Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 275)
Мальчик сказал, что его зовут Йохан и он давно ждал меня. Объяснил Йохану, что он — русский и звать я его буду по-русски — Иваном[446], потихоньку учить русскому языку, а пока говорить будем по-немецки. Хаким сказал, что мальчишку мы похитили из приюта для умственно отсталых детей, приют муниципальный и особенно никто там с детьми не занимается, максимум, что воспитанники заведения могут усвоить (да и то, далеко не все) — какое-то несложное ремесло. Тем не менее, Хаким клятвенно уверил меня, что Иван — мой сын, он очень долго выяснял это, потратил немало денег и только когда убедился на сто процентов, решился выкрасть мальчишку. Для меня стало шоком, что я пробыл в так называемой клинике профессора Шнолля четыре с половиной года, так как думал, что я очнулся там после какой-то травмы или болезни совсем недавно, пусть и не помню ничего из прошедшего. За это время моему сыну исполнилось 4 года и пять месяцев, но я его только сегодня увидел. Хаким обнадежил меня, что чуть позже расскажет все подробно, а сейчас нам нужно поесть и выспаться, он тоже очень устал.
Глава 2. "Ехали цыгане, не догонишь…"
В гостях у Мартина и его жены Марты (просто гуси из сказки про Нильса, хотя кто такой этот Нильс и причем тут гуси я не знал[447]), мы прожили три недели. Нас кормили простой и сытной крестьянской едой, очень вкусными молочными продуктами — у хозяев была своя ферма с двадцатью пегими коровами, которых Марта вместе с приходящей работницей собственноручно доила, перед этим тщательно помыв им вымя, разговаривая с коровами во время дойки и коровы как будто понимали ее, прядая ушами с биркой. Утром пастух выгонял все стадо на выпас и коровы шли под перезвон больших медных колокольцев, которые на широких лентах висели у них на шеях. Эта музыка очень нравилась Ивану и вообще, он раньше не был в деревне и не видел животных, поэтому ко всем во дворе приставал с расспросами и вызывался помогать.
Марта на него нарадоваться не могла — у самих хозяев детей не было, и всегда подкладывала ему вкусненькое в тарелку и улыбаясь смотрела, как мальчонка уплетает, набегавшись и проголодавшись. Три недели отдыха пошли всем на пользу. Я и Иван отъелись и Хаким даже стал заниматься с нами гимнастикой, сказав мне, что Иван очень ловкий, у него отличная растяжка (ну это еще, пока он ребенок — на шпагат ему сесть не проблема: хоть на продольный, хоть на поперечный). Они с Хакимом развлекались, внезапно бросая друг в друга деревянный шарик, обшитый клочком овчины. Шарик, по условиям их игры, можно было бросить в оппонента из любого положения во время разговора или на прогулке, бегом или при ходьбе, не важно. Нельзя было только забавляться этим в хозяйском доме. При поимке шарика или промахе ход переходил к поймавшему, а счет шел на пропущенные броски, закончившиеся попаданием, при этом тот, в кого попали, получал штрафной балл. А вот если противник поймал шарик, а не просто поднял с земли пролетевший мимо и упавший, то поймавшему списывался один штрафной балл за ранее пропущенное попадание. Так вот, Иван сначала безбожно проигрывал, потом наловчился и сравнялся с Хакимом, а потом стал и опережать его — Хаким чаще пропускал броски пацана.
Что касается меня, то я пытался вспомнить свою жизнь до попадания в "клинику" Шнолля. Когда Хаким узнал, что я потерял память, то хотел ринуться обратно к профессору, чтобы сломать ему шею. Но, когда прибыл к месту расположения клиники, увидел, что там полно полиции, а по словам местных, профессор уехал и теперь его ищут. Хаким отправился в Цюрих и там его тоже ожидало разочарование — моя тетка продала особняк и тоже исчезла в неизвестном направлении, причем, оказалось, что переговоры о продаже дома какому-то американскому мультимиллионеру шли уже месяц и только на самом последнем этапе тетка заявила его агенту, что уезжает лечиться на воды: или деньги наличными "на бочку" сейчас или она продаст дом кому-то другому — в общем, элементарный шантаж потенциального покупателя.
В итоге, она получила круглую сумму наличными, а на следующий день уехала в неизвестном направлении, а еще через день к ней пришел полицейский следователь задать несколько вопросов. Случай попал в газеты, которые привез Хаким. Мой телохранитель вообще меня поразил, по его словам до начала моих поисков, он вообще не знал немецкого, но по французски объяснялся и читал довольно неплохо (все же, когда-то служил сержантом во французском Иностранном Легионе), а вот за два года странствий по Европе — преимущественно в Германии и Швейцарии научился общаться и читать по-немецки, правда, с диковатым акцентом и на бытовые темы. Газеты он привез как на французском, так и, большей частью, на немецком языке, Цюрих все же немецкоговорящий кантон. Сам я читать не мог, кроме заголовков, текст не видел, поэтому телохранитель читал мне вслух. Газеты обсуждали налет вооруженных людей на клинику Шнолля. По словам охраны, вызвавшей врачей и полицию, численность нападавших составляла десять-пятнадцать человек, в результате чего было легко ранено двое охранников у ворот. Налет удалось отбить, возможно, с потерями для нападавших, но трупы и раненых они увезли с собой. Гораздо больше внимания уделялось похищению ребенка из муниципального приюта. Как удалось выяснить корреспондентам, ребенок был сыном русской княгини, урожденной дочери Негуса Эфиопии Йоханныса IV Мариам Абиссинской, умершей в Цюрихе в родах четыре с половиной года назад и князя Стефани, умершего в частной психиатрической клинике два года назад и похороненного в Берне.
— Вот как, оказывается, я — покойник?
Журналистами было высказано предположение, что похищение было устроено или эфиопами или русскими, которые хотят использовать реального наследника эфиопского престола в своих целях, так как мальчик является претендентом на трон, если у нынешней императрицы Заудиту не будет детей или они будут девочками. А то, что Заудиту собирается уйти в монастырь, делает похищенного принца лакомой добычей любых авантюристов: от требования выкупа, до появления на троне малолетнего императора — марионетки. Формально опекуншей принца является тетка умершего князя Стефани, но в приюте ее не видели уже года полтора, а теперь она и вовсе исчезла.
Воспитательница приюта видела нескольких черных людей, что делает вероятной эфиопскую версию. Но имеет место быть и "русский след" (ну как без него!), один из "акул пера" раскопал, что опекунша принца — жена "крупного русского шпиона полковника Агеефф", уже пытавшегося под видом своего сыскного агентства создать в Швейцарии шпионскую сеть, на что ему было указано в том, что присутствие полковника в Швейцарской республике является нежелательным. Полковник уехал в Россию и даже, явно для вида, развелся с мадам Агеефф, которая не так давно стала баронессой Плоринни. Теперь журналисты просят правительство Республики призвать русского посла к ответу о непричастности Российской Империи к налету на клинику и похищению ребенка (некоторые горячие головы уже объединили эти события в одну цепь!).
Хаким высказался в том духе, что на фоне всех этих событий на границе введена усиленная проверка, особенно в отношении детей, не исключено, что у них есть подробные приметы или даже сделанные с фото Ивана рисунки. Поэтому сейчас официально выехать из Швейцарии — лучше и не пробовать, а, вообще, на время затаиться, пока не утихнет шумиха, а потом попытаться пересечь границу с контрабандистами. Проблема в том, что контрабандисты ходят такими тропами, где ребенку не пройти, и телеге не проехать. Пока будем отдыхать, Хаким разведает варианты и тогда уже будем решать, как пробираться в Россию. Прийти в русское посольство в Берне — не лучший вариант: во-первых, мы подставим посла тем, что посольство будут связывать с похищением ребенка; во вторых — как послу прикажете принять меня, если он два года назад меня хоронил[448], разве что как самозванца…
Так что, если и сдаваться в посольство, то подальше от Швейцарии. К сожалению, это вероятный шаг, так как ни у меня, ни у Ивана нет никаких документов. У Хакима есть настоящий действующий российский паспорт на имя дворянина Христофора Ибрагимова, но на нас двоих его не хватит, разве что одеть Ивана девочкой и выдать за четырехлетнюю дочь Хакима, вписанную в паспорт, но вот я за его супругу никак не сойду.
В любом посольстве Российской Империи меня спросят о людях, которые могут подтвердить мою личность, желательно, чтобы это были высокопоставленные лица и хорошо знающие меня, все же Хаким сказал, что я князь и "ваше высокопревосходительство" то есть действительный тайный советник. Стал спрашивать о таких персонах, может царь меня знает?
— Хозяин, прошлый царь, Александр III, вас действительно хорошо знал, он и награждал вас чинами и высокими орденами, но, к сожалению, он уже три года как умер. Вдовствующая императрица Мария Федоровна также хорошо к вам относилась, вы бывали и в Гатчино и в Ливадийском дворце, она очень вам благодарна за излечение от чахотки ее сына — Великого князя Георгия Александровича, но сейчас он во Франции, как будущий старший офицер броненосца "Цесаревич", наблюдает за его срочной достройкой[449]. Многие говорят, что это хорошо, когда наследник-цесаревич служит на корабле с таким названием[450].