Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (страница 22)

— Cornet Vladimir Sheremetov, régiment des gardes d’Oulan-Bator! (фр. — Корнет Владимир Шереметов, гвардейский уланский полк!) — в свою очередь представился корнет. Хоть и весь запыленный, и в помятой форме, он тоже выглядел не менее представительно, чем поручик гусар. Не зря Александра на него глаз положила. Ну, если они поженятся, я только рад буду. Хорошая пара получится. Хотя, Владимир уже слез с коня и отдал честь, стоя на земле, ещё и протянул Георге руку, и тот его пожал. — Le major Tutolmin est dans la colonne, vous attend. Venez, sublocotenent. (фр. — Майор Тутолмин в колонне, ждёт Вас. Пойдёмте, сублокотенент.)

Да, так вместе рядом и пошли, и завязали короткий разговор. Хотя, корнет просто спросил у сублокотенента, не нуждается ли наш отряд в чём-то, а тот ответил, что в каретах. И они оба, и гусары сопровождения рассмеялась. Хотя, да, я бы и сам не отказался часть пути в Плевну проделать в карете. Но сейчас я лишь простой солдат, и мне сначала придётся пройти её на своих двоих. Ну, и потом лишь сидя на повозке. Я, конечно, умею ездить на лошадях, но тут нужна большая практика, и потому лучше и не пробовать.

Далее мы, солдаты, просто влились в пешую колонну пехотной роты. Поручик Долгов кинул в нашу сторону подозрительный взгляд, но меня явно не узнал. А моих помощников он, к счастью, не видел. А вот уланы и сапёры, конечно, не все, а те, с кем я виделся в уланском полку, меня явно сразу же узнали. Но они люди военные и без разрешения Николая Фёдоровича ко мне и Демьяну с Николаем не подойдут. Как ни крути, тоже военная тайна.

Так и прошагали мы молча ещё целый час. Георге уже сидел в повозке, рядом с Николаем Фёдоровичем, и они явно обсуждали, что делать далее. К счастью, тут всё-таки объявили короткий привал. И Георге позвал меня и Димитрия с Костой, как бы солдат, знающих другие языки, к майору, чтобы быть при нём, если понадобится, переводчиками. Ну, Димитрий болгарин, и раз мы в Болгарии, уж он точно будет нужен. Может, нам и греки попадутся, и тут Коста как раз пригодится. А я, вот, ни эти языки, ни молдовский не знаю. Зато у меня за спиной, в большой сумке, находилась гитара. И я тоже знал другие языки, но пока здесь не особо нужные.

Николай Фёдорович спросил у Димитрия и Косты, пока как бы Думитру Брэтиану и Костаки Мурадеи, какими языками они владеют. Хотя, он сейчас с ними просто знакомился. Ну, я своих людей в любом случае в обиду не дам. Потом майор оставил меня одного.

— Ну, здравствуй, Борис! — слегка с грустью, но явно радуясь, проговорил Николай Фёдорович. — Наконец ты нашёлся.

— Ну, Николай Фёдорович, я и не пропадал, — спокойно ответил я. — Просто немного мир посмотрел и с людьми, и интересными, познакомился. Видите, и жив, и здоров, и настроение хорошее. Ещё немного, и домой вернусь. А то у меня там работы много.

— Да, много, — согласился майор. — А ещё Арина Васильевна сильно переживает, и Александра себе места не находит. И ведь они тебя сильно любят. И сам знаешь, что Арину Васильевну лучше не волновать и не перегружать. А у неё сейчас работы через край!

— Да, Николай Фёдорович, это так. А как вернусь, её сразу же ещё больше станет. У меня задумок много.

— Вот для того, чтобы воплотить их в жизнь, лучше дома надо было оставаться. Кроме тебя, Борис, их никто не воплотит. Воевать здесь и без тебя люди найдутся. Правда, мы лишь недавно по пути в Сиртово встретили санитарные повозки. Сказали, что особый отряд румын постарался. И сублокотенент сказал, что и ты там сильно отличился. Можно считать, что боевое крещение ты получил. А ещё и Зимницу на уши поставил. Там сейчас всё начальство, после твоего письма, как на сковородке трясётс. И все, как ошпарённые, несутся туда-сюда. И откуда ты такие сведения узнал?

Ну, пусть побегают. Главное, чтобы Осман-пашу не прозевали.

— Ну, Николай Фёдорович, у меня свои источники и люди. И я их разглашать не буду, иначе без них останусь. А это, как говорят в САСШ, деньги, и большие. А так, то, что Осман-паша скоро рванёт в Плевну, это лежит на поверхности. Именно там он лучше всего прикроет и свой Видин, и Софию, и, вообще, весь запад и даже юг.

— Тут ты прав, — вздохнул майор. — Это лежит на поверхности. Вчера мы с некоторыми друзьями обсудили твои сведения и сразу же пришли к выводу, что Плевну надо срочно занять и держать.

Тут я решил, что не помешает и ещё большая ложка дёгтя. Хотя, строго меж своими и без лишнего словоблудия в честь высоких особ. У нас должны иметься и свои понятия о верности державе.

— Я больше скажу, правда, только Вам и, конечно, Ивану Фёдоровичу. А то меня могут и не понять. Я и так на некоторых приёмах наговорил много лишнего. И ведь правду сказал. Вы же и сами видите, что нынешних сил для войны с турками-османами недостаточно. Надо принять во внимание и австрийцев. И от них, на всякий случай, надо прикрыться. И в Чёрное море у нас доступа нет. А держать большие силы под Санкт-Петербургом бессмысленно. Я бы просто закупил в Германской империи побольше мин Герца и тут же завалил бы ими морские пути. Ни один англичанин в никакую лужу не сунется. А сейчас, да, надо защитить Плевну.

— Защитим, Борис, но, пожалуйста, без тебя. А то уже нас наши женщины не поймут. Ты ещё успеешь повоевать. И на твой век войн хватит. Просто тогда ты будешь уже взрослым.

Что делать, надо сдаваться. А то Николай Фёдорович просто взбрыкнет и точно меня арестует.

— Само собой, Николай Фёдорович. Простите, но мне всё-таки хочется хоть немного посмотреть на Плевну. А после я заберу своих людей и поеду прямо в Санкт-Петербург. Лишь бы нас на границе не задержали. Хотя, её мы можем перейти и просто так.

Вообще-то, это тоже опасно. На границе и пограничная охрана имеется. Можно и нарваться. И до смерти!

А так, и майор тоже сдался:

— Ладно, Борис, посмотришь. Думаю, что уж теперь в Плевну много сил отправят, и будет кому её защищать. А на нашу колонну башибузуки не нападут. Если что, у нас, чтобы отбиться от них, сил достаточно. Так что, ты будешь у меня переводчиком. Сублокотенент отпускает тебя ко мне. И твоих парней тоже.

А далее я осмелел и сделал Николаю Федоровичу несколько предложений. И их надо было обязательно внедрить ещё ранее. Хотя, не поздно, так и для турок-осман неожиданнее будет.

— Ладно, Борис, выдадим гранаты. Даже твоим румынам. И отряд стрелков создадим. Поручик Долгов свой человек, сразу же согласится. Правда, тяжелее будет с ротмистром Дельгаузеном. Но у барона поручик Субботин вполне толковый офицер. Так что, сможем создать хотя бы пару кавалерийских боковых дозоров. И обозники, умеющие шить, у меня есть. Так что, хоть сколько-то твоих разгрузок смогут сшить. А вот насчёт касок на голову и металлических пластин на грудь или живот будет трудно. Ладно, ты хоть себе что-нибудь поищи. И о запасе крепкого вина позаботимся. Ты себя береги и куда не надо не лезь. И, да, если хочешь, можешь и на гитаре поиграть, и песни петь. Даже нужно. Всем понравится. Объявим тебя любителем музыки князя Куракина, но сообщать о тебе официально всё же не будем. Так что, побудешь пока молдаванином.

А далее Николай Фёдорович велел мне забраться в одну из штабных повозок и отдохнуть там. Я и на самом деле устал. Всё-таки не взрослый муж и лишь слабый, юный и растущий организм. Мне много и вкусно питаться надо, больше есть и отдыхать.

Когда вдруг проснулся, я, оказывается, находился в открытой повозке и куда-то ехал. Ну, да, почувствовал себя в безопасности и слегка расслабился. На самом деле беспокоиться не надо было — и впереди, и сзади виднелись повозки и шагающие меж них пешие солдаты и кавалеристы, конечно, на конях. Ещё и в поле, с одной стороны, я заметил десяток конников. Но это были наши же гусары.

Чувствовал себя хорошо. Хотя, видно было, что близилась ночь. Судя по часам, было уже девять часов вечера. Пора бы и на ночлег встать. Думаю, что и солдаты, и кони за длинный марш устали.

Тут повозки стали один за другим останавливаться. Я сразу же потянулся к револьверу. Но беспокоиться было нечего. Ездовой, рядовой Трофим Барсуков, тут же сообщил мне, что будет остановка на ночь. Хотя, да, пора. И ездить с таким обозом ночью опасно.

Повозки потихонечку начали втягиватья на небольшой холм, расположенный неподалёку от дороги. А я пошёл искать своих помощников. Они нашлись неподалёку, вместе с румынами. Лишь сублокотенент был более-менее свеж, а все остальные уже сидели на земле. Ясно, что им пришлось идти пешком. Всё-таки на повозки сажали лишь тех, кто послабее, и сильно уставших. Все они явно были сильно нагружены. Понятно, что в длительный поход, помимо оружия, взяли почти всё необходимое. Всё-таки численность отряда была довольно большой, больше полутысячи человек. Хотя, Николай Фёдорович и румынам выделил одну повозку. Всё-таки не все можно и нужно тащить на себе. А то устанешь и как положено воевать не сможешь. Так что, и группа сублокотенента влилась в отряд.

Майор уже сообщил мне, что в самой группе было лишь шесть десятков человек. Ещё в обозе состояли чуть более сто двадцати ездовых из простых солдат, выделенных в Фратешты из тыловых частей, само собой, уже не самых годных. Так и одних повозок было больше сотни, и к ним по две лошади, и ещё два десятка запасных. И в роте насчитывалось две сотни личного состава, ещё ей был придан и обоз в два десятка повозок. Сто сорок гусаров и полторы сотни коней, в том числе десяток запасных, оказалось и в эскадроне. И у него имелся такой же обоз, как у роты. Получилась длиннейшая тыловая колонна, а не боевая группа. В нём имелось четыре с половиной сотен лошадей и почти полторы сотни повозок. Тем более, и рота была маршевой, не совсем боеготовой, и эскадрон запасным, тоже состоявшим во многом из новобранцев. Ну, два десятка улан вполне имели боевой опыт, так как успели повоевать в разных местах. И можно было положиться и на два десятка сапёров, имевших большую выслугу лет, и именно по работе с взрывчаткой. Вот солдатов охраны и обслуги, хотя, тоже взятых из саперной роты, вряд ли можно было считать умелыми воинами.