, даже исправили все нарушения, которые препятствовали нормальным родам и теперь ты можешь рожать спокойно и сколько хочешь. Ваня, так назвали нашего сына в честь деда, который так много сделал для меня, да и в честь твоего отца тоже, очень умный и подвижный мальчик. Ему уже исполнилось пять лет, он умеет читать и немного пишет, правда, коряво.

— Как пять лет⁈ Я так долго была во сне? А сын вообще-то меня узнает? — Маша выглядела очень обеспокоенной, побледнела и я стал успокаивать ее как мог.

— Машенька, милая моя, так получилось… Но все же это лучше, чем если бы ты погибла, — с трудом мне удалось успокоить мою любимую, но из прекрасных Машиных глаз все равно текли слезы.

Дав ей выплакаться, я объяснил, что теперь-то мы вместе, мы любим друг друга, как и прежде, да еще у нас растет замечательный сын. Но, появление Маши после такого длительного перерыва вызовет массу вопросов и поэтому ей придется теперь побыть маркизой Марией Гвадалеста д’Брабансон до нашей свадьбы, а потом она вновь будет княгиней Марией Стефани.

— А зачем нам жениться второй раз? Я ведь и так княгиня Мария Стефани, твоя жена.

— Машенька, ты только не волнуйся, дело в том, что та княгиня Мария Стефани официальносчитается умершей уже пять лет тому назад.

— Как, но я же живая! — не унималась Маша.

— Так же, как и я, хотя числился умершим два года.

Как мог, старался успокоить Машу, целовал ее, говорил, что судьба дала нам шанс прожить еще одну жизнь, что Ванечка ее примет так же, как принял меня, а до этого четыре года не видел отца.

— Как, ты тоже умер⁈

— Нет, Машенька, я был в больнице, но все равно, для общества я умер и было состряпано свидетельство о моей смерти. Все это было сделано с целью отнять у меня заводы и деньги, и это почти удалось, если бы не Христо, который пришел на помощь и спас меня.

После этого мне удалось как-то успокоить Машу и попросить ее выслушать мой план.

— Милая моя, завтра мы отправимся в русское посольство и попросим нас обвенчать. Предварительно тебе нужно будет перейти в христианство, ты же католичка. Надеюсь, ты помнишь молитвы и Символ Веры.

Маша еще поупиралась, говоря, что она и так православная, но я сказал, что для венчания нужна бумага об этом, а у меня ее нет, да и странно было бы, что еще до помолвки испанская маркиза решила ни с того ни с сего принять православие.

На следующий день мы отправились в посольство, которое располагалось во дворце д’Эстре[2]. Это красивое здание XVIII века с подъездом и садом, окруженное причудливой высокой кованой решеткой. Нас принял посол, тайный советник князь Урусов Лев Павлович. Я представился, поскольку специально для такого случая взял с собой мундир и ордена, продемонстрировал свои документы о пожаловании титула и чина, а также документ о моей отставке с сохранением мундира. Затем настал черед Машиных документов. Главным из них была выполненная на пергаменте со свинцовой печатью на шнурке, королевская грамота XV века, закреплявшая за маркизами Гвадалеста еще и замок и земли Брабансона, на границе Франции нынешней Бельгии (собственно эта ветвь маркизов так и называлась Бельгийские Гвадалеста, так как Брабант — это нынешняя Бельгия). Права на Брабант перешли к Габсбургам, позднее ставшими основателями нынешней династии Испанских королей при императоре Священной Римской Империи Максимилиане I, эрцгерцоге Австрийском. В 1496 г. сын Максимилиана Филипп Красивый женился на испанской инфанте Хуане, от этого брака родился мальчик, будуший испанский король Карл I. По словам Чжао, пергамент был оригиналом, который в реальной истории сгорел в XVI веке, оригинальными были документы родителей, погибших во время правления президента Диаса[3] из-за волнений индейцев племени яки насколько лет назад, есть свидетельства смерти сеньора и сеньоры Гвадалеста, выданные в Мехико два года назад. Вырезка из газеты, где говорилось о налете индейцев на гасиенду Гвадалеста, в результате чего погибли сам сеньор Гвадалеста, его сын и жена, дочери с помощью верного дворецкого удалось спастись. Мужчины рода Гвадалеста пали, как подобает доблестным сеньорам, с оружием в руках.

Вырезку из газеты, а также метрики и паспорт Марии Гвадалеста, Чжао состряпал сам, так как реальная Мария Гвадалеста погибла в горящей гасиенде. Была еще и сделанная очень искусно (куда там Фотошопу до технологий XXIII века) фотография Марии в возрасте 18 лет с родителями, по которой можно было бы опознать мою Машу как Марию Гвадалеста. Лев Павлович все внимательно посмотрел и сказал, что он не возражает, однако, ему нужно свидетельство о смерти моей первой жены и, желательно, документы о признании титула нынешним королем Испании. Я объяснил, что копию свидетельства о смерти Марии Стефани-Абиссинской можно запросить в Швейцарском посольстве Российской Империи, но я не уверен, что король Испании (вернее, его мать-регентша Мария кристина Австрийская, так как королю всего 13 лет), знает о мексиканской ветви Гвадалеста.

— Уважаемый Александр Павлович, этот документ в любом случае вам будет необходим при подтверждении титула вашей жены в Петербурге. У меня хорошие отношения с послом Испании в Париже и, если вы не возражаете, я напишу ему о вашей просьбе официальное письмо как посол Российской Империи. Это придаст больший вес прошению, чем ежели бы обратилось частное лицо, даже с таким титулом и чином, как ваши. Но мне нужно будет оставить бумаги госпожи маркизы у себя, чтобы показать послу, кроме того, возможно, будет необходимо ему представиться лично, вам вместе с вашей невестой.

Спросил посла о том, что если нужны будут какие-то средства для ускорения процесса, то я готов предоставить их сейчас же, на что посол ответил, что если это будет необходимо, он даст нам знать. Еще я подчеркнул, что мне не нужны какие-либо права на недвижимость, наследство маркизов Гвадалеста, хотя, конечно, если есть какой-нибудь замок в живописном месте у моря, я бы не отказался. По оценке князя Урусова, времени на подобное действо потребуется не менее месяца, а то и больше, даже если с ускорением. Я сказал, что остановился в отеле Риц, но, наверно, съеду оттуда, так как жить там более месяца никаких денег не хватит, вернее, просто жалко тратить их впустую, уж очень дорогие там номера. В связи с этим у меня просьба к князю:

— Уважаемый Лев Павлович, не будете ли вы столь любезны помочь соотечественнику с поиском пристанища в Париже? Меня устроила бы приличная 4–5 комнатная квартира на 2 или 3 этаже, недалеко от центра, но в тихом месте, с европейскими удобствами и телефоном. Если есть прислуга, то еще лучше, не придется нанимать случайных людей.

Посол ответил, что оказать помощь коллеге по дипломатическому корпусу, да еще и столь заслуженному, для него даже не обязанность, а честь, поэтому он свяжется со мной в ближайшее время. Есть еще одна проблема, но она не очень большая — принятие православия невестой, но он поговорит с посольским священником отцом Питиримом и все будет хорошо. Также посол пожелал узнать, как у Маши со знанием православного канона и, вообще, с русским языком. Маша не подкачала: с легким акцентом прочла «Отче наш» и мило поговорила с послом, чем привела его в полнейший восторг.

Потом мы вместе с послом и первым советником посольства пили кофе и ели бисквиты, Маша говорила по-русски, периодически делая смешные ошибки в словах и все ее поправляли, но очень мило и непринужденно, расстались мы друзьями.

На следующий день решил заняться финансами и отправился в Парижскую фондовую биржу. Найти ее оказалось нетрудно — на площади Биржи, рядом с Министерством финансов и Государственным Банком Франции. Снаружи Биржа выглядела прямо-таки настоящим храмом торговли и наживы — помпезное здание с имперском стиле, сплошь окруженное колоннами — прямо древнегреческий храм. Впечатление дополняли аллегорические фигуры Промышленности, Земледелия, Коммерции и Правосудия — особенно позабавило последнее, мол, помни, торгаш, по тебе скамья подсудимых плачет. Тем не менее, решил зайти, но не тут-то было — внутрь пускали не всех, а лишь зарегистрированных на бирже, а женщин не пускали вообще — хорошо, что Машу не взял с собой, она порывалась пойти вместе. Пришлось, так сказать, завести аккаунт, раз уж хочется поиграть в рискованные финансовые игры. Хотя какие они для меня рискованные, я же знаю развитие истории, тем более и базовой и своей, альтернативной ветки. Порывшись в исторических сведениях, выяснил, что в ближайшее время крупных вооруженных конфликтов не предвидится, конечно, идет еще русско-японская война. Эта война явно окончится победой России, поэтому надо бы избавиться от акций Виккерса — они просядут, так как японцам нечем будет расплачиваться за английские военные поставки, да и заказов, особенно на строительство крупных кораблей, не будет. Потом, конечно акции Виккерса вновь пойдут вверх и можно заработать, скупив их на дне и вновь отложить в долгое инвестиционное плечо, то есть ждать десять лет и более, пока они опять не придут к пику стоимости. Так же в длинные деньги можно сыграть с акциями автомобильных производителей, например Olds Motor Vehicle Company, потом ставшей известной как Дженерал Моторс; Renault, которую Луи Рено основал в прошлом году и ее акции должны быть на бирже; Peugeot, уже выпустивший свои первые автомобили и выигравший первую гонку, и Дженерал электрик. Вообще, американские компании были наиболее быстро растущими и котировки их акций взлетали на глазах. Но это длинное плечо, хотя новички предпочитают не рисковать и выбирают именно его. Мне же интересно быстрое обогащение и я выбрал короткое плечо, при котором с брокером заключают договор на покупку определенного количества каких-то акций, затем продают их на пике стоимости и ждут, когда цена на эти акции упадет, а потом выкупают акции по низкой цене и возвращают их брокеру. Естественно брокер хочет либо комиссионные, либо процент от количества акций (а вдруг стоимость не упадет и дурачок-покупатель не только выкупит первоначальное количество акций по высокой цене, чтобы отдать их брокеру, но и еще и вернет дополнительное их количество).