Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 309)
Сандро сказал, что поговорит с Макаровым, все же Степан Осипович — командующий Тихоокеанским флотом, а Сандро — его заместитель, но он отрекомендует меня самым лучшим образом, не забыв про эфиопские заслуги.
— Спасибо, Сандро, — ответил я, — кстати, в народе ходят слухи, что этот прекрасный дворец ты заложил, как и драгоценности жены, чтобы построить два броненосца? Я тут на днях договорился с братом, он мне вернет часть моих денег, что перешли к нему и тетке после моей мнимой смерти, может, тебе помочь расплатиться с долгами? Правда, брат мне пока ничего на банковский счет не перевел, но мы составили соглашение и подписали его у нотариуса, так что, надеюсь, в течение ближайших двух месяцев какие-то деньги я получу.
— Благодарю, Александр, я практически все уже выплатил, первым делом выкупил драгоценности Ксении, между прочим, знаешь, во сколько оценили диадему, что вы подарили Ксении на свадьбу? В полтора миллиона рублей золотом! А потом была народная подписка — мне собрали 19 миллионов рублей[540], да еще два миллиона поступило от флотских офицеров. Так что я сейчас без долгов, а дворец я и вовсе не закладывал!
— Ну и слава богу, а то я думал, тебе лавры Кузьмы Минина покоя не дают: "заложим домЫ, чад и домочадцев"! Кстати, ты передал мой привет премьеру Витте? Он мне должен полмиллиона, расписки я с него тогда не взял, теперь вот, когда денег нет и живу у бывшего слуги, напомнил премьеру, но ответа не получил.
— Э-э, Александр, я-то ему о тебе напомнил, но денег, боюсь, он тебе не отдаст, раз расписки нет. У этого пройдохи, что к лапкам прилипло — то навсегда, не отодрать…
Потом мы еще немного поболтали и, улучив момент, когда Сандро вышел, я спросил у Георгия:
— Джоржи, как ты себя чувствуешь? Нет ли кашля? Ты сделал в этом году анализ на палочки Коха?
— Александр, я очень и очень благодарен тебе за излечение. Чувствую себя хорошо, кашля нет, а анализ сдам, когда вернемся из похода, обещаю! Я не знал, что ты все потерял и тебе жить негде, но я вчера дал миллион взаймы Михаилу, а остальные сбережения у меня на крейсера ушли… Так что денег у меня практически нет, дворца в Петербурге тоже, а то бы я пригласил тебя там пожить, пока у тебя с братом все не разъяснится. Ну, да ничего, даст бог, вернемся из похода, тогда и жизнь налаживать будем!
Поблагодарив Сандро за прием, поехал в Публичку, полистать газеты. Ничего нового про самолет нет — все газеты молчат. Из новостей по России — обсуждают миролюбивую инициативу Николая по созыву Гаагской конференции по всеобщему разоружению и труд Блиоха по ужасам будущей войны[541]. Пока сидел за столом, ко мне подошел господин средних лет и осведомился, не я ли князь Стефани, Александр Павлович? Ба, да это редактор "Недели" Павел Андреевич Гайдебуров, собственной персоной!
— Приятно видеть вас в добром здравии, господин главный редактор, что поделываете в Публичке, смотрите недостатки конкурентов, чтобы едко высмеять их в фельетоне? Нет, шучу-шучу. Но, правда, что вы делаете в библиотеке, я думал вы печатаете книги и газеты и у вас точно не остается времени на чтение чего-то, кроме собственных изданий!
Гайдебуров ответил, что есть сведения о полете в Пулково отечественного аппарата с совершенно фантастическими характеристиками, вот он и смотрел, есть ли что подобное на Западе и есть ли публикации конкретно по этому полету.
— Я был там, — сказал я редактору, — и был одним из авиационных комиссаров, то есть членов Комиссии, регистрировавшей рекордный полет. Так что, все правда и этот полет — первый в мире. Хотите сенсационный выпуск на котором заработаете кучу денег? Пусть ваш корреспондент съездит в Пулково, разыщет летчика Соколова — это он летал, сделает его фото и напечатает интервью с ним. Если завтра газеты не выйдут с фотографиями полета — вы тоже можете стать первым, снимки делал заводской фотограф, он может сделать вам копии. Если не получится — у меня есть фотографии, но тогда это будет копия с копии — качество, естественно, будет хуже.
Потом я рассказал про заводы Великого князя Михаила, что такого даже за границей не увидеть, вот и пусть напишет и даст экстренным выпуском. Гайдебуров стал меня благодарить и вспоминать наше сотрудничество, снимки и статьи по Эфиопской войне, помянули и Семушку Петрова, погибшего на Англо-бурской войне.
— Павел Андреевич, я сейчас собираюсь идти на Дальний Восток с нашей эскадрой, присоединюсь к ней, когда она пойдет через Индийский океан и азиатские проливы. Если вам интересно, могу писать вам корреспонденции, а если дадите портативный фотоаппарат (вроде такие уже есть, на широкую пленку снимают) — то буду присылать с оказией вам фотоснимки.
— Конечно-конечно, Александр Павлович, весьма нас обяжете, если возьметесь за репортажи, да еще и фотоснимки делать. Когда решитесь окончательно, заходите в редакцию, оформим договор, все официально будет.
Когда подъехал к дому, то увидел двух казаков, которые, спешившись, покуривали у наших дверей. Это что за новости? Меня что ли на пару с Христо как разбойников-вымогателей приехали брать?! Нет, тогда была бы полиция или жандармы…
Глава 13. Авраам уехал, да и мне скоро в дорогу
Когда подошел к двери и взялся за ручку, урядник сказал:
— Ваше благородие, если вы к хозяину, то они с генералом на базу[542].
Прошел во двор и увидел, что на небольшой площадке, оставшейся свободной после того как туда загнали двух верховых коней и генеральскую бричку с лошадьми, Ванька крутит деревянной шашкой круги и восьмерки, а стоящий ко мне спиной коренастый казачий генерал отбивает ритм в ладоши. Увидев меня, Ванька бросил изображать джигита и с криком: "Папа, дядя Аристарх обещал мне в следующий раз черкеску и папаху привезти вместе с учебной шашкой и кинжалом!", бросился ко мне. Поднял Ваньку на руки и он прижался ко мне, не выпуская, впрочем, шашку из руки.
Надо же сам генерал-лейтенант Нечипоренко пожаловал!
— Настоящий казак у тебя растет, Александр Палыч, — обнял меня генерал, — вон и Хаким, то есть Христо, нахваливает его успехи в воинском искусстве.
Христо стоял и улыбался, ему тоже была приятна похвала генерала с орденом Святого Георгия.
Потом пошли обедать, Малаша сказала, что станичников она уже покормила и, чтобы не смущать хозяев, они вышли к лошадям — столовая у нас была одна, слуг же в доме не было, ну, а казакам сидеть за одним столом с генералом, есаулом и князем показалось как-то "не с руки". Малаша извинилась, что обед простой, если бы знали заранее, она бы хоть пирогов напекла, но Аристарх сказал, что и так все вкусно, а под водочку и подавно. Особенно налегал генерал на квашеную капусту, говоря, что на Дальнем Востоке корейцы уже замучили его своим кимчи, и, пока домой не попадешь, русской капусты не отведаешь. По словам Аристарха, здешний адрес на Васильевском ему подсказали в Военном министерстве, а так бы он ни в жизнь меня не нашел.
— Да вот, Аристарх, пока у Христо живу, спас он меня из лап швейцарских врачей-убийц, но на дом у меня денег осталось, скоро перееду, чтобы не смущать хозяев, вот только схожу с эскадрой на Дальний Восток, вернусь и начну решать жилищный вопрос.
— Ты что, Александр Палыч, к нам что-ли собрался? — ответил Аристарх. — Так давай вместе поедем, я через неделю уезжаю в Иркутск, а потом во Владивосток, к Наместнику. Пополняем Забайкальское войско новыми частями из центральных округов. В Мозампо уже полнокровная казачья дивизия вместе с приданными двенадцатью полевыми батареями и двумя полками пехоты. Теперь в Иркутске принимаем терцев, кубанцев и донцов, да еще и семиреки есть — будет еще одна дивизия на временной основе, потом, конечно, по домам распустим и артиллерию с пехотой дадут — через день по Транссибу новый полк отправляется, перемежаясь с грузовыми составами с продовольствием и боеприпасами.
— А что так, воевать собрались?
— Да пока только учения, демонстрация, так сказать. Японцы стали поджимать манчжур, вот их главный князь и обратился к нам за помощью, мол, гарантирует, что если мы им поможем, то вечная дружба между манчжурами и русскими будет, ну, да я не очень в это верю, вернее, совсем не верю. Но манчжурский буфер между японцами и нами был бы неплох.
— Не посчитает ли Цы Си это вмешательством в ее внутренние дела?
— Так с нее переговоры и начались — она же из их, манчжурской династии, вот ей манчжуры дороже, чем южный и центральный Китай. Сейчас императрица не знает, что с боксерами-ихэтуанями делать: в южных провинциях они уже большую силу набрали, режут французов и, особенно, лимонников — говорят, что все беды от белых дьяволов и надо их прогнать, а еще лучше — убить. Плохо то, что они китайцев-христиан вырезают в буквальном смысле — отрезают головы, так как верят, что если христианский бог воскрес, то надо отрезать христианину голову и унести с собой, а то христианин тоже воскреснет. Представляешь, если эти ихэтуани до нас доберутся, что тогда будет?
— Эти ихэтуани как к манчжурам относятся, дружат или враждуют?
— Манчжуры их не любят и выдают властям, а то и сами прикапывают. Да и японцы их терпеть не могут — для них это бунтующая чернь, а с бунтовщиками у них разговор короткий, — генерал жестом показал какой это разговор. — Так что не дойдут ихэтуани до наших границ, а вот на юге они резвятся — Гуанчжоу уже их, а там Гонконг рядом, вот британцы и шлют в Гонконг бенгальских стрелков из Индии, те тоже почему-то китайцев на дух не переносят.