Но тот, кто в неясной удаче
Прошел сквозь блокады и войны,
Тот знает, что это значит —
Не детская фраза: – Спокойно…
И мы из под смерти вышли
И в часть свою возвращались,
Не потому ли всех ближе
Девочка нам показалась.
Ближе родной подруги,
Ближе родного брата.
Я посмотрел на руки,
Они в кулаки были сжаты.
Дети, страдают дети.
Но ничего, Тамара,
Мы за тебя ответим
Трижды тройным ударом.
Волны в неистовой пляске
Бились о борт с размаха.
Мы поделили с ней братски
Воблу нашу и сахар.
Мы обещали ей четко:
– Наша возьмет на поверку.
Слышишь? Тонны взрывчатки
Землю подымают кверху.
Слышишь? Гремят салюты.
Это тебе, Тамара,
Привет посылают оттуда
Ленинградские коммунары.
33. ПЕРЕДНИЙ КРАЙ…
Студенчество – такая же пехота.
Передний край!
Огонь грызет железо!
Земля гудит и гулкие столбы
За поредевшим погоревшим лесом
Ее вздымают на дыбы!
Сосна горит, как свечка,
И жилкой бьется затаенный страх.
И втоптанные в землю человечки
Как крестики-пометки на листах
Двухверстных карт,
раскинувшись застыли…
Сознанье возвращалось к нам рывками
И мы, облизывая губы,
Хрипели и ругались матом…
А нас несли вперед ногами,
Как носят трупы,
И клали рядом…
И мы лежали в этот мутный час
И не мечтали о другой постели.
Мы ни о чем мечтать не смели,
Хотя для нас
Война окончилась!
Все кончилось: промокшие траншеи,
Ночь черной буркой,
Проблески зари…
И шея,
Истерзанная пальцами хирурга,
Измученная болью изнутри.
Все кончилось! Потом,
Как говорят,
Солдат вернулся в отчий дом.
Меня не будят по ночам ракеты
И все же мне не спится по ночам.
По радио, по карте, из газеты
Я узнаю, что делается т а м. 
