Анатолий Петрович – Не морские камешки (страница 12)
в другой стране. Пожелаем нашим путешественникам
крепкого здоровья и новых удивительных путешествий.
«
Предисловие
В живописи у нас разбираются все. В народе она
безошибочно делится на несколько категорий.
1. «Мазня»
2. «Как на фотографии»
3. «В этом что-то есть».
4. «Бредятина». Пояснить надо четвертую категорию. Это
новое слово в «живописи» и занимает она промежуток
между скульптурой и живописью. Вы, наверное, догадались, речь идет об «Инсталляции». Это может быть в роскошном
багете раскрашенный свинной хвостик или высохшие
фекалии палестинского осла.
Основа
Вспомнить и изложить мои наблюдения о живописи из
моего опыта меня подвигнули работы одной художницы из
г. Новотроицка. Картин она пишет много разных. Удивила
бедная, «северная» палитра. Напомню, что палитра – это и
предмет и привычный набор красок художника. У каждого
художника есть «своя палитра» для разных работ. Есть
даже термины у искусствоведов и реставраторов: «Палитра
Цорна», «Палитра Веласкеза» и т.д. Сейчас у художников
громадный выбор цветов… но не все так просто…
Решил я вспомнить свое восприятие живописи, начиная с детских лет. С детства у меня было несколько
желаний: я хотел читать книги, рисовать и играть на
аккордеоне. С чтением книг проблем не было. Детскую
библиотеку я перечитал, наверное, почти всю. Рисовать
начал рано и делаю это до сих пор. С музыкой было хуже.
Денег на аккордеон у родителей не было и из музыкальных
инструментов у меня сейчас прямая самодельная флейта
североамериканских индейцев «пимак». Сделал ее сам
из бука и ольхи. Иногда с веранды пугаю звуками косуль и
кабанов в лесу, которые подходят к ограде участка.
А учился я рисовать в художественной школе при
галерее Айвазовского в Феодосии. Школа располагалась в
полуподвальном помещении основного здания, что фасадом
выходит на набережную. Как говорили старожилы, там жила
прислуга и находилась кухня. Тем не менее нам нравились
эти прохладные своды и дух нашего земляка незримо и
строго следил за нашими успехами. Принимал в школу меня
сам Барсамов Николай Степанович, прекрасный художник, организатор и собиратель современной галереи, ее спаситель
в годы войны. После просмотра моих домашних рисунков
он определил меня во второй класс. Мы могли в любое
время посещать галерею и «вдохновляться» работами
нашего земляка. Сейчас трудно представить, как трудно
было в провинции в те времена учиться живописи и даже
рисунку. Все упиралось в отсутствие любых материалов.
Даже карандаши приходилось выбирать тщательно, не
каждый соответствовал по твердости обозначению на нем.
С бумагой были схожие проблемы. «Настоящего ватмана»
достать было трудно. В продаже его не было. Продавался
в основном «полуватман». После нескольких растираний
резинкой (чтобы ими можно было стирать, надо было
предварительно их вымочить в керосине и это делали наши
педагоги) бумага ворсилась и нередки были случаи, когда
ученики протирали ее «до дыр». Были и слезы.. Бумаги
для акварели не было в принципе. На такую акварель без
слез смотреть было трудно. Это была одна из причин, по
которой я не любил акварель. С красками проблем было не
меньше. Чтобы решить проблему с акварельными красками
и беличьими кистями Барсамов Н. С. писал в Министерсво
Культуры и нам выслали немного акварельных красок
«Ленинград» и кистей 14 номера. Из других наборов