Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 307)
— Как здорово, — ворвался в наш разговор экзальтированный Шурка, — дорогой Андрей Андреевич, я так рад, что вы с нами!
— Коммуниста, Саша, не так просто убить! Он и мертвый врага загрызть должен — так нас учили.
— Так вы что, коммунист разве? — удивился Шурка, — вы же говорили, что офицер!
— А у нас, милый Саша, в той России откуда я к вам провалился, вернее из ССССР, о котором я тебе говорил и где я служил в армии, если ты не коммунист, то воинское звание, а по здешнему — чин, выше капитана нельзя было получить.
Да что там было и где, не важно, важно, что мы играем на этом поле в полном составе и теперь нас так просто не возьмешь.
Глава 12. Автомобили, деньги и война на море
С утра заехал Мишкин и объявил "Великокняжескую волю". От моего предложения по директорству он отказался, так как практически уже принял предложения торговцев автомобилями и экипажами, владельцев собственных фабрик Яковлева и Фрезе[529]. У них есть опыт продаж своих автомобилей, сконструированных в России по типу авто "Бенц-Вело" и они не против взять на реализацию под сравнительно небольшие проценты автомобили фабрики Михаила, расширив свой ассортимент. Кроме того, фабрика Фрезе поставляет кузовные детали и колеса на завод в Пулково и там никогда не было никаких нареканий по качеству продукции и срокам поставки. Я поздравил Михаила с достойным выбором и он вернул мне мой план, так как господа Фрезе и Яковлев, когда Мишкин спросил о возможном взаимодействии с властями города, категорически не рекомендовали этого делать.
— Весьма рад за господ Фрезе и Яковлева, вот только их моторизованные экипажи весьма архаично и жалко будут смотреться на фоне дизайна ваших машин, и они, то есть ваши дилеры, будут испытывать затруднения с продажей своих собственных старых автомобилей, — ответил я Михаилу. — На этом примере вы можете убедиться, что может ожидать вас, когда через 2–3 года на российском рынке появятся новые немецкие "Даймлеры-Майбахи" PS35, тогда на их фоне архаично будут смотреться уже ваши авто.
— Но Фрезе как раз этого не боится, его автомобиль стоит 2000 рублей, то есть как раз удовлетворяет требованиям массового автомобиля, о котором, вы, князь, мне говорили три дня назад.
— Михаил, я говорил про автомобиль, а не про "самобеглую коляску" с мощностью мотора в 2 лошадиных силы. Даже дешевый автомобиль должен иметь мощность не менее 10 сил, фару, лобовое стекло и крышу над головой и, вообще, быть похожим на авто, а не на заседательскую бричку, в которую забыли впрячь лошадь. При случае, рекомендую вам съездить в Германию и на месте ознакомиться с работами Даймлера и Майбаха, а для примера организации производства — посетить САСШ.
Когда Михаил ушел, я немного побродил по дому, подумал, что не сложилась судьба приобщиться к российскому автопрому, но, как говорится, пусть другие сделают лучше. Вот, в моей реальности, даже хваленый Руссо-Балт которым не перестают восхищаться поклонники русского автопрома, выпускал в среднем всего 60 машин в год[530]. В гараже российского монарха было более 50 автомобилей (столько не имел ни один правитель того времени), но из них — только два "Руссо-Балта", на которых ездила охрана, сам царь предпочитал изделия британского и французского автопрома, любимый автомобиль царя — "Роллс-Ройс" Silver Ghost, который затем вместе с шофером Кегресом перекочевал к Ленину. Развитие отечественного производства, пусть даже из импортных деталей, тормозили совершенно идиотские пошлины на запасные части, которые устанавливались выше, чем таковые на готовые автомобили. Какая уж тут локализация — иностранным фирмам было выгоднее поставлять готовые изделия и не переплачивать пошлины за комплектующие, которые, опять-таки, непонятно почему, для немецких автомобилей были на 20 % ниже, чем детали на авто производства других стран.
Потом появился Христо и сказал, что вчера поздно вечером его люди похитили братца по дороге к любовнице и сразу провели допрос с применением технических средств. Выяснили, что у него на счетах в двух банках четыре миллиона рублей и еще на два миллиона золота и ценностей припрятано в "кубышках", прочая недвижимость оценивается на сумму около двух миллионов, собственно молочное производство — в полтора миллиона рублей. Теперь надо принять решение, как "стрясти" с него деньги. Долго держать в подвале нельзя: двух— трехдневный загул еще не покажется чем-то необычным, а вот дальше родственники подключат полицию.
Предложил, чтобы он перевел на номерной обезличенный счет в Лионском кредите все деньги со счетов, для распродажи "кубышек" дать ему два месяца, недвижимости — год, на все суммы пусть выписывает векселя на получателя по миллиону рублей с соответствующими датами погашения. Гербовая бумага для векселей продается в любой крупной писчебумажной лавке. Когда деньги упадут на счет и векселя будут подписаны, дать пинка и отпустить — вывезти ночью с мешком на голове. Христо согласился, но предложил несколько другой вариант: оформить к нотариуса мировое соглашение, по которому Иван обязуется вернуть мне взятые у меня деньги в сумме девяти миллионов рублей и дальше все как в первом варианте, только не на обезличенные счета и векселя, а конкретно мне. В конце указать, что в случае просрочки платежа или отказа от него я подаю иск в суд о взыскании с него этих денег по суду. То есть все должно выглядеть как соглашение между братьями.
Я засомневался, что Иван не устроит скандал у нотариуса, мол, его заставили и так далее. Христо успокоил меня, что, во-первых, братца должным образом подготовят, а во-вторых, у них есть пара нотариусов, которые не удивляются таким добровольным соглашениям на многие миллионы. Так что, можно сегодня прокатиться к нотариусу. Так и сделали. Довольно долго ехали на Крестовский, место и впрямь глухое. Дачка, которую сняли люди Христо, снаружи была сущей развалюхой, но зато там был высокий забор и мощный каменный подвал. Братец выглядел неплохо, никаких внешних повреждений на нем не было, но, когда мы объяснили, куда поедем, он что-то разволновался и стал орать. Христо кивнул ассистенту в балаклаве, в прорезях которой были видны узкие азиатские глаза и тот, взяв братца за запястье одной рукой, другой рукой нажал на ключ вроде телеграфного, который тонким проводом был соединён с тончайшей иголкой, воткнутой в другую руку. Заметил под столом обычную маломощную гальваническую батарею для дверных звонков от которой шел провод к ключу.
Братца Ваньку выгнуло дугой и он завизжал как свинья, которую режут. Тогда другой ассистент сунул ему в рот тряпку, в которой я признал носок, видимо, клиента. Мы с Христо пошли подышать свежим воздухом, тем более, сегодня был хороший сухой день, пахло прелой листвой и чем-то еще дачным, вроде как мокрым деревом. Минут через двадцать пришел китаец и сказал, кланяясь, что можно ехать, нотариус нас уже ждет. У нотариуса Ванька выслушал заранее подготовленный текст "мирового соглашения", который он подписывал "находясь в здравом уме и трезвой памяти, по доброй воле и без принуждения" в том, что он возвращает мне восемь миллионов рублей, ранее взятых им у меня.
Деньги со счета в размере четырех миллионов должны быть переведены на мой счет в банке "Лионский Кредит" в течение двух суток, остальное в виде четырех векселей на предъявителя по миллиону рублей со сроком погашения через два месяца после погашения предыдущего. В случае просрочки платежа владелец векселя подает в суд. Мы подписали соглашения в трех экземплярах, один из которых остается у нотариуса, а два — у договаривающихся сторон, векселя заверили подписями Иван и нотариус. Несмотря на то, что молочное хозяйство было заведено на мои деньги, я не стал настаивать на его продаже, пусть делает свой сыр, а также оставил Ивану дом на Рогожской, оговорив, что маменька проживает там пожизненно и Иван выплачивает ей на содержание 200 рублей в месяц, а также обязуется поддерживать в надлежащем состоянии могилы деда и отца. На это также была составлена отдельная бумага. После того как все дела были закончены, мы высадили братца на углу, где всегда были извозчики и поехали домой. Перед этим Христо что-то негромко сказал Ивану на ухо, тот закивал головой как китайский болванчик.
Дома меня ждало приглашение от Сандро на завтра в 10 утра посетить его в великокняжеском дворце на набережной Мойки, будет еще и Георгий, одежда произвольная, как удобно, дам не будет. К приглашению прилагались фотографические карточки с полетов и еженедельник "Научно-технический вестник" со статьей о первом полете самолета в мире. Понятно, Мишкин захотел сначала напечататься в серьёзном издании, а газеты перепечатают сообщение со ссылкой на солидный источник. На фотокарточках был виден самолет и народ, "качающий" пилота, потом были запечатлены мы трое с опечатанным прибором: Сандро, Георгий в мохнатой дохе и шапке и я в английском пальто и зимнем кепи, надвинутым на уши, отчего у меня был вид иностранца, застигнутого врасплох суровой русской зимой.
В еженедельнике под этим фото была подпись: Рекордная авиационная Комиссия в составе (дальше шли титулы и фамилии и, так как я стоял в середине, держа прибор, то редактор, поименовав вначале по рангу и званию Великих князей, третьим поставил просто князя Стефани, а на самом деле это был Георгий в надвинутой на глаза шапке и дохе. Вот так и возникают исторические ошибки. На третьей фотографии перед самолетом стояла, сидела и лежала на расстеленном брезенте (чтобы вместиться в кадр), вся компания инженеров и техников. Михаил с летчиком стояли в центре, у пропеллера, а рядом — мы, трое "авиационных комиссаров", Ваньку я выдвинул вперед и его мордочка получилась хорошо. Всех фото было по две штуки, так что Мишкин угодил…