Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 177)
Дома рассказал консулу и атташе о разговоре с Ильгом и спросил, готовы ли они послезавтра вернуться в Александрию.
— Конечно, мы уполномочены присутствовать на переговорах и давать консультации при необходимости.
Вот погрузились мы все на "Джигит" и как говорят сухопутные "поплыли". Казаки все жалели об оставленных лошадках, ну не возьмут военные корабли на борт еще и лошадей. Да и тем, кто уйдет на "Чесме" тоже коней придется оставить, либо договориться о фрахте с призовым итальянским пароходом, чтобы шел в кильватере "Чесмы" под русским флагом как призовое судно, но какой приз, если у России с Италией мир, а если нанимать, то лошадки золотыми будут. В общем, пусть Нечипоренко сам решает с итальянцем-капитаном, может в обмен на свободу команды и парохода лошадок за бесплатно прокатит до Севастополя, а там пусть идет на все четыре…Разместились мы на "Джигите" стеснив офицеров, которые освободили по каюте для консула, полковника, меня и Ильга, Петров, мой денщик, черный слуга Ильга и казаки спали в матросском кубрике. Я ехал в русском белом кителе в петлицами действительного статского советника. Артамонов, увидев как наша горничная ловко управляется с иглой, попросил ее вышить дополнительные многолучевые звездочки-розетки, используя золотую канитель[446] и кусочки галуна из ранее подпоротого парадного мундира, Теперь на бывших петлицах статского советника с одной звездой их стало две, конечно, поскольку я в отставке, надо было бы добавить тонкий поперечный басон[447] внизу, но я посчитал это лишним. Зато Ильг с завистью наблюдал, как становятся "во фрунт" нижние чины, а офицеры прикладывают пальцы к козырьку фуражки, приветствуя "превосходительство". Самого Ильга они считали "каким-то статским", ибо в Российской Империи все должностные лица обязаны быть в мундирах.
Через три дня прошли Суэц и вот показалась Александрия, город, где я впервые увидел Машу, поднимающуюся на борт "Орла", сразу нахлынули воспоминания и захотелось побыстрее все закончить и вновь увидеть ее прекрасное лицо. "Джигит" бросил якорь менее чем в полуверсте от берега, я стоял у борта и вновь вдыхал какие-то неясные цветочные ароматы, которые доносил легкий ветерок. Все так же белели домики, окруженные зеленью деревьев и кустов, как будто все это было вчера и не было более чем полугода скитаний и войны. Действительно, прошло всего семь с половиной месяцев, а как будто семь лет, столько вместилось в этот промежуток всяческих событий: и приятных — встреча с Машей, ее любовь и нежность; и неприятных — гибель людей, кровь, пот и грязь войны. Был и есть обман со стороны людей, которым стал доверять и крушение надежд и планов, которые уже стал воплощать в жизнь. Я рассчитывал начать здесь новую жизнь, построить свой мир, в которым было бы удобно жить людям, вообще, связать свою судьбу с этим континентом, но вот не получилось и теперь пришлось уносить ноги и выполнять обязательства, на которые вовсе не рассчитывал сначала. И теперь как дрессированная обезьянка, я должен выступать на этом чуждом для меня представлении.
Спустили шлюпку, мы высадились на берег, где нас встретили ожидавшие с нанятыми колясками, двое чиновников консульства. Сообщили что нам сняты четыре номера в отеле "Бристоль", недалеко от дома градоначальника, где будут проходить переговоры. Итальянская делегация еще не прибыла, она будет жить в отеле "Ройял", он хоть и более фешенебельный, но гораздо дальше от места переговоров. Отель был неплохим, номер из спальни, гостиной и кабинета. Артамонов разместится на диванчике в гостиной, все лучше, чем вчетвером в маленьком номере под лестницей. Экономный Ильг вообще хотел поселить казаков в какой-то ночлежке, но я сказал, что казаки, в отличие от его арапа, это наша охрана и безопасность и жить они должны в этом же отеле. Уточнил, какие здесь банки, оказалось, один из них — прямо через дорогу. Зашел и спросил, принимают ли они итальянские лиры в ассигнациях с обменом на фунты и можно ли перевести лиры в швейцарский банк. Оказалось что с переводом в Швейцарию не очень, ну еще не созрела Швейцария как мировой банковский центр, вот в Лондонские банки — пожалуйста. Спросил по курсу какого банка выгоднее всего поменять на фунты стерлингов полтора миллиона лир. Ответили, что Центральном Банке соединенного королевства что на Принцесс стрит — наиболее выгодный курс и они могут перевести эти деньги открыв, мне счет за сравнительно небольшую плату. Посчитал — вроде нормально. Все потери меньше, чем при продаже на лиры с 20 % лажем. Вернулся в отель попросил казаков помочь со шкатулкой и мы отправились в банк, прихватив Ефимыча. Отпустив казаков отдыхать, положил на счет в Bank of England все лиры, переведя их в фунты. Забрал бумаги и покинул банк, полупустую шкатулку было нести гораздо легче и мы с Артамоновым справились сами. На этом финансовые операции можно считать законченными. Все золото на борту "Чесмы", от лир я избавился, какая-то наличная валюта в виде фунтов и франков в ассигнациях от беглого кассира у меня есть, на жизнь хватит, даже если Ильг совсем прижиматься с финансами будет.
Зашел Иван Иванович Меншиков, консул, мой старый знакомый, он принес свежие фотоотпечатки и сказал, что посадил Петрова на "Джигит" и он уже отчалил. Фотографии получились хорошего качества, по нескольку штук каждого сюжета и производили жуткое впечатление. Как сейчас перед глазами встала траншея, вдоль которой вереницей сложены тела в медиков и их пациентов. Когда фото в газете, оно не производит такого впечатления. Просто мороз по коже от фото, на котором показан лежащий с разрубленной сабельным ударом головой начальник госпиталя, а рядом с ним православный батюшка, сжимающий окоченевшими пальцами медный крест. Это грозное и мощное свидетельство и я буду не я, если не заставлю вертеться на адской сковородке тех, кто заварил эту кашу.
Иван Иванович принес свежую прессу и рассказал последние дипломатические новости — Италию лихорадит, там правительственный кризис, кабинет Криспи подал в отставку, но новый премьер пока не назначен королем и кто будет министром иностранных дел, не ясно. Также неясен состав делегации Италии, ходят слухи, что чуть ли не сам Криспи будет ее возглавлять, ведь в случае приема его отставки (а Криспи надеется, что в случае успешных переговоров король отставку не примет и он сохранит свой пост — такое уже бывало и он выходил сухим из воды). Криспи — опасный противник, он мощный переговорщик и будет давить на противника с самого начала. Военным представителем назначен генерал Антонио Балдисерра, который должен был сменить генерала Баратьери, но не успел — порт Массауа уже был занят моими казаками[448]. Балдисерра хорошо знает эфиопский театр военных действий и считается опытным военным, придерживающимся прогрессивных методов ведения войны. Именно он настоял на посылке пулеметов и крупнокалиберной артиллерии, а данный момент уже сформировал второй экспедиционный корпус, насыщенный этими видами вооружений. Согласно телеграмме из нашего посольства в Италии, пароход с итальянской делегацией уже в пути и сегодня-завтра может прибыть в Александрию. Спросил Ивана Ивановича, где можно сшить дипломатический фрак или взять его напрокат и можно ли, чтобы фрак был белым — не хочу одеваться в похоронном стиле. Меншиков рассмеялся:
— Дорогой Александр Павлович, цвет дипломатического фрака может быть любой, если он — черный[449]. Мы подберем в консульстве вам что-нибудь по размеру и подогнать по фигуре у нас есть кому, все равно же вы навестите консульство завтра, вот и примерим, иначе до переговоров сшить вам ничего не удастся, здесь портные шьют неспешно, месяцами.
Глава 15. Переговоры со счастливым концом
Сегодня начало переговоров, все делегации, консультанты и наблюдатели прибыли. Перед отелем полно прессы, ждут выхода эфиопской делегации. Я в эфиопском "прикиде с перьями", орденами, саблей и щитом, захожу к казакам проверить внешний вид. Вроде все нормально, вид эфиопский в белых шамах, шашки на перевязи, кинжалы за поясом. Еще перед отъездом выдал им "для реквизита" старинные шашки и кинжалы дагестанской работы с серебряной и золотой насечкой, чтобы не "светить" русское холодное оружие. Проинструктировал, чтобы ни о чем ни с кем не говорили, даже "по-галапагосски", отдал Матвею, это тот казак что я оперировал когда-то, кожаную папку и велел беречь ее как зеницу ока. Вышли в холл подождать Ильга, он, как всегда, опаздывал. Минут через пятнадцать швейцарец появился в котелке и костюме-тройке серого цвета с нелепо сидящей орденской лентой и звездой ордена Печати Соломона, причем он перепутал, через какое плечо одевается лента. На другой стороне груди — портрет Менелика в бриллиантах.
Никаких экипажей из экономии он не заказывал, так что десять минут мы шли пешком провожаемые толпой журналистов задававших вопросы. По всем вопросам, начиная о том чего мы хотим добиться, кончая "понравились ли нам женщины в Александрии" обращались исключительно к Ильгу, подразумевая, что "это чучело, что идет рядом" не понимает по-французски, пока я не ответил, что "чучело" все понимает и сейчас прикажет охране разобраться с назойливыми щелкоперами. После этого "щелкоперов" как ветром сдуло. По дороге мсье Альфред объяснил, что вести переговоры будет он, мое дело — военная часть и когда надо что-то пояснить, он будет обращаться ко мне.