Анатолий Мошковский – Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. (страница 8)
У Толи перехватило дыхание.
— Почему?
— Другую выбрали на главную роль, другую, а не меня… А мне так хотелось выступить. Моя мама говорит, что ничего страшного не случилось, что не нужно спешить и рваться на главную роль, что…
Леночка опять заплакала.
— Ну не надо, Лен… Правильно говорит мама… Сегодня та девочка в главной роли, завтра — ты… А вообще-то насчёт родителей… Хорошие они и желают нам только добра, но я иногда обижаюсь на них… Не пускают, куда хочу, считают, что я ничего не умею, мало что понимаю и должен покорно ждать, пока вырасту. А я не хочу ждать! Я хочу сейчас всё видеть, всё знать! Я, например, скоро улетаю в далёкое космическое путешествие: увижу планеты, где всё так непривычно, неожиданно, ослепительно! Где живут совсем иные разумные существа, совсем иные животные и растения и у мыслящих существ совсем иные мечты…
В глазах Леночки зажглись удивление и зависть:
— А меня бы ты не взял с собой?
Толя задумался и угрюмо сказал:
— Но этот полёт рискованный…
Леночка мгновенно вскочила с кресла:
— Меня ничто не пугает!
— И там может не оказаться таких планет, на которые ты хотела бы попасть…
— Окажутся! Я слышала, что….
В это время дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился Колесников.
— Ну как тут у вас дела? — спросил он., поглядывая на Толю.
— Леночка, кажется, хочет лететь…
Срочно нужен балласт
Когда Леночка захотела присоединиться к ним и осталось только одно свободное место, Колесников сказал, что «Звездолёт-100» может взлететь и без пятого члена экипажа. Он сказал это, когда все по его просьбе собрались на следующий день на скамейке бульвара Открытий, неподалёку от их дома.
— А корабль не будет слишком лёгким? — спросил Толя. — Не случится авария?
— Вместо пятого члена экипажа, — пояснил Колесников, — возьмём балласт: каждый захватит с собой по десяти килограммов каких-нибудь вещей, только не очень объёмных…
— Книги! — выпалил Толя, но тут же спохватился: — А может, лучше взять добавочное топливо?
— Тише! — попросил его Колесников. — Спокойней! Всё, что касается технического оснащения и питания звездолёта, я беру на себя; я уже изготовил второй ключ от корабля и точно высчитал, когда его заправят топливом, пищей и всем необходимым и он будет готов к полёту, и вот здесь-то мы с вами… Ну, в общем, понимаете… Это будет завтра вечером… Итак, берите с собой груз.
— Я захвачу побольше красок и листов для живописи; вот попишу там, вот порисую! — обрадовался Алька, и Колесников не возразил ему.
— И я постараюсь ничего не забыть, — улыбнулась Леночка. — Ой, смотрите, Обжора!
И правда, возле низкой ограды бульвара медленно прошёл Жора; одно ухо его, как радиолокатор, было чутко направлено на ребят, и оба глаза насторожённо косились на их скамейку. Когда он проходил возле них, все умолкли: не хватало того, чтобы он пронюхал об их завтрашнем рейсе! По лицу Жоры, несчастному и унылому, было видно, что ему страшно хочется подсесть к ребятам и узнать, о чём они секретничают. Но у них были такие замкнутые, отчуждённые лица, что сразу было видно: они не испытывают ни малейшего желания подпустить его к себе даже на пять шагов…
Наконец Жора не вытерпел и спросил:
— Ребята, можно мне к вам?
— Ни в коем случае! — сказал Колесников. — Чтобы и духу твоего не было здесь! Даю тебе минуту и пятнадцать секунд.
Жора жалобно посмотрел на Леночку.
Однако Леночка даже не подняла на него глаз, и тогда Жора-Обжора отпрянул от них, чтобы уложиться в отпущенное Колесниковым время.
Впрочем, ребята и сами оставались на этой скамейке не больше десяти минут; Колесников сжато и точно дал каждому задание — что захватить, что написать в оставленной на столе записке, в какое время выйти из дому незаметно и порознь, где встретиться, какой дорогой добираться до космодрома, ну, и тому подобное. На себя он взял самое трудное: принести из магазина детские космические скафандры и особые комбинезоны для высадки на планеты и другое необходимое в полёте оборудование.
— Мальчики, — сказала Леночка, перед тем как Колесников разрешил им разойтись, — а если я не донесу своего чемодана?
— Я тебе помогу! — отозвался Толя, на полсекунды опередив Альку, который произнёс точно те же слова.
— Никакой помощи, — проговорил Колесников. — Идти по одному. Иначе нас могут обнаружить.
— Что ж мне делать? — со вздохом спросила Леночка.
— Выбрось что-нибудь из чемодана, — был ответ: при всех Колесников и с ней разговаривал сурово. — Всё. Расходимся тоже по одному… Строго держать язык за зубами! Встретимся завтра в двадцать один ноль-ноль возле музея художника Астрова…
Алька вышел в сумерках и старался держать себя так, как сказал Колесников: не вращал по сторонам головой, ни с кем из встречных во дворе не заговаривал и на вопросы, куда это он отправляется, беззаботно отвечал: «Да тут в одно местечко поблизости, скоро вернусь…»
Для каждого из членов экипажа Колесников придумал ответ.
И хотя Алька не вращал головой, но всё-таки успел заметить, как с промежутком в две-три секунды из соседнего подъезда выскочил Толя с чемоданом, а из следующего — Леночка, и несла она в руках такой чемоданище, что Альке стало страшно: не дотащит его и полёт не состоится!..
Однако вёл себя Алька в точности так, как сказал Колесников, и так же вёл себя Толя: никто из них не кинулся на помощь девочке. Ребята, как незнакомые друг другу, быстро удалялись в сторону ворот. Первым нёсся Толя, за ним — Алька. И когда Алька, немножко нарушая правила побега, на какую-то долю секунды кинул прощальный взгляд на родной двор с платанами и жёлтой будкой с двумя роботами, он увидел прячущегося за деревом Жору.
— Куда ты с таким чемоданищем, Лен? — спросил тот, подбежав к девочке, и Алька подумал: вряд ли они теперь оторвутся от Земли и взлетят.
— А тебе что? Иду куда хочу! — ответила Леночка, и ответила совсем не по правилам, потому что по правилам, разработанным Колесниковым, она должна была сказать встречному: «Я к бабушке на два дня».
— Леночка! — увязался за ней Жора-Обжора. — Разреши мне помочь… Я запросто донесу твой чемоданище!
— Не разрешаю!
Оставаться у ворот было опасно, и Алька быстрым шагом пошёл дальше и тут же наткнулся на Толю, который, оказывается, тоже всё видел и слышал.
Ребята прошли вперёд и услышали сзади топот Леночкиных ног и голос Обжоры.
— Но куда ты? Куда? — выспрашивал он.
— Там тебе никогда не бывать! — уже совсем безрассудно, вопреки всем правилам, расхвасталась Леночка. — Там прекрасно! Ослепительно! Туда таких не берут!
— Каких? — сильно стуча ногами, спрашивал Жора, и голос его звучал довольно жалобно. — Каких туда не берут?
— Туда берут таких, кто…
— Я исправлюсь… Возьми меня!
— И не думай! Нельзя! — непреклонно отвечала Леночка. — Уйди, а не то сейчас Колесников увидит тебя!
Алька с Толей прямо-таки зажмурились от страха: она забыла обо всех предупреждениях и почти выдала их!
— Значит, и он с тобой? И он? И он? — замирающим голосом спросил Обжора.
— Да! — твёрдо ответила Леночка. — И не дёргай за чемодан, я и так едва тащу!
— Давай же его мне! Сколько можно просить!
И ребята, обернувшись, увидели, как Жора выхватил из рук Леночки чемодан, водрузил на правое плечо и такими шагами кинулся вперёд, что Леночка едва успевала за ним, а Алька с Толей побежали изо всех силёнок, чтобы он не догнал их.
Вот наконец и большое стеклянное здание музея Астрова и Колесников с туго набитым мешком возле него.
— Что это? — Колесников каким-то образом разглядел во тьме Леночку с её носильщиком. — Как вы допустили это!
— А что мы могли сделать? — стал оправдываться Толя. — По правилам…
Колесников опустил мешок, бросился навстречу приближающимся голосам — оттуда донёсся шум возни — и вынырнул из темноты: в одной руке он легко нёс громадный чемодан, другой — вёл Леночку.
— Быстро! — сказал он. — Быстро!
А сзади с криком бежал Жора:
— Леночка, куда ты? Ребята, и я с вами!
Огромными шагами, можно сказать бегом, мчались ребята по Марсовой улице, а за ними катился его крик. Прохожие то и дело останавливались и удивлённо глядели на бегущих с чемоданами. Колесников тащил на одном плече мешок и по-прежнему вёл за руку Леночку, Толя, обливаясь потом, нёс её и свой чемоданы, а рядом бежал Алька и, как заведённый, просил дать и ему понести Леночкин чемодан.