Анатолий Мусатов – Русская сага (страница 16)
По берегу ерика метался Колобов. Осаживая коня над самым обрывом, он надрывно кричал: «Вашблагородь! Сюды, ко мне бегите! Я подмогну выбраться!». Юнкер не стал раздумывать, почему Колобов кричит ему. Он понял Колобова уже на бегу. Все мысли его были только о том, чтобы с разбегу прыгнуть как можно дальше. Напрягая все силы, юнкер на последнем толчке рванулся вперед, вымахнув почти на середину потока.
Вынырнув, он лихорадочно завертел головой. Сильное течение тащило его вдоль высокого берега, но наверху юнкер увидел скачущего казака. Колобов размахивал каким-то длинным предметом, крича: «Хватайтесь, хватайтесь, вашблагородь!». Казак бросил этот предмет вниз, угадав его падение рядом с ним. Вцепившись в предмет, оказавшийся привязанным к веревке карабином, юнкер почувствовал, как его с силой поволокло к берегу. Развернувшись вперед ногами, упираясь в вязкую глину, юнкер почти взбежал вверх по откосу. Наверху, потеряв опору, он проскользил несколько метров по ковыльной стлани. Уткнувшись в нее лицом, застыл на месте.
Его тут же обхватили чьи-то руки. Голос Колобова донесся до него скороговоркой: «Не время таперича отдыхать, вашблагородь! В седло пожалте!..». Юнкер, не пришедший еще в себя, через мгновение был почти заброшен на коня. Судорожно вцепившись в поводья, он услышал сзади беспорядочную стрельбу. Несколько тонких посвистов неприятно резанули слух. Инстинктивно прильнув к шее, юнкер ощутил напряженные мышцы, скачущего во весь опор коня.
Было в этой безумной скачке что-то от полета во сне, неуправляемого, застывшего в каждом своем мгновении бега. Юнкер не знал, сколько она длилась. Заслышав крики: «Повод на руку!», он натянул поводья, сдерживая сумасшедший аллюр коня. Осмотревшись, он увидел казаков, усмиряющих разгоряченных скачкой лошадей. Некоторые из них спешились, торопясь к Колобову, поддерживающего обмякшее в седле штабс-капитана. «Все, оторвались, сюды не сунуться… Тута все уже под нашими…», – слышалось вокруг.
Колобов с казаками осторожно сняли штабс-капитана, уложив его на землю. Уваров открыл глаза. Оглядев стоящих около него казаков, он едва слышно, с натугой раздельно выдохнул:
– Ко…ло…ов, оста…нь…ся.
Колобов, мгновенно понял желание штабс-капитана:
– Хлопцы, все. Оставьте меня с его благородием. Ну, шибче, шибче! Не видите, что ли…
Штабс-капитан неотрывно глядел на Колобова. Лицо его исказилось от невероятного усилия что-то сказать. Колобов видел, что штабс-капитан доживает последние мгновения своей жизни. Два быстро буреющих пятна, растекающиеся на груди Уварова, сказали все. Штабс-капитан беззвучно пошевелил губами. Колобов приник к его лицу и с трудом разобрал:
– …на мне… золото… драго…ц…ности… зашито… Доставь… тело… в контр… зв…дку… Я верю… тебе… Ко… о… бов.
Его глаза, с требовательной надеждой глядевшие на казака, застыли в своем последнем желании. Колобов вздохнул и провел ладонью по лицу штабс-капитана. Обернувшись, он окликнул стоявших поблизости казаков:
– А ну, подмогните…
Двое из стоявших рядом казаков помогли поднять тело штабс-капитана на коня. Вытащив из сумки веревку, Колобов привязал тело штабс-капитана к седлу. Схватив поводья коня с телом Уварова, и ведя за собой своего, он двинулся к кучке казаков, о чем-то яростно спорящих. Подойдя ближе, он понял, что казаки не хотят везти дальше весьма обременительный груз. Спорщиков урезонивал урядник, но и то без особой охоты, только лишь в силу своего чина, как старший среди них. Колобов растолкал казаков и крикнул:
– Охолоньте, станичники! Мы же здеся за энтим и находимся, чтобы привезти все в цельности и сохранности. Вашьблагородь, распорядитесь…
Урядник досадливо поморщился:
– На кой ляд теперь это сдалось! Запалить из всего костер, чтобы красным не досталось. А штабс-капитана тут похоронить. Один Бог знает, что нас самих далее ждет…
Колобов поднял на урядника усталое лицо:
– Негоже бросать штабс-капитана. Я привезу его в Екатеринодар.
Он помолчал. Затем отвернувшись, покачал головой:
– И остальное нельзя бросать. Столько жизней казацких за эти мешки положено… Мне они не простят этого. Надо везти, вашьблагородь. По совести, и по долгу…
Урядник вздохнул:
– Ну, что ж, оно-то так. Собирайся, станичники…
Казаки стихли. Быстро увязав несколько сброшенных в запале тюков, отряд быстро снялся с места. Щадя лошадей, шли легкой рысью до самого Екатеринодара, не задерживаясь в попадавшихся по пути станицах. Показавшиеся городские окраины, казалось, добавили сил и прыти казакам. Прибавив ходу, они влетели на центральную улицу, дробно высекая цокающие звоны конскими подковами из булыжной мостовой. Справившись у встреченного казачьего патруля о расположении штаба, весь отряд вскоре оказался около обширного, полутораэтажного с лепниной и колоннами у парадного подъезда, здания.
Урядник, отдав распоряжение спешиться, подозвал Колобова:
– Вот что, братец. Я так разумею, здесь путя наши расходятся. Только погодь немного, я доложу о прибытии.
Он скрылся в здании, откуда вышел с двумя офицерами. Выяснив обстоятельства дела, они приказали снять поклажу. Казаки, споро отвязывая мешки, сносили их в обширный вестибюль особняка. Офицеры, тщательно переписывая и нумеруя мешки, следили за их количеством. Дождавшись окончания разгрузки, один из них сказал что-то вполголоса другому. Обернувшись, он жестом подозвал урядника:
– Остальное где?
– Не могу знать, господин капитан. Это все, что мы доставили. Ежели что, спросите вон у того, – урядник указал на Колобова. – Он имел поручение от штабс-капитана.
Офицер отвернулся, но, услышав вопрос урядника, обернулся:
– Господин капитан, а нам что делать?
– Пойди в канцелярию и возьми предписание на себя и своих казаков. В нем тебе определят, куда следовать. Но сначала позови этого, которого указал.
– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!
Урядник сбежал со ступенек:
– Иди, тебя кличут их благородия. Ну, прощевай, Колобов. – Усмехнувшись, он добавил: – Мне бы эскадрон таких, как ты… Ужо я бы развернулся…
Колобов посмотрел вслед уряднику. Ему стало неловко оттого, что так много вокруг него вооруженных казаков, опытных и боевых воинов, но с которыми урядник засомневался иметь дело. Он был таким же, как и все его товарищи, только, наверное, понимал яснее, что если он отступиться, не положит все свои силы для выправления беды, то наступит черное время и никому его уже не повернуть назад…
В комнате Колобова усадили за широкий, покрытый зеленым сукном стол. И затем он долго отвечал на вопросы сидевшего напротив него усталого, с серым, неприятного цвета лицом, полковника. А когда принесли испачканные кровью матерчатые пояса, Колобов догадался, что это такое. Полковник велел вскрыть их. На столе выросла горка золотых монет, множества браслетов, перстней, золотых часов, портсигаров, покрытых тонкой гравировкой и инкрустированных камнями. Он видел среди немереного количества драгоценностей россыпи изумрудов, рубинов и исчезающе-прозрачных бриллиантов.
Полковник, медленно перебирая пальцами эти роскошные вещи, задумчиво сказал:
– Штабс-капитану хватило бы этого на несколько жизней. Он предпочел отдать последнюю… Напрасная жертва…
Он взглянул воспаленными, покрытыми кровяной сеткой, глазами на принесшего пояса капитана и распорядился:
– Вызовите усиленный караул и двух писарей. Надо составить опись и потом отправить в банк.
Затем полковник обернулся к Колобову:
– Ты свободен. Благодарю за службу. Иди, братец, в канцелярию, справься там, куда твой эскадрон направили.
Колобов кашлянул и осторожно спросил:
– А как юнкер? Он сынок моего командира, полковника Волынского. Ему бы тоже определиться надобно-ть. Настрадался хлопчик… И штабс-капитана похоронить. Он меня просил перед смертью…
Полковник устало потер лоб и покачал головой:
– Юнкера определим. Завтра утром в Симферополь отправляется команда. Отошлю его с ними. А с телом штабс-капитана поступай, как знаешь. Возьми двух солдат из караульной роты и похорони его на городском кладбище. Вот тебе сопроводительная записка и пропуск. Иди, братец…
Колобов выйдя на улицу, поискал глазами юнкера. Того нигде не было видно. Казак подошел к часовому:
– Слушай, братец, не видал здеся хлопчика, юнкера? С нами который прибыл…
Караульный неспешно оглядел Колобова:
– Отчего ж не видал. Капитан его увел в дом. Туды, наверх.
– Благодарствую, братец. А не подскажешь ли, где тут кладбище городское?
Караульный, ничуть не удивившись вопросу, спокойно ответил:
– Да чего-ж не сказать. Вот туточки, за энтим собором.
– Премного благодарен…
Колобов спустился вниз, о чем-то размышляя. Немного погодя, он принял решение. Спешно направившись к небольшой караулке, стоявшей у входных железных ворот, он вошел внутрь. Через некоторое время он вышел оттуда в сопровождении двух солдат. Пройдя в сарай на заднем дворе, где лежало тело Уварова, Колобов погрузил его на подводу и, торопя лошадь, выехал со двора…
– Разрешите, господин полковник? – Капитан посторонился и пропустил вперед юнкера. – Вот тот самый юнкер.
Полковник кивнул головой:
– Хорошо, идите капитан.
Полковник отодвинул от себя бумаги и кивнул:
– Садитесь, юнкер…
Некоторое время он смотрел на сидящего напротив него худого, высокого юношу.
– Здравствуй, Володя… Ты меня не помнишь?