Анатолий Патман – Инженер и Принцесса (страница 50)
— Маша вышла замуж?
— Молодой человек, я не уполномочена что-либо и кому-либо рассказывать о Маше, — строго сказала она и замолчала, продолжая изучать Максима, — но то, что у Маши есть сын, знают все. Мотя, то есть Матвей, — сын Маши.
— Сын?! — Удивленно и потерянно смотрел Максим на сидевшую перед ним красивую женщину и не верил своим ушам.
«О сыне я слышу впервые. Почему о нем ничего не сказала Наталья Николаевна, даже Игорь, наконец? Есть сын, значит, возможно, есть и муж? Отказала же она по какой-то причине Игорю?» — уйдя в себя, думал он.
— А что вас так удивило? — вернул его к действительности голос Рогнеды Игоревны. — Маша — замечательная мать!
— Нет-нет, ничего, спасибо вам большое, — поблагодарил Максим, боясь показаться навязчивым, — похоже, я, как всегда, опоздал! — разочарованно улыбнулся он и направился к двери.
— Максим, подождите, я могу показать вам последние фотографии Маши с сыном, — остановила его Рогнеда Игоревна. Она открыла ящик стола, за которым сидела, и достала из него две фотографии. — Вот, возьмите!
Максим взял их и принялся внимательно рассматривать. На первой фотографии Маша стояла на коленях рядом с малышом перед небольшим столиком, на котором стоял торт с одной свечкой. Судя по их надутым щекам, ее-то они и пытались задуть. На заднем плане виднелись какие-то люди, ажурная стена беседки. На второй фотографии, где Маша с мальчиком сидела в шезлонге, мальчик весело улыбался, а улыбка Маши была грустной.
— Спасибо. — Рассмотрев фотографии, Максим протянул их Рогнеде Игоревне.
— А вы можете оставить их себе, у меня есть еще! — улыбнулась она и как бы в доказательство своих слов приоткрыла ящик стола.
Еще раз поблагодарив, Макс вышел из кабинета. Словно в полусне он шел по коридорам, которые теперь не навевали воспоминаний детства, а напоминали запутанные проходы лабиринта. Максим вышел на улицу и, сев на первую попавшуюся на глаза скамейку, стал снова рассматривать фотографии.
«Я все время иду по твоим следам, но все время их теряю. Я узнаю о тебе все больше, а моя уверенность в целесообразности моих поисков становится все меньше. Что же мне делать?» — в мыслях обращался он к Маше.
То же самое, оставшись одна в кабинете, делала и Рогнеда Игоревна, только она говорила вслух:
— Машенька, ты прости меня, пожалуйста. Я вмешиваюсь в твою личную жизнь, но очень уж тоскливыми и потерянными были его глаза, когда он узнал, что вы уехали. Его глаза — это глаза нашего Моти. По ним я и узнала, что передо мной его отец. Я назвала его Максимом, а он даже не обратил на это внимания, видно, в расстройстве забыл, что не представился. А как странно получилось, что Лилия Викторовна назвала его папочкой! Сама не знаю зачем, я дала ему ваши фотографии…
Глава 21
Позвонив отцу, Максим сказал, что на работу не выйдет. Он не мог рассказать ему о том, что не просто расстроен, а почти убит результатами своих же трудов и собирается отлеживаться на диване, зализывая свои душевные раны как побитая собака. Не мог он сознаться отцу, который всю жизнь учил его быть мужчиной, в своей слабости.
«Уж лучше бы я не нашел ее, тогда бы у меня была хоть слабая, но надежда на то, что исполнится мое желание, которое я загадал», — думал он, лежа на диване и посматривая на фотографии, которые выставил на журнальном столике.
Максим вспоминал свою встречу с директором детского сада и что-то тревожило его.
— Максим! — услышал он голос матери, входящей в квартиру. — Ты дома?
— Максим?! Откуда она узнала, что меня зовут Максимом? Что же это такое делается: вся столица знает, как меня зовут!
— Максим, сынок, это же я! Я сама дала тебе такое имя. — Наталья Борисовна с недоумением и тревогой смотрела на сына.
— Мама, это я не тебе. Меня так назвала директор детского сада, но я ей при встрече не представился, я точно это помню!
— Так ты нашел этот сад?! — обрадовалась Наталья Борисовна.
— А я уже и не рад, что нашел, — честно сознался Максим. — Собственно, я нашел Машу, но тут же снова потерял, она все время ускользает от меня.
— Максим, кто это? — Как-то странно побледнев, Наталья Борисовна смотрела на фотографии.
— Это Маша и Мотя, то есть Матвей, ее сын.
— Сын? — Наталья Борисовна широко раскрытыми глазами по-прежнему смотрела на фотографии. — Макс, где альбом с твоими детскими фотографиями, который я сама оформляла?
Максим, ничего не понимая, поднялся с дивана и на книжной полке быстро нашел альбом, о котором говорила мать. Наталья Борисовна перевернула всего две его страницы и замерла, пораженная увиденным. Затем она вынула фотографию из альбома, взяла одну фотографию со стола и положила их рядом.
— Смотри! — волнуясь, потребовала она. — Ты ничего не видишь?
— Слушай, — обрадовался Максим, — а я еще думал, что где-то видел такую картинку! Почти один к одному, только мы с тобой задуваем свечу на фоне елки, а они — на фоне какой-то беседки.
— И все? Ты больше ничего не видишь? — по-прежнему волновалась Наталья Борисовна.
— Нет, как будто… ну, фотография у них цветная… — засомневался Максим.
— Я не о том! Какое здесь число отпечаталось на фотографии? Шестое июня? Значит, Моте исполнился годик шестого июня? Дай мне твой кулон! — приказала она. — Так, двадцать третье плюс неделя, сентябрь, октябрь… — волнуясь, считала она, загибая пальцы. — Девять! Все сходится! Макс! Мотя — твой сын! — радостно сообщила она.
— Мама, этого не может быть, потому что это из серии фантастики. — От явной абсурдности материнской идеи Максим не знал, как ей возразить.
— А ты посмотри, как мальчик похож на тебя! Сравни фотографии! Прямо одно лицо, и никакой фантастики! — волновалась Наталья Борисовна. — А это? — Она потрясла кулоном. — Тоже фантастика?!
— Мама, дети, наверное, все в этом возрасте похожи…
— Макс, я тебя умоляю, поверь мне! — Она опять не дала договорить сыну. — Поверь моему сердцу и найди моего внука! Я хочу его видеть!
— А если это не твой внук, то есть не мой… сын?
— Так позвони Маше и спроси ее об этом!
— Каким образом? Как ты себе это представляешь? Маша запросто может сказать, что не знает меня. Разве такие вопросы решаются по телефону? — Максим пытался остудить пыл матери своими сомнениями.
— Я не хочу вмешиваться в твои личные дела, но мой внук — это уже не только твое личное! Согласись и сделай хоть что-нибудь, чтобы успокоить меня! Зачем-то же ты искал Машу?! — Наталья Борисовна почти перешла на крик.
— Обсуждение злободневных вопросов закончилось потасовкой? — смеясь, вошел в квартиру Анатолий Семенович.
— Толя, сядь и выслушай меня, пожалуйста, — почти жалобно попросила его Наталья Борисовна.
Вместе с отцом ее слушал и Максим. Приводимые ею доводы не казались ему теперь такими уж фантастическими. Отец долго молчал, пристально вглядываясь в фотографии.
— Макс, ты же хотел найти Машу, вот и доведи дело до логического завершения, — вздохнув, предложил он. — Слетай в Сибирь, интересное кино может получиться! Ты не находишь?
Самолет набрал высоту и взял курс на Западную Сибирь.
«Меня скоро будут приветствовать здесь как постоянного пассажира, — думал Максим, собираясь заниматься этим всю дорогу. — Да, слишком все фантастично складывается. На то чтобы что-то понять, разобраться в том, что накрутила жизнь, мне не хватит даже самого длительного космического полета».
Согласившись с отцом в необходимости проведения рекогносцировки на местности, Максим перед вылетом, по словам отца, должен был провести разведку боем из собственной квартиры. Он даже хотел ему лично в этом помочь, но Максим справился сам, потому что к телефону подошла Наталья Николаевна. Именно у нее Максим решил уточнить, дома ли Маша.
— Максим, как я рада, что вы позвонили! Я должна была поблагодарить вас, но номера вашего телефона у меня не было. Как быстро вы ее нашли! Большое вам спасибо за Машу. Я просто счастлива! Маша с Мотей сейчас гуляют, а то она бы сейчас сказала вам то же самое! — радостно сообщила ему Наталья Николаевна. — Но они с минуты на минуту должны вернуться!
Максим собрался было оспорить свою роль в процедуре возвращения Маши, но когда услышал о ее возможном скором возвращении с прогулки, быстро попрощался.
«Я боялся звонить, боялся, что к телефону подойдет Маша. Я не знал бы, что ей сказать. Я не знаю, что сказать ей при встрече. Если бы мы встретились на следующий день после той фантастической ночи, я бы, наверное, смутился, но нашел в себе силы улыбнуться и сказать самые банальные слова приветствия. Сейчас же, сбитый с толку своим возможным отцовством, я не смогу произнести даже их. Интересно, наш самолет никто не собирается угнать в какие-нибудь Эмираты? — Максим вздохнул и на всякий случай оглядел спящих пассажиров. — Слышал бы сейчас мои мысли отец! Ему бы стало стыдно, что он воспитал не настоящего мужчину, а трусливого, безответственного человека. Нет, пап, я постараюсь с честью выйти из создавшейся ситуации!»
В этот раз, находясь в дороге, он испытывал двойственные чувства: хотел поскорее увидеть Машу, но в то же время хотел, чтобы дорога длилась бесконечно. Но полет прошел по расписанию, и задержек с наземным транспортом тоже не произошло. Целый час он ходил кругами возле ее дома, не решаясь зайти, мечтая сначала увидеть ее хотя бы издалека. Поняв, что этот процесс может длиться бесконечно, решил идти напролом, преодолевая свою неуверенность и трусость.